Спасение

Гет
NC-17
В процессе
12
Пэйринг и персонажи:
Размер:
планируется Макси, написано 6 страниц, 1 часть
Описание:
У всех людей есть прошлое... И они живут с этим. У кого-то прошлое - это красочное воспоминание, которое не хочется забывать. А у кого-то оно страшное, мучающее, которое хочется побыстрее забыть и не вспоминать даже после смерти. Но оно на то и есть прошлое, чтобы его помнить. Только искать спасение от этого. Говорят, спасение можно найти в любви, но этого никто не гарантирует...
Посвящение:
Всем людям, кто будет читать. И себе)
Примечания автора:
Первый раз пишу что-нибудь. Надеюсь, что будет конструктивная критика. Приятного чтения)
Что-то на подобии прототипа главной героини: https://i.pinimg.com/564x/81/3a/8e/813a8e0e777e9a9dc6e2519b80cc9f2f.jpg
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
12 Нравится 0 Отзывы 1 В сборник Скачать

Глава первая. Начало

Настройки текста
      Как же мне хреново. Да, не самое лучшее начало. Но сейчас, по крайней мере, по-другому быть не может.Боль. Всё, что я чувствую, это боль. Колющая, режущая, тупая, острая — не могу разобрать. Всё тело болит с такой силой, будто у меня ломка после наркотика, только, наверное, в сто раз сильнее. Смутно вспоминаю, где я нахожусь. И мне хочется опять упасть в забвение, чтобы перестать чувствовать себя поджаренной на палке колбасой, которую перед тем, как насадить на эту палку, порезали на кусочки. Кстати о еде. Когда я последний раз ела? Не помню. А сравнение с какой-то колбаской напомнило мне, что я ещё живой человек и мой организм требует пищи. Хотя, наверное, сейчас мои мысли должны быть не о еде, а о том, как выбраться из этого помещения.       Здесь пахнет кровью. Моей и не только. Я просто пытаюсь представить, сколько тут людей было до меня. У меня неплохая фантазия, даже довольно изощрённая, и примерно я это понимаю, но, скорее всего, даже моих масштабов фантазии не хватит, чтобы это представить. Голова разрывается от боли, будто мне её раскрошили на мелкие кусочки и склеили назад суперклеем. Мозг слабо соображает, если это вообще можно назвать соображением. Пытаюсь понять, сколько примерно я здесь нахожусь. Сутки? Может, больше? Может, вообще неделю. Я потеряла счёт времени после того, как мне вкололи какую-то дрянь. После этого я ощущала только боль. В черепную коробку залезли некоторые воспоминания. Я отчётливо помнила, что мне задавали вопросы. Но какие именно? Мой мозг не собирался выдавать ответ на этот вопрос. Так, ладно, потом разберусь, сейчас мне срочно нужно придумать, как отсюда выбраться, пока не пришел ещё какой-то человек, который будет, как мне кажется, получать удовольствие от вида моего беспомощного тела. Не удивлюсь, если у меня на теле куча ран, которые мне придется лечить месяц, а может и больше, если я, конечно, вообще выберусь отсюда живой.       Всё это время у меня были закрыты глаза, просто потому, что я не могла их открыть. Веки казались настолько тяжелыми, что легче было поднять булыжник весом в десять килограмм, чем разинуть их. Хоть я сейчас и ничего не вижу, но всё чувствую. Я слышу тишину. Именно тишину: ни одного звука, ничего. Будто я в комнате, где стены настолько широкие, что не слышно ни единого звука: ни голосов, ни жужжание насекомых, ни крыс. Просто ничего. Это так странно, учитывая, что я нахожусь в подвале. Наверное, я должна ощущать страх, но его нет. Я уже давно не испытываю эту эмоцию. Как бы это пафосно и смешно ни звучало, но это так. Понимаю, что я могу здесь умереть, как какая-то помойная крыса, и обо мне никто не вспомнит: мол, была там где-то девушка, но это не так важно. Но я не боюсь смерти. Однако жить мне ещё хочется, я не собираюсь подыхать здесь: в этом вонючем, затхлом помещении, предназначаемом для пыток. Если умирать, то красиво, а про это место не скажешь «красиво».       Слышу, как открывается дверь. Пытаюсь понять, что сейчас будет. Фантазия мне твердит, что ничего хорошего. Неизвестный подходит ко мне. Это точно мужчина: шаги очень тяжелые, не думаю, что девушка издавала бы такие звуки при движении. Если она, конечно, не весит килограмм так сто, что мало вероятно. У меня во рту находился кляп, что было очень даже досадно. Если бы не он, то я бы уже смогла выбраться при помощи моей способности. Только вот ирония — для использования этой силы нужно иметь голос, который у меня есть, но говорить с кляпом во рту я не смогу это точно. Точнее будет сказать петь, а не говорить. Моя способность заключается в том, что когда я начинаю петь, люди, которых я выбираю, подчиняются мне. И неважно сколько их: хоть один, хоть десять. Как я понимаю, меня разглядывает мужчина, который, скорее всего, меня и пытал. Я судорожно начинаю мыслить, как обрести возможность освободиться от кляпа. Как-то не хочется опять чувствовать эту нестерпимую боль. Голова всё ещё болит, и мысли разбегаются в разные стороны, как и мои тараканы в голове.  — Выглядишь ты, конечно, так себе, — выдавливает мужчина. А я пытаюсь хмыкнуть, хотя выходит жалко. Нет, ну, а что он ожидал: что я буду выглядеть как огурчик после того, что пережила? Ха, наивный. — Хотя это даже красиво, — с насмехающемся тоном продолжает мой инквизитор. У меня до сих пор закрыты глаза. И, наверное, это хорошо, потому что сейчас я бы смотрела на этого человека взглядом, наполненным ненавистью. — Наш босс вызывает тебя к себе. Переговорить хочет, — всё также продолжает мужчина, а я думаю о том, что интересная логика у этого нашего босса. Да, именно нашего, сейчас я нахожусь в камере пыток Портовой Мафии, в которой тоже состою и которой управляет, наверное, самый хитрый, опасный и умный человек из всех, кого знаю. Я с травмами, которые болят настолько, что мне думается о том, что я даже встать не смогу, не то что ходить. Я чувствую, как у меня всё сильнее болит горло. Понимаю, что не могу использовать свою способность, а без моего красивого голосочка я не смогу защититься, а любым другим способом — не выход, в моем-то состоянии. Вот только я это понимаю, а мой мучитель это знает, так что он, не боясь, что я стану его контролировать, вынимает кляп из моего рта. Не могу представить, сколько он там пробыл, но по моим ощущением достаточно долго, чтобы моя челюсть затекла, и я не смогла бы ею двигать какое-то время, не то чтобы петь. Мычу от боли. Пытаюсь открыть глаза. Понемногу приоткрываю один глаз, осматривая частичку помещения, потом открываю и второй. Часто моргаю, чтобы избавится от слёз. Пробегаюсь взглядом по помещению. Судя по всему я нахожусь в центре комнаты. Справа от меня что-то на подобии стола с различными орудиями пыток. От молотков до пинцетов со скальпелями. Представив, как на мне использовали все эти вещи, я ощущаю, как по коже пробегает дрожь. Больше ничего такого не замечаю или не придаю большого значения. Перевожу взгляд на мучителя. Выглядит он довольно типично. Высокая фигура, широкие плечи, заурядное лицо покрывал оскал. Ну точно садист. Я смотрю на него и пытаюсь что-то сказать, но выходит не слишком хорошо. Первые пару слов мямлю, чем заставляю существо напротив меня ещё больше оскалится в подобии усмешки. Собираю последние силы, которые у меня есть. Я вообще удивлена, что они остались. Выдаю: — Я бы с радостью переговорила с нашим боссом, но не думаю, что я сейчас в состоянии, — голос хрипит, хотя я и старалась сделать его более менее ровным. Сейчас мне, конечно, хочется увидеть босса. Спросить его с какой это волшебной стати меня насильно вытащили из моего бара и засунули в эту комнату, воздержусь от высказывания, хоть и очень хочется.       Похоже, этот ирод радуется тому, что я говорю. Но больше, как мне кажется, его радует мой вид, который желает лучшего. — Ничего с тобой не случится. Не сдохнешь. Сейчас ты встанешь и потопаешь к боссу, — я реально поражаюсь его тупости. Он что, только для пыток и создан?       Тут слышится звук удара двери о бетонную стену. Я перевожу взгляд на то место, откуда послышался этот грохот. Взираю на человека, который, скорее всего, открыл дверь с ноги, а точнее выбил. В проёме стояла худощавая, на вид болезненная фигура. Проскальзываю взглядом по силуэту: одет он в длинный черный плащ ниже колена, который прикрывает черные брюки и белую рубашку. На ногах черные ботинки. Перевожу свой взгляд чуть выше груди, и замечаю у него на шее жабо. Хм, довольно миленько. Хоть и все члены Портовой Мафии ходят в черном, но у каждого из них имеется собственный аксессуар, в случае него — это отделка рубашки в виде оборки из легкой белой ткани. Дальше мой взор устремился на лицо парня. Его лицо было таким бледным, будто он сейчас грохнется в обморок. Но нет, этот оттенок кожи у него был от рождения. Его физиономию обрамляли короткие черные волосы с боковой челкой с белым цветом на концах прядей, которая доставала ему до подбородка. Я узнала его — это Молчаливый Бешеный Пес Портовой Мафии. Он заходил ко мне в бар пару раз, да и непосредственно именно он меня похищал. На его безжизненном лице не было ни одной эмоции. Казалось, будто он не способен что-то чувствовать вообще или просто мастерски скрывал всё за маской безразличия. Он быстрым презренным взглядом осмотрел меня и фыркнул, будто я была не человеком, а каким-то мусором. Послышался кашель. Это он так надрывался, и я сравнила его с болезненным бродячим псом. Иронично. Лучше бы в больничку сходил, чем людей доставал этим своим гавканьем.  — Ты меня ещё долго будешь заставлять ждать? — недовольно произнес только что вошедший человек, — или ты хочешь заставить ждать босса? — ах да, босса же нельзя заставлять ждать. Он же такая большая шишка. Но, похоже, наш босс ошибся, хотя, скорее всего, сделает вид, что так и нужно. Как же раздражает. Но больше раздражения сейчас мне хочется быстрее выйти отсюда и избавится от этой боли. Человек, пытающий меня, быстро взглянул на Пса и затараторил так, будто скоро конец света и он не успеет договорить:  — Н-нет, что вы. Сейчас она уже встанет и пойдет, — ох, как же сложно. Я всё это время смотрела на Человека в чёрном и пыталась взглядом показать, что я не могу ходить. Но он даже не обратил внимание на это и, призвав свою способность под названием «Расёмон», разрезал цепи, которые свисали с потолка и к которым была прикреплена я. Из-за долгого нахождения в крайне неудобной позе — руки, связанные веревкой, были подвешены к потолку цепями, коленями упиралась в пол — я от бессилия шлёпнулась на холодный бетон, стараясь опереться руками, но почувствовав боль в запястьях, окончательно распласталась на полу. За этим всем наблюдал обладатель способности. Я не видела ни его взгляда, ни выражения лица, но точно почувствовала, как ухмыляется лицо человека, которого я уже ненавидела.  — Неужто тебе нравится лежать на этом холодном полу? — услышала насмешливый голос откуда-то сверху. «Да, конечно, нравится. А ты как думаешь?» — хотелось мне огрызнуться, но сил просто напросто не было. Я лишь фыркнула, ясно дав понять, что встать я не могу. Чтобы это подтвердить я попыталась подняться на локти, но у меня ничего не вышло и я упала назад. Послышался протяжный вздох. И я уж подумала, что опять начнется кашель. Но нет, я ошиблась. Меня подняли и закинули на плечо, как мешок картошки, а не живого человека, у которого всё тело болит с такой силой, будто по нему проехался асфальтоукладчик и превратил его в тоненькую пластинку чего-то, при этом размазав все кишки по дороге. Из-за этого сравнении меня передернуло. Говорила же, фантазия у меня изощрённая. Пока моя голова болталась, я увидела черный плащ. Значит, меня несет худощавый тип и, похоже, не в очень приятное место. Чувствую, что начинаю сползать. Не только я это чувствую, поэтому меня подкидывают поудобнее на плече, из-за чего ощущаю себя хуже мешка с картошкой. Мы заходим в лифт. Предчувствую длинный и сложный разговор. У меня в планах высказать всё свое недовольство, если, конечно, смогу. Помню последний свой визит к человеку, который здесь всем руководит. Помню эту властвующую ауру: хоть и улыбается он всегда очень мило, но в его глазах видно, какой он змей, а на тебя накатывает такое чувство, будто он видит тебя насквозь и знает о тебе всё, даже того, что ты сам не знаешь. В общем, страшно. Надеюсь, моего недовольства хватит, чтобы не струсить в самый ответственный момент и высказать всё, о чём думаю. Пока мы едем в лифте, раздумываю над тем, как правильно высказаться и не потерять голову. Вот он останавливается, и меня выносят. За это, как мне казалось, короткое время прошла вечность. Я и молилась, и старалась придумать, как говорить, и уж подумала, что мы застряли, но нет, это мое воображение, которое так распухло и решило поиграть со мной. Тяжело вобрала в себя воздух и, стараясь как можно тише, выпустила его через рот. Приготовилась к разговору и попыталась сделать как можно более расслабленное лицо, хотя, наверное, вышло плохо, если учесть мои ранения. Послышался стук обо что-то деревянное — это был стук в дверь. С той стороны послышался голос: «Войдите». Дверь открывается, и я уже представляю худший исход этой беседы. Меня кидают на пол, и я шиплю, стараясь несильно показывать, что мне больно. Хотя давно всё видно на моем теле и выражении лица. Пытаюсь хоть как-то встать. Выходит очень плохо. Кое-как сажусь на пол на колени и смотрю на босса, замечая, что его не видно, а моему взору предстает черная спинка от кресла.  — Итак, Кохэку Морита, что скажешь? — раздался вопрос за спинкой кресла. Я, услышав голос этого человека, сглотнула. Как же я хочу домой, а не сидеть здесь, оправдываться и терпеть всю эту боль. Я собрала все свои последние силы в себе и, переборов страх, который, хоть и немного, но присутствовал, сказала:  — Я это уже говорила, но повторюсь снова: я невиновна. Ваша шайка, которая расследовала это, похоже, настолько некомпетентна, что мне хочется смеяться. Вы схватили невиновного. Больше ничего не буду говорить, — если честно, то мне начало казаться, что это конец и сегодня будет моя казнь. Но тут до моего слуха донесся тихий, но при этом уверенный и немного угрожающий смех. В тот момент, когда я говорила, моя голова была опущена, но услышав это, я быстро подняла голову, о чем через секунду пожалела. Моя голова закружилась, но я быстро пришла в себя, удивленно взглянув на изголовье кресла. В тот момент кресло сделало поворот при помощи ног хозяина, сидящего в нем. Мои глаза устремились на мужчину лет сорока — босса Портовой Мафии — Огая Мори. Одет он был в белую рубашку, которую прикрывал черный плащ, а поверх него лежал красный шарф. Снизу такого же темного цвета штаны и туфли. Его черные волосы были зачесаны назад, лишь несколько прядей висели около лица. Можно было назвать мужчину, сидящего напротив меня, симпатичным. Но, зная его, я никак не могу заглядываться на этого человека. Его подбородок покоился на руках, которые он сложил в замок — как он любил делать, сидя за столом. Красные глаза выражали усталость. Но его это нисколько не портило, наоборот, придавало серьезности и грозности. Он обвел меня взглядом, ни на чем не останавливаясь, но было такое чувство, будто он увидел всё: не только раны снаружи, но и внутри, и мой страх, который я так старалась спрятать. Я стала ещё более напряжена. Он улыбнулся своей милой улыбочкой, как всегда это делал, чем ещё больше нагонял на меня дрожи. Я сидела и ждала своего приговора, понимая, что эта его улыбочка ни до чего хорошего не доведет.  — Ну что ж, раз так ты говоришь, пусть так и будет, — с игривостью в голосе изрек мой собеседник. «Или он просто шутит, или же они нашли настоящего виновника» — подумала я. Нужно спросить на свой страх и риск.  — Вы нашли настоящего убийцу людей Портовой Мафии или всё-таки решили дать мне волю порадоваться перед тем, как казнить? — с нервной улыбкой высказала я свои предположения.  — А ты догадливая, — он улыбнулся ещё сильнее, будто я его дочка, а он радуется моему достижению.  — Так что же? — пыталась подогнать я, чтобы скорее узнать свою дальнейшую судьбу и знать, что делать дальше: отчаиваться окончательно или получить надежду на жизнь. Где-то сбоку послышался смешок. И я прям спиной почувствовала взгляд, направленный на меня, который выражал презрение. Ну да, это же тот человек, который не может терпеть слабых и думает, что они не должны существовать.  — Да, ты права. Мы нашли виновного и уже казнили его, — я выразительно посмотрела на Огая, будто говорила взглядом: «Тогда почему я не была на свободе раньше?». Я прикрыла глаза, стараясь успокоить бушующий ураган внутри меня. Почему? Почему? Почему они не выпустили меня раньше?  — Как давно вы казнили этого человека? — решила задать вопрос, думая, что он самый подходящий. Увидела в ответ улыбающуюся физиономию. «Ну? Давай быстрее.» — скорее всего, именно так выглядело мое выражение лица, что позабавило человека напротив меня. Он не спешил отвечать, а я уже извелась в ожидании ответа. Прошло всего несколько секунд молчания, но для меня казалось, будто прошла вечность, как мой оппонент ответил:  — Не беспокойся. Всего пару часов назад, — я выдохнула облегченно, что вызвало смешок у босса. Для меня этот ответ приносил столько облегчения, что, казалось, будто я скоро взлечу. Меня не держали там просто так. Я наконец смогу пойти домой и вылечиться. Первым делом, как приду в свой бар, который и служит моим домом: отдельной комнатушкой, ванной и, конечно же, кухней — напьюсь, закурю и посплю так два дня точно, если не больше. И постараюсь забыть эти дни навеки вечные. Но моим фантазиям не суждено было сбыться, потому что я уже член Портовой Мафии, а все члены, под моим пониманием, это рабы. Рабы, которые могут уйти от своего хозяина только вперед ногами. Ну, а я хочу продолжать чувствовать свою головушку на плечах. Из моих бурных размышлений и фантазий меня вывел шум, который исходил за пределами моей черепушки. Это оказалось звучание голоса Мори Огая:  — С этого времени ты будешь работать вместе с напарником, — обратился ко мне Ринтаро. Я немного с подозрением покосилась на него, не понимая чего он хочет этим добиться. Мне итак хорошо было работать одной: копаться в компьютерах, заполучать информацию и преследовать людей, чтобы потом докладывать своему непосредственному руководителю — Чуе Накахаре — это член Исполнительного комитета Портовой Мафии. И в мой воспаленный мозг никак не может добрести объяснение этого приказа. Именно приказа, потому что это точно была не просьба. Хотя чему удивляться, это же Мори Огай — самый непредсказуемый, хитрый человек, которого мало кто поймет. По крайней мере, я не знаю такого человека, который смог бы это сделать. Понимаю, что молчу дольше, чем нужно, что можно сразу принять как согласие, я восклицаю:  — Но!.. — вспоминаю, где я и умиряю свой пыл, — но я же работала просто информатором, — уже спокойно договариваю. Фантазия мне твердит, что это опасно. Как будто я этого не понимаю. Но уж точно не могу пойти против воли босса. Да, у меня всё-таки кишка тонка — я даже не начала возмущаться, хотя хотела. Геройствовала, что как меня закинут в кабинет, я выскажу всё своё недовольство. Но я струсила. Не могу дождаться ответа, поэтому из моих уст вылетает вопрос:  — Почему? — мой собеседник смотрит меня и, как будто пытаясь залезть своими глазами в самые потайные уголки моей души, отвечает:  — Твоя способность нужна, как говорится, на поле боя. Ты полезна, и не за чем тебе просиживать штаны, если от тебя можно получить намного больше пользы, когда ты в действии. У нас хватает информаторов, а хороших бойцов много не бывает, — снисходительно улыбается. В этот момент в моей голове струится много мыслей, но ни одна из них не может построить правильную формулировку. Я сдаюсь. Сейчас я не могу трезво мыслить. Я не умею ни нормально драться, ни стрелять, а убийств прибавится только больше. Да, я убивала. Нечасто, но всё же. Без этого никак. Любую информацию непросто достать, и иногда нужно идти на такие шаги, хоть мне это и не доставляет удовольствия. Наоборот, я испытываю отвращение. Отвращение к себе.  — Ты будешь под новым руководством. Твой начальник — Рюноске Акутагава, — бывший врач смотрит за мою спину, а я даже не оглядываюсь — понимаю всё так. Мою судьбу опять решили за меня. Хочется истерично засмеяться, но что поменяется? Правильно, ничего. Через пару минут молчание Мори добавляет:  — Будешь тренироваться тоже под его руководством, — я смиренно киваю, представляя, что будет. Мне очень не нравится эта ситуация, но сказать ничего не могу. Интересно, Рюноске тоже не нравится эта идея? Возможно, он знал всё наперед и из-за этого не выдал недовольства, или просто не смел говорить что-то против босса и, скорее всего, выскажет это мне при первом же задании или же раньше. Скорее первое, чем второе, но не удивлюсь, если и два вместе.  — А сейчас тебя отнесут в медпункт и вылечат, — всё также продолжил он. Огай щелкнул пальцами, и двери открылись. Зашли врачи Мафии, как по зову, словно они сидели там, как верные собачки и ждали пока хозяин их призовет, хотя так и было. Меня под руки поднял с колен какой-то мужчина в белом халате и, придерживая, чтобы не упала, довел до носилок, которые держали ещё два врача. Это я поняла по их одежде — они были в белых халатах, застегнутых на все пуговицы, поэтому одежду, которая находилась под халатом, разглядеть не удалось, хотя я и не особо старалась её увидеть. Меня аккуратно положили на носилки, и я почувствовала облегчение. Ну, хотя бы не бросили, как все предыдущие личности, которые помогали мне передвигаться. Как только моя голова коснулась чего-то наподобие подушки, я сразу ощутила, как мое сознание понемногу испаряется и меня уносит в забытье. Тело расслабилось, и я больше ничего не ощущала…
Примечания:
Ну что? Вот и моя первая глава работы.
Прошу любить и жаловать.
Очень надеюсь прочитать критику, которую вы оставите.
Хочу, чтобы эта работа вам понравилась.
Пишу первый раз, но я ожидала, что выйдет намного хуже, поэтому я рада такому исходу. Мне нравится, что вышло.
Приятного чтения, мои дорогие!))
Отношение автора к критике:
Приветствую критику в любой форме, укажите все недостатки моих работ.
© 2009-2021 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты