Не хочу быть королем

Слэш
NC-17
Завершён
192
автор
fukai_toi бета
Пэйринг и персонажи:
Размер:
60 страниц, 7 частей
Описание:
С пеленок Мирону Самохину прочили трон в дедовой бизнес-империи и все за него решали. Но однажды всегда беспрекословно следующему чужому плану Мирону надоедает быть чьей-то марионеткой, и он покидает дом с одной лишь сумкой на плече и парой купюр в кармане, абсолютно не зная, как жить дальше. Возможно, первым делом стоит найти работу? Тогда в его жизни появляется Саша.
Примечания автора:
Любовный блиц раунд «Большого мира», где нужно было придумать историю, используя заглавие одного из банальных дамских романчиков.

Рабочее название вне блица «Мирная революция»

▶ обложка для блица от fukai toi https://yapx.ru/v/LLOkI
▶ коллаж с рабочим названием для текста от jimmy_morrison https://yapx.ru/v/LLOka
▶ ну и коллаж от себя любимой https://yapx.ru/v/LLOkq
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
192 Нравится 26 Отзывы 52 В сборник Скачать

vii.

Настройки текста
      Время до приезда Титова домой сначала ползет как улитка с пороком сердца, но как только раздается звонок от Саши, что тот почти на подходе, у Мирона едва не потеют ладони.              Он суетится, проверяя, пропитался ли торт, и соображая, где лучше встретить Титова — в прихожей или на кухне. Не в постели же, в самом деле, лежать с тортом на пузе. Он даже психует, а не бросить ли к черту всю эту затею, но тут же шлепает себя ладонями по вспыхнувшим щекам, бойко шагает в комнату, распаковывает купленные чулки и натягивает на себя, умоляя те мысленно не порваться. Над оставшейся частью костюма соблазнителя он не мудрствует и просто надевает ту же, что и утром, рубашку Саши.              Когда в двери шуршит ключ, Мирон скрывается на кухне, берет в руки тарелку с тортом и ждет, пока из прихожей не зовет Саша.              — Мир, ты где?              — Я… на кухне, — откликается он.              Облизывает губы в нервном жесте, а когда Титов появляется в дверях, улыбается и говорит:              — С возвращением. Я тебя ждал.              Лицо Саши — карта эмоций. От изумления, даже какого-то легкого шока к безусловно голодному, поедающему Мирона и, наверное, хоть немного торт в его руках взгляду.              — У нас какой-то повод?              Саша закусывает нижнюю губу и медленно приближается к Мирону.              — Разве мне требуется причина, чтобы порадовать любимого мужчину? — игриво спрашивает Самохин и кивает на торт. — Попробуешь?              — Что конкретно? — Саша, поравнявшись с Мироном, так что их разделяет лишь тарелка с десертом, цепляет кончиком пальца слой сливок. — Это? — А затем мажет воздушной пенкой по губам Мирона, наклоняется и слизывает языком. — Или это?              — Смотря с чего хочешь начать? — почти шепчет Мирон, а потом, не выдержав, ляпает: — Я подготовился, Саш.              Забрав торт и отставив тарелку дожидаться своего часа на стол, Саша тянет Мирона за пояс вплотную к себе, гладит по волосам и смотрит, не отрываясь, в глаза.              — Черт, Мирочка, вот что ты со мной творишь?              Саша первым целует Мирона, придерживая рукой за затылок. Глубоко, основательно, по-хозяйски врываясь в рот языком. У Мирона аж коленки трясутся. Цепляется руками за шею, чтобы держаться, иначе, кажется, так и рухнет Саше под ноги.              — М-м-м, Мир, погоди, — вновь останавливается Саша, и Самохин практически готов зарычать. Что опять? Что не так-то? — Дай хоть в душ смотаюсь.              Мирона аж отпускает. Сегодня Титов не настроен динамить. Ему же и лучше.              — Подожди меня в спальне, ладно? Я сейчас, — чмокает коротко в губы и уносится в ванную комнату.              Чтобы вернуться, Саше хватает минут десяти. Он входит в дверь в одном полотенце, но тут же снимает, отбросив на кресло. А потом, будто несмело, выкладывает на покрывало пачку презервативов и тюбик с лубрикантом и лезет к Мирону. Тот сидит по-турецки в центре в кровати, прикрывая полами рубашки промежность. Белье он даже не пытался надеть. Косится глазами на принесенные Сашей из ванной дары и ощущает, как тело охватывает неминуемая сладость предвкушения.              — Ты точно уверен? — все-таки задает неизбежный вопрос Титов, вероятно, приняв жест Мирона за колебание.              — Если ты сегодня меня не трахнешь, я сделаю это сам, — почти серьезно угрожает Самохин. Больше Титов от секса не отмажется.              Саша облизывает губы в нетерпеливом жесте и подползает к Мирону.              — Говори мне обо всем, что чувствуешь, ладно? — просит Саша, медленно укладывая Самохина на спину. — Если больно или просто не нравится, хорошо?              Мирон лишь кивает, наблюдая как блестят глаза Саши, и постепенно разводит в сторону согнутые в коленях ноги, продолжая натягивать вниз рубашку.              — Мир-р-р, — зовет Титов, растягивая последнюю буквы в голодном рыке.              Хватает Мирона за правую щиколотку и поднимает, целуя в заостренную косточку на узкой стопе прямо через слой капрона. Почти не отрываясь губами от кожи, опускается вниз цепочкой мокрых поцелуев до колена, а после касается внутренней части бедра. От соприкосновения нежной кожи с губами Саши сквозь ткань чулок у Мирона бегут мурашки, и он тихо ахает. Саша, не отводя от лица Мирона взгляда, чтоб отследить реакцию, прикусывает тонкую кожицу над линией резинки, но тут же с наслаждением зализывает место укуса.              — Тебе нравится? — почти смущенно на фоне своего предыдущего поведения интересуется Мирон, когда Саша, начиная от ступни, оглаживает ногу поверх капрона.              — Ты шикарно в них выглядишь. У тебя очень красивые ноги, — осыпая комплиментами, Титов подхватывает ногу Мирона под коленкой и отводит ту в сторону, сильнее раскрывая перед собой.              Он опускается ниже, трется щекой о второе бедро, нежно касаясь губами кожи на стыке с ажурной резинкой, и затем ловко заводит вторую ногу Мирона себе за плечо и приникает к уже плохо скрываемой полами рубахи промежности.              — Позволишь? — спрашивает Саша.              Мирон кивает — давно уже можно! — и поджимает губы от предвкушения.              Саша берет в рот член Мирона сразу наполовину. Сосет неспешно, иногда опускаясь ниже, так что Мирон аж скулит, когда головка проезжается глубже, к самому горлу, соприкасаясь с горячим и влажным языком. Мирон опускает ладони на Сашины волосы, стискивает, забываясь в ощущениях, что тянутся нитями нервов куда-то в живот.              Кончает Мирон, оставаясь у Саши во рту. Хочется извиниться, но после оргазма в теле такая слабость, да и Саша улыбается, вытерев губы, что Мирон позволяет себе расплыться каким-то аморфным желе.              Пока Самохин лежит, Саша заботливо, наслаждаясь процессом, расстегивает пуговицы одну за другой на рубахе, а потом приникает и ласкает маленький аккуратный сосок, то посасывая, втягивая набухшую точку в рот, то обводя языком по кругу.              Мирону кажется, словно каждая точка на теле сейчас — оголенный нерв. Губы Саши везде. Целуют повсюду. Мирон утопает в нахлынувших и новых для себя ощущениях. Он дергает Сашу вверх и тянет к своим губам. Язык Саши вытворяет во рту Мирона безумие, от которого мозги у Самохина ползут набекрень. Он и не думал, что можно быть таким возбужденным исключительно от поцелуя. Так нереально, что хочется плакать от счастья. И губы будто немеют, но оторваться нет сил.              А потом Мирон чувствует, как ловкие пальцы Саши кружат под мошонкой, лаская и медленно опускаясь вниз. Мирону не страшно. Наверное, это самая ясная мысль сейчас в его задурманенной голове.              — Саша, пожалуйста, — почти умоляет Мирон, когда Сашины губы исследуют его шею. — Я готов… хочу тебя… очень.              Приподнявшись, Титов непродолжительно взирает на Мирона сверху — голодно и так ласково одновременно, что Самохин там не то что бабочек — монструозных птиц счастья в животе чувствует. Саша присаживается на коленки, тянется и хватает сразу и смазку, и всю пачку презервативов.              — Обязательно говори, если неприятно, — повторяет Саша, отвинчивая крышку на тюбике.              — Мне кажется, ты волнуешься сильнее меня, — замечает Мирон, ехидно улыбаясь.              — Волнуюсь, — честно признается Саша и выливает смазку на ладонь, а затем распределяя ту и по раскатанной по члену резинке. — Потому что хочу, чтобы в первую очередь тебе было хорошо.              Подползает ближе к Мирону, замирает на миг, а потом скользит пальцами между его ягодиц. Смазывает вокруг отверстия ануса, кружит, массируя и расслабляя, следит безотрывно, как Мирон то льнет навстречу прикосновениям, то рефлекторно сжимается, когда Саша постепенно начинает вторгаться пальцами внутрь. Чтобы отвлечь, кладет вторую ладонь Мирону на член, двигает кулаком в дразнящем темпе и поигрывает с головкой, которая уже сочится предэякулятом.              — Больно? — беспокоится Титов, когда Мирон глухо поскуливает, едва он добавляет второй палец.              Но Мирон уверенно качается головой. Ему правда довольно приятно, не зря же заранее подготовился. Феерических ощущений он, впрочем, сразу не ждал, хотя Сашины руки вытворяют с его телом нереальный тактильный экстаз, от которого он ни за что бы не отказался из-за пары мгновений боли на грани странного удовольствия.              Ладонь Мирона ложится поверх Сашиной у себя на члене и дергает вверх.              — Давай начнем, Саш, не могу ждать, — хнычет Самохин.              Хватает Титова за шею, тянется за поцелуем и вновь как в омут ныряет, когда Саша впивается в губы и сразу орудует языком у Мирона во рту. Влажно, жарко, дико, с надрывным дыханием и трением тел так тесно и близко.              Делая почти инстинктивный толчок бедрами, Саша проскальзывает головкой меж смазанных ягодиц Мирона, заставляя того глухо простонать прямо Саше в рот, а затем, помогая рукой, вставляет член и медленно, делая остановки, чтобы дать Мирону привыкнуть, толкается глубже.              — Мирочка, малыш, потерпи, ладно? — просит Саша, едва отрываясь от его изрядно зудящих губ. У Титова и самого такие же: покрасневшие, истерзанные и блестящие от их общей слюны. Так пошло и вместе с тем до одури привлекательно.              Мирон, изнывая, цепляется пальцами за спину Титова, впивается ногтями в покрытую испариной гладкую кожу, пока Саша, вынув почти до головки, вторгается вновь, растягивая членом еще не привыкшие к его размеру мышцы ануса. Чтобы Саша не вздумал внезапно остановиться, Мирон обвивает его крепко ногами и давит, подгоняя движения.              Мирона размазывает по постели под такой идеальной тяжестью тела Саши, двигающегося все уверенней и быстрее. Задница отзывается миксом из ощущений: от тугой тесноты до сладостного напряжения, растекающегося потоком по нервам, пульсируя зреющим кайфом в члене, который Саша не забывает ласкать уже гораздо грубее, сжимая сильнее ствол, но Самохина разрывает от жажды нырнуть еще глубже в нахлестывающую его эйфорию.              Иногда сквозь спектры удовольствий прорывается пряными нотками короткая жгучая боль, но тем слаще заменяющая ее волна растущего возбуждения. Мирон в руках Саши как мягкая глина: изгибается, следуя за движениями, позволяет себя направлять. Он был прав, говоря, что совместимость у них идеальная. Сашино тело сводит Мирона с ума каждым толчком, каждым поцелуем, каждым касанием. Принимать его с каждым разом все проще и ярче. Сердце лупит по ребрам, а в паху и внизу живота тянет так томно, до выступающих слез на глазах.              По телу пробегает предоргазменная судорога, когда член Саши толкается уже без препятствий, плотно заполняя Мирона изнутри. Напряжение в каждой клеточке становится нестерпимым, как и мысль о стертых личных границах. Они с Сашей как слившийся воедино организм, жаждущая ярко вспыхнуть звезда. Саша шепчет Мирону на ухо нечто страстное, но он едва разбирает слова, только чувствует — Саша парит в этой тягуче-сосущей истоме шаг в шаг вместе с ним.              Все нервы и мышцы пульсируют, и кровь барабанит в ушах. Хочется раствориться, вплавиться в Сашу прочнее, когда его член стремительно вбивается внутрь, давно заставляя Мирона не щадить горло звонкими стонами. Он не думает об остаточных вспышках жжения в заднице от частых фрикций и дурацком, нагрянувшем под финал порыве отлить. Все это уже не важно, когда тело сжимается в один оголенный нерв, чтобы вскоре взорваться, излиться и просто словно ухнуть в невесомую пустоту.              Глаза Мирона закрыты. В голове вакуум. А по животу растекается вязкая теплая сперма. В мошонке приятно щекочет и слабой пульсацией окутывает член, освободившийся от лавиной накатившей волны оргазма, а Сашины пальцы по-прежнему касаются слишком чувствительной сейчас кожи. Сам он уже не двигается внутри, выйдя из Мирона, кажется, так и не кончив.              — Саш… а ты?.. — пытается произнести Мирон, но он словно превратился в лужу.              Из-под тяжелых век Мирон наблюдает, как Саша снимает использованную резинку, бросает в сторону и сжимает ствол в кулаке, за пару-тройку резких движений доводя и себя до оргазма. Он падает рядом с Мироном, обнимает и тесно прижимает к себе. Целует уже без того голодного рвения. Наоборот — ласково, тягуче, облизывая контур губ языком.              Мирона нещадно рубит. Млея, будто покачиваясь на теплых морских волнах, он лежит на груди у Саши, утыкается носом в терпко пахнущую средством для душа и его собственным неповторимым и уже родным для Мирона запахом.              — Как ты, Мир? — тихо интересуется Саша.              Его руки гладят спину Мирона, кружат ладонью по теплой заднице. Мирон, почти на грани сна, концентрирует внимание на ощущениях: между ягодиц легкое жжение, но не больше. Да и слишком ему обалденно.              — Лучше всех, — без преувеличения отвечает Мирон, а потом зевает и лопочет: — Давай теперь немного поспим?              Судя по едва потемневшим сумеркам за окном, которые во время белых ночей опускаются от силы на пару часов, спит Самохин недолго. Когда он шевелится, в пояснице и ниже немного дергает, но не критично. Когда он продул зимой спину, и то болело сильнее, а тут просто мелочи в сравнении с наслаждением, которым его накрыло во время секса.              — Отдохнул? — Саша тоже уже проснулся, а может, и вовсе не спал.              Мирон поражается, как резко он отключился после оргазма. Впрочем, такое бывает, он тоже читал.              — Угу, — мычит Самохин и ластится в кольце Сашиных рук, потираясь носом о его чуть колючий подбородок.              — Чувствуешь себя нормально? Попа как, не болит? — и ведет ладонью по округлой ягодице под одеялом.              — Терпимо, — отвечает Мирон, оставляя мелкие поцелуйчики по контуру Сашкиной челюсти, но потом для верности добавляет: — Главное, все остальное было потрясающе. Я уже хочу повторить. Не прямо сейчас, но скоро.              — Мы всегда можем поменяться, если захочешь, — запросто предлагает Титов, Мирон аж отвлекается от лобызаний и смотрит на него, задрав голову, мол, я правильно тебя понял? Видимо, верно истолковав этот взгляд, Саша продолжает: — У меня нет каких-то предубеждений относительно роли в постели. Тем более с тобой я хочу быть на равных. И, если честно, меня даже заводит мысль о том, что ты будешь сверху.              Мирон, лукаво улыбаясь, юркает ладонью под одеяло и кладет Саше в пах.              — Я еще много чего хочу попробовать.              Оглаживает пока еще мягкий член, но по поплывшему выражению лица Саши Мирон понимает — долго заводить его не придется.              Все кончается взаимной дрочкой под ленивые поцелуи.              Липкие, грязные, обтершись лишь салфетками, но безмерно довольные, оба в итоге лежат, раскинувшись на постели. Мирон укладывается головой на Сашин живот и слышит, как в желудке урчит.              — Ты же поесть не успел после работы, — спохватывается Мирон, вскакивая. — Давай я тебе покушать приготовлю, а?              Саша встает следом, берет за руку, переплетая пальцы, чмокает в костяшки и говорит:              — Лучше торт твой попробуем. Кажется, есть по ночам у нас входит в традицию.              Неся на подносе кружки с чаем и тарелку с двумя огромными кусками приготовленного Мироном торта, Саша аккуратно забирается в кровать, стараясь ничего не уронить, и ставит поднос между ними. Торт и правда получился вкусным. Саша закидывает в рот ложку за ложкой, запивает и сыто мычит, говоря, что у Мирона призвание.              — А давай отправим тебя на курсы, чтобы официально получить сертификат кондитера? — предлагает Титов, заточив свой кусок торта. — Потом сможешь на заказ печь. Или в ресторан пойдешь работать, — мечтательно говорит Титов, обнимая Мирона и целуя в висок.              — Так легко отпустишь меня со склада? Я же твой лучший работник, — хмыкает Самохин, расплываясь в объятиях Саши. На сытый желудок вновь тянет в сон.              — Я готов пойти на жертвы, если так ты будешь заниматься любимым делом. Я не шучу, Мир, подумай. Я рад видеть тебя на работе, но не вечно же тебе таблички в экселе забивать.              — Спасибо, Саш, — Мирон вертится и чмокает его в губы. — Я тебя люблю, правда.              Титов смеется.              — Ты уже говорил мне это.              — Ну, я тогда пьяный был, вообще-то, — напоминает Самохин. — Вдруг ты не поверил.              — Ну, что у пьяного на языке…              — А ты мне, кстати, тогда так и не ответил, — демонстративно дуется Мирон и пихает Сашу локтем.              — Так ты же отключился, я тебя на руках до кровати нес, — продолжает веселиться Титов.              Касается губами плеча, проводит линию до шеи и прикусывает за ушко, а потом шепчет:              — Я тоже люблю тебя. Мирочка мой.              

* * *

      Утром Саша почти приказывает Мирону взять дополнительный выходной, хотя сам вновь собирается в офис для встречи с каким-то клиентом, а дальше намерен ехать на склад.              — Кто-то нарочно спит с директором, чтобы блат получить, а ты отнекиваешься, — шутит Титов за завтраком. Тот сам успевает напечь им блинчиков, правда, подозревает Мирон, делает он это нечасто и расстарался, конечно, исключительно для него.              — Я тогда к Юре съезжу, ладно? — не став дальше спорить и свернув тему работы, спрашивает Самохин. Раз начальство дарует свободный день — грех не воспользоваться. Да и Юрка, кажется, сегодня в ночную, так что пока еще можно застать того дома.              — Окей, я тогда тебя вечером сразу с вещами заберу, — говорит Саша и аж светится.              Офигеть, проносится вновь у Самохина в голове, две недели только минуло после побега от деда, а его жизнь так смачно встряхнулась: сблизился с Юркой, встретил Сашу, влюбился и уже с ним съезжается. Красота. Да за это отчасти Леонида стоило бы поблагодарить, что подвел внука к точке кипения, без которой бы тот не вырвался из накинутых на него оков.              Будто потревожил заснувшее лихо, вспомнив про деда, Мирон настороженно смотрит, как на дисплее мобильника во время входящего вызова загорается надпись «Дедушка». Саша, стоя к Мирону спиной возле мойки, складывает тарелки в раковину и смятения Мира не замечает.              — Алло, — сухо отвечает Мирон, решив, что избегать деда не выход.              — Ну здравствуй, — раздается чуть надменный голос Леонида из трубки. — Наигрался в самостоятельность? Вернуться уже надумал? Донес мне Петр Семеныч, как ты заходил на днях.              — Нет, возвращаться я не планирую. У меня все хорошо, на работу устроился, спасибо, что поинтересовался, — отчитывается Мирон, силясь не сорваться ни на грубость, ни, что важнее, не выказать и долю волнения.              Вернувшись, напротив садится Саша и практически беззвучно задает вопрос «дед?» Самохин кивает, а Саша берет его за руку и крепко сжимает.              — Да какая там у тебя работа? — возмущается Леонид. — Знаю я, где ты работаешь, на складе каком-то. Отказываешься от нормального будущего ради второсортной должности за копейки? Еще и ошиваешься не пойми с кем.              — И что? Я счастлив, деда, и мне правда нравится то, как я живу сейчас, — отвечает Мирон, глядя на Сашу. Его присутствие рядом не позволяет Мирону сорваться. Даже наоборот, питает душевным спокойствием и вселяет уверенность в том, что Мирон говорит.              Он полностью счастлив. Он любит, и любят его, считаются с мнением. Он может работать на складе, а может исполнить мечту детства и стать, черт возьми, прекрасным кондитером. Он делает абсолютно все что хочет без чувства вечного гнета, будто он что-то должен лишь по причине родства и наличия определенной фамилии.              — Но знаешь, — продолжает Мирон, вздохнув. — Если ты готов принять меня не как своего наследника, а просто как внука, мы можем заново начать общаться.              У Мирона с сердца как будто груз падает. У него теперь есть Саша и Юрка, а дед остался один со своим драгоценным заводом. Как ни крути, но Леонид все еще его родственник, у которого, кроме внука, никого не осталось. Возможно, это последствия шикарной ночи, бескорыстной дружбы и поддержки Юрки, Сашкиной любви и заботы и того уюта, в котором Мирон очутился, но ему искренне жалко дедушку. Ему хочется деда простить. Он стар, одинок и ему трудно признаться в ошибках. Но он все же первым пошел на контакт, пусть и скрывается за маской чванливости.              — Мирон, давай поговорим об этом лицом к лицу. Обсудим еще раз твои возможности и перспективы. Я постараюсь учесть некоторые, — активно выделяя слово, говорит Леонид, — твои… хм… пожелания.              — Деда, я не хочу опять ругаться, — вздыхает Мирон. Пальцы Саши, рисующие на коже узоры, держат его словно якорь. — Я уже озвучил свое условие. И когда ты будешь готов его выполнить, я обязательно встречусь с тобой.              — Хорошо, Мирон, я тебя понял, — на удивление невозмутимо и быстро соглашается дедушка. — Тогда, наверное, кхм, увидимся позже. Я напишу, когда у меня в расписании будет окно, и мы пообедаем.              — Конечно, — улыбается Мирон. — Буду ждать. Пока.              Мирон первым вешает трубку и откладывает мобильник на стол.              — Пытается сблизиться? — угадывается Саша.              — Надеюсь. Но он очень упрямый и так резко не изменит свои убеждения.              Саша перебирает пальцы Мирона в своих, массируя каждый в отдельности, кружит подушечкой по центру ладони, а после подносит ко рту и целует.              — Мы справимся.              И от этого «мы» у Мирона лучится в груди тепло.       

* * *

      Когда вечером Мирон стоит на пороге Юриной квартиры с чемоданом и спортивной сумкой, с которой когда-то и приехал, Терехов крепко стискивает его в исключительно братских объятиях и грустно вздыхает.              — Блин, не мог, что ли, еще пару деньков пожить, а? Весело ж было.              — Юр, я и так у тебя на шее почти две недели сидел, — хмыкает Мирон, обнимая Юрку в ответ. — Спасибо, что приютил.              — Пф, забей, будто бы мне жалко было, — парирует Юра, отпуская таки Самохина из прощального захвата. — Наоборот, без тебя одиноко теперь как-то.              Юра легонько пихает Мирона кулаком в плечо, мол, ну что ж с тобой поделать, Ромео, придется отпустить.              — Юр, ну я ж не в другой город переезжаю, в конце концов, — улыбается Мирон. — В гости заходи почаще, Саша точно не против, вы, кажется, скорешились неплохо.              — Ревнуешь, что ли? — хитро прищуривается Юрка, а потом смеется. — Да шучу, расслабься. Он у тебя, конечно, мужик топовый, но женские сисечки мне роднее. А вот пивка выпить или там в футбол с вами следующий раз погонять — это я за.              — Заметано, любитель сисечек, — весело усмехается Мирон, и в тот же момент в кармане звонит телефон. — Ой, это Саша, наверное, подъехал.              — Так, может, это, пусть поднимется? Посидим, пошалим, а? — предлагает Юрка.              — Завтра на работу, — вздыхает Мирон. У него и так внеплановый отдых образовался, но завтра точно на смену, а эти вот Юркины «шалости» кончатся снова как минимум пивом и ночевкой у Терехова. Нет, не сегодня. — Но в выходные точно ты к нам. Устроим мальчишник.              — Забились, — Терехов вытягивает вперед кулак, и Мирон стукается, мол, договор скрепили, пацан слово дал. — Ладно, иди уже, а то твой благоверный еще решит, что я тебя тут в заложники взял и как минимум выкуп попрошу, прям как за невесту, — говорит Юрка и сам же задорно хмыкает от собственной шутки.              Шагает вперед, вновь обнимает, похлопав по спине, и помогает донести сумку до лифта.              — Я позвоню, Юр, — обещает Самохин перед тем, как зайти в подъехавшую кабинку.              Терехов показывает два поднятых вверх больших пальца, а Мирон, едва закрываются двери лифта, чувствует какую-то светлую грусть, уезжая от Юрки. И правда ведь здорово вместе было. Счастье, что от Терехова он уходит не в никуда, а прямиком в стены дома любимого парня.              Едва Мирон видит на улице Титова, ожидающего возле машины, все мысли сразу отходят на задний план, стоит лишь Саше расплыться в до жути влюбленной улыбке.       

Месяц спустя

      Саша высаживает Мирона возле любимого дедушкиного ресторана, где они договариваются пообедать спустя месяц после их первого разговора. Мирон и не ждал, что дед поспешит встретиться сразу после звонка. Ему нужно было собраться с мыслями, подготовиться, выстроить линию поведения и, возможно, проработать новые козыри, чтобы вернуть Мирона на давно намеченный путь. Ну или прощупать, как минимум, достойные пути отступления и полной капитуляции. По крайней мере, Мирон уверен, что дедушка с ходу не примет его новую жизнь окончательно. Ну и пусть.              — Может, все-таки подождать тебя где-то поблизости? — беспокоится Саша, когда Мирон отстегивает ремень безопасности.              — Не надо, Саш, поезжай домой. Если все нормально сложится, дедушка меня обратно и подвезет, а нет — ну такси вызову, делов-то, — отмахивается Самохин.              — Ладно, — сдается Титов. — Но предупреди меня, когда будешь возвращаться.              — Хорошо, папочка, — паясничает Мирон, лукаво ухмыляясь. — Буду послушным мальчиком.              — Послушные мальчики не ведут себя так дерзко, — хмыкает довольно Титов. — Но о твоем поведении мы поговорим, когда ты окажешься дома.              Наклоняется вперед и клюет Мирона в щеку — мимо автомобиля все-таки проходят пешеходы, так что все страсти он приберегает на вечер.              — Может, сказать деду, что у меня изменились планы? — шутит Мирон, укладывая ладонь Саше на бедро и медленно поглаживая в опасной близости от ширинки.              — Так, молодой человек, ведите себя прилично, мы все-таки в общественном месте, — остужает его пыл Титов, хоть и видно по глазам, что сам готов не то что Мирона домой обратно забрать, а отъехать, куда потише, и там же подмять прямо на заднем сиденье.              От одной этой фантазии у Мирона учащается пульс. Сашу хочется постоянно.              — Разрешаю меня отшлепать, когда приеду, — понизив голос, произносит Мирон.              — Смотри, как бы дедушка тебя не отшлепал за опоздание, — смеется Титов.              — Ну тебя, — дуется Самохин. — Уйду сегодня спать на диван.              — Так, а вот за это точно отшлепаю.              — Обещаешь? — тут же оживляется Мирон.              — Обязательно, — почти шепотом подтверждает Саша и все-таки, не сдержавшись, быстро целует в губы. — Всё, иди.              Мирон, выбравшись, машет ему на прощание и шагает ко входу в ресторан. У него в запасе еще две минуты, но дед уже ждет его за столом с бокалом воды.              Едва Мирон занимает место напротив дедушки, возле стола появляется официант и принимает у обоих заказ.              — Как добрался? — издалека начинает Леонид, привычным жестом сложив перед собой пальцы в замок.              — Меня друг подвез, — отвечает Мирон.              Придерживает стул и, шаркая ножками об пол, придвигается ближе к столу.              — Тот, у которого ты сейчас живешь? — уточняет дед. Дергает вопросительно густой бровью. Небось, все пронюхать успел. Про работу на складе же выведал. Впрочем, неудивительно.              — Да, мы еще и работаем вместе.              А еще спим, целуемся, едим и частенько принимаем ванну, но дедушке об этом лучше не знать, думает Мирон. Это будет уж слишком.              — И когда ты нас познакомишь? — внезапно спрашивает Леонид с какой-то легкой усмешкой, так что Мирон давится водой.              Будто дед и сам догадался, какой для него Саша «друг».              — Должен же я знать человека, с которым мой внук живет.              — Ты раньше никогда не интересовался, с кем я дружу, — аккуратно замечает Мирон, вытирая рот салфеткой. Говорить, что и друзей-то толком Леонид ему не позволял заводить, даже не стоит. Он не ругаться пришел и прошлое вспоминать.              — Этот кажется хорошим человеком. Достойным. И ты, я так понимаю, довольно близок с ним, — продолжает дед, не выказывая, впрочем, и капли какого-то недовольства или пренебрежения. Точно пронюхал. Понять бы, в каком размере.              — Да, Саша очень мне помогает.              — Хм, похвально, — замечает Леонид, а после, будто резко теряя к фигуре Титова интерес, любопытствует: — А работа как? Не наскучила?              — Справляюсь. Привык уже, — признается Мирон, а потом добавляет самое важное, что хотел сообщить дедушке в эту встречу: — А еще я на курсы кондитера поступил.              — И что? Правда нравится этим заниматься? — без издевки спрашивает он. — Думаешь, это то, чем ты сможешь обеспечивать себе достойную жизнь?              Дед не злится, не заводится, он просто… интересуется, и это одновременно радует и удивляет Мирона. Неужто тот правда решил отступить и позволить внуку жить собственным выбором?              — Не сразу, конечно, но да, — гордо отвечает Мирон. — Я часто в детстве рассказывал бабушке, что хочу печь торты. Так что мечта сбылась, и я не жалею. Но работу на складе я пока не бросаю, само собой.              Дед смеется, кряхтя. Никогда не курил, уж точно ни разу за те девятнадцать лет, что Мирон прожил с ним рядом, но голос у деда всегда был такой: с хрипотцой, низковатый и строгий даже в моменты, когда дедушка расслаблялся.              — Что же, — он чуть прокашливается. — Тогда удачи тебе. Если это действительно так важно… — дед внезапно вздыхает. Выражение его лица на мгновение становится мягче. — Зоечка бы тебя поддержала, я знаю. Что отца твоего до последнего не осуждала, что тебя вопреки всем запретам моим растила.              — Я скучаю по бабушке, — признается Мирон, сминая угол салфетки.              — Я тоже, — честно отвечает дед. Несмотря на тяжелый характер, бабушку он любил искренне и уважал.              На пару секунд оба замолкают, так что тишину между ними заполняют разговоры с соседних столиков.              — Кстати, можешь вернуться домой. Если хочешь, — первым вступает Леонид. И Мирон уверен — тому одиноко. Наверное, дедушка даже соскучился.              — Нет, деда, спасибо, я все-таки пока останусь у Саши, — отказывается Мирон.              И дело совсем не в принципе. Он деда простил и давно перестал обижаться. Дедушку даже жаль. И Мирон не планирует от него отвернуться. Но сейчас его место возле Титова. Теперь у Мирона новое, свое личное королевство.              — Но я обязательно приеду в гости.

Ещё работа этого автора

Ещё по фэндому "Ориджиналы"

Отношение автора к критике:
Приветствую критику только в мягкой форме, вы можете указывать на недостатки, но повежливее.
© 2009-2021 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты