Верные

      Кимберли чувствовала себя замечательно. В гримерке, развалившись на небольшом диванчике, сидел ее менеджер, пока ее приводили в порядок перед церемонией награждения. Марка еще не было. А телефон разрывался. Она будто незаинтересованно, с неохотой, взяла его в руки и открыла Лайн.       «Поздравляю, Пи`Ким!»       «Я хотел бы поздравить тебя лично с успехом твоего лакорна. Мы встретимся?»       «Я помню, что ты любишь орхидеи;)»       «Знаешь, вы с Пи`Марком хорошо смотритесь вместе...видел ваше фото с недавней фотосессии».       Она перестала читать и раздраженно отбрасила телефон в сторону. Кажется, именно с этой фразы началось их знакомство. Будто она приложение к Марку. И вся ее заслуга — состоять с ним в отношениях.       Парню было чуть за двадцать, он только недавно снялся в каком-то нашумевшем бл-проекте и теперь пожинал плоды успеха. Они столкнулись на какой-то фотосессии, где ему нужно было фотографироваться со своим коллегой, а Кимберли рекламировать косметический бренд, но кто-то напутал время съемок. И она вынуждена была сидеть и ждать своей очереди.       — Здравствуй, Пи, — пока она скучала в тенечке, к ней подошел разодетый парень.       Она вежливо кивнула в ответ. Разговаривать не хотелось — до того была раздраженной.       — Вот, выпейте воды.       Он протянул ей бутылку.       Кимберли опасливо взяла ее и скомкано поблагодарила — пить хотелось нещадно.       —Вы с Марком такая красивая пара, — задумчиво произнес после некоторого молчания.       Кимберли чуть водой не подавилась от такой наглости.       — Нонг, ты кто вообще? — резко выпалила и скривилась от собственной грубости.       Он назвал ей имя, но оно тут же вылетело из головы. Она никогда не утруждала себя запоминать имена случайных собеседников.       — Вам не скучно тут?       — А ты хочешь развеселить меня?       — А можно?       И он действительно развеселил, и как-то она сама не заметила, как они разобщались и даже обменялись контактами в Лайне.       Теперь после каждого важного события он посылал ей такие сообщения. Они как-то топорно флиртовали, но не переступали грань, понимая, чем это чревато.       А орхидеи он уже присылал ей, поздравляя с каждым, пусть и незначительным, событием. Поэтому Ким не сомневалась, что и сегодня получит букет.       — Я твой большой поклонник, Пи`Ким, — сказал он с восхищением, глядя ей в глаза, когда они виделись в последний раз…       

***

      После мероприятия у нее гудели ноги и безумно хотелось чего-то вредного, вроде гамбургера или жареной курочки.       Когда они с Марком только начинали встречаться, то частенько захаживали в одну забегаловку. Но потом популярность стала расти, их начали узнавать на улицах и это стало проблемой.       Марк сегодня был какой-то слишком задумчивый и серьезный. Но она не стала расспрашивать: захочет — сам расскажет.       Перед сном, листая новостную ленту, наткнулась на новость о том, что Марк и Яя вновь сыграют пару в новом лакорне. Там снова что-то было о мести, но сюжет ей был совершенно неинтересен. Проблема в другом. Яя была улыбчивой и доброжелательной, но если ей кто-то не нравился, то она могла быть резкой и прямолинейной. Врать она не любила, как и лебезить. Как только продержалась в индустрии так долго — непонятно. Так вот, Марк Яе не нравился совершенно. Когда они в прошлый раз вместе работали над лакорном, Кимберли разрывалась между своими проектами и ролью миротворца. Она с Яей очень хорошо ладила и не могла понять, что не так с Марком.       — Да все коллеги-актрисы без ума от него. Знаешь, как я ревную каждый раз, когда он играет пару с другой? — попыталась поговорить с ней Ким.       Это было невыносимо: они постоянно ругались, режиссер психовал, стафф был на иголках.       — Вот именно поэтому он мне не нравится.       — Да что не так с ним? Ты же снималась со другими актерами, неужели тебе все нравились? Ну это же непрофессионально! Тебе не надо его любить, просто найдите компромисс.       Яя сморщила хорошенький носик. А Ким уже готова была ей врезать. Марку врезать тоже, потому что он идти на мировую первым отказывался. Стоило упомянуть имя Яи - начинался атомный взрыв в миниатюре.       Даже Барри не остался в стороне. Но и его увещевания не помогали. Эти двое постоянно спорили, ругались из-за любой мелочи и пытались ткнуть друг друга больнее.       Пока вконец задолбавшийся стафф не закрыл их на несколько часов в гримерке. Режиссер, конечно, потом устроил всем взбучку за срыв съемок. Но все же просидели эти двое запертыми приличное время. Никто не надеялся, что это поможет — все же не голливудский фильм. Да и они не Бред Питт и Анджелина Джоли[1]. Кимберли об этом узнала постфактум — она была на съемках рекламы. Марк звонил ей несколько раз, но телефон стоял на беззвучном.       По слухам, когда им открыли дверь, то они были неожиданно притихшие и спокойные. Гримерку не разгромили, даже не подрались. И вроде как после этого между ними установилось шаткое перемирие. Сколько бы ни пыталась Ким выведать у Марка, что же произошло за закрытой дверью, он молчал. Яя пожимала плечами. Так что, съемки завершились благополучно.       А потом... она получила фото. Как в детективе, ей кто-то подбросил конверт в почтовый ящик. На фото в принципе ничего такого не было, но Ким почувствовала неладное.       Первой она позвонила Яе и пригласила ее на встречу. Марк мог соврать, но Яя врать очень не любила. А дело принимало неожиданный оборот.       — Он угостил меня ужином после съемок всего-то, — отмахнулась от фото.       — Точно? А то как-то быстро вы поладили, — подозрительно посмотрела на нее Ким.       — То есть ты считаешь, что поладить можно только так? Неужели думаешь, что мы переспали?       — А вы переспали?       Яя сняла свои солнцезащитные очки и посмотрела на нее без тени смущения.       — Неужели ты думаешь, что я настолько мелочна? Марк, конечно, симпатичный, но не настолько, чтобы рисковать всем.       — Ладно, прости, — взяла в дрожащую руку стакан.       Яя кивнула.       Недоразумение разрешилось, но осадочек остался. И каждый раз, когда они сталкивались, Ким чувствовала себя неуютно. Марк никогда не давал повода усомниться в своей верности, хоть и его партнерши по съемочной площадке частенько были непротив перейти грань.       …А теперь Ким впервые находилась в ситуации, когда и сама была в шаге от измены. Этот начинающий актер был хорош собой, младше ее на пять лет, с большими планами на будущее и огнем в глазах. Он смотрел на нее, будто не видел никого вокруг. Искренне восхищался, следил за ее успехами и поддерживал в случае неудач. На такое внимание невозможно не подсесть. Марк был занят слишком часто и порой не успевал даже листать новости не то, что следить за тем, как продвигается ее новый проект.       — Вы снова будете сниматься вместе? — когда они в кои-то веки выделили время, чтобы поужинать вместе, спросила Кимберли.       Марк почти не удивился.       — Да. Зрителям нравится наша химия.       — А тебе?       — Что?       — Тебе нравится?       — Это работа.       Кимберли кивнула. Все всё поняли.       

***

      «Пи, какое на тебе сегодня белье?»       Ким только усмехнулась. Секстинг с молоденьким парнем ее успокаивал и поднимал настроение. Как таковой измены еще не было — они и не виделись толком. Зато теперь развлекались, присылая друг другу сообщения интимного характера. Он даже скидывал ей горячие фотки из спортзала.       Марк с головой ушел в подготовку к съемкам. Жили они раздельно, а виделись теперь урывками. Кимберли не грустила...       

***

      Яя оттолкнула его, как только режиссер выкрикнул «снято».       — Почему в каждом гребаном лакорне есть секс по принуждению? Ненавижу изображать из себя жертву.       Марк хитро прищурился.       — Может, потому что девушки хотят видеть, как парень раскаивается и до конца жизни носит свою избранницу на руках?       — Серьезно? Больные фантазии.       Они уходят на перерыв, чтобы заправиться кофе и повторить реплики. Дальше по сценарию должны быть споры и планы мести.       — Воевать с тобой увлекательно — и в жизни, и на экране, — говорит Марк, протягивая ей картонный стаканчик.       Она берет его в руки и выпаливает:       — Тебя просто это заводит, признай.       Он молчит, но Яя и так знает ответ. Ким не знает и Барри не знает. Но они-то друг друга успели изучить за столько лет.       — Ни капли, — подмигивает ей.       Честно, не будь она актрисой, все равно затмевала бы всех своей красотой. Недаром с детства по кастингам бегала. И ничего ей просто так не давалось: как все пахала, учила тайский, посещала курсы актерского мастерства. Она слишком рано повзрослела и слишком мало знала о беззаботной юности. Даже поцелуй первый у нее случился не с мальчиком, который ей нравился, и с которым они долго и мучительно ходили вокруг да около, стреляя друг в друга взглядами и попадая в сердце. А потом держались влажными ладонями друг за друга и сталкивались носами. Нет — на съемочной площадке, при свидетелях, когда это было нужно по сценарию, ее поцеловал Барри.       На тот момент они хорошо общались. Но он не вызывал в ней ни бабочек, ни искр, ни бури. Да, вроде бы симпатичный, дружелюбный, советы ей давал, хоть и сам был новичком.       Через несколько лет первый секс тоже случился с ним, хоть теперь и не по сценарию. Хотя какой-то все же сценарий был, не у них конечно, а позже, у пиарщиков. Многие подозревали об их романе, а они по инерции как-то и сошлись. Вроде бы совместили приятное с полезным. Яя получила и друга, и парня в одном флаконе. Барри — первую богиню Таиланда и сумасбродную любимую.       Марк появился в этой всей истории позже, вернее, он мелькал как-то на задворках, они даже успели сыграть пару однажды. Но тогда их отношения сводились к приветствиям. Марку было важно зарекомендовать себя, поэтому он лез вон из кожи. Яя еще была скромна, мила и почти невинна.       И все было спокойно и гладко, пока они снова не сошлись в одном проекте. Между их героями были страстные отношения. А Яя отчего-то его возненавидела, да так, что спуску не давала. И началось...       Она звонила по ночам с замечаниями по сценарию и сценам, которые по ее мнению, он должен сыграть вот так, а не как иначе. В кадре вроде бы входила в роль, но стоило снять дубль — снова придиралась. Ей не нравилось все: от его манеры говорить до походки.       — Яя ты, блять, не звезда, а пизда! — не выдерживал всегда спокойный и меланхоличный режиссер.       — Не, ну я конечно слышала о крутом нраве Монро, которая постоянно срывала сьемки. Но кем эта стерва себя возомнила? Ей до голливудской звезды далеко, — жаловались девочки из стаффа, которым тоже прилетало.       Марк не выдерживал. Он правда думал, что у них два варианта: либо убить друг друга, либо поладить. Второй вариант казался самым невероятным.       — Ты мне неприятен, — спокойно пожала плечами, когда они сидели в гримерке, запертые заботливым стаффом для выяснения отношений.       — Нет, должно быть что-то еще. Я не чувствую к тебе неприязни, ты, конечно, ведешь себя как заносчивая сука, но в целом у меня нет повода тебя ненавидеть.       — И у меня есть, — она по-детски надула щеки и вытащила из сумки чупа-чупс. Почему-то она их обожала.       — Давай разберёмся как взрослые люди. Ты можешь ко мне относиться как угодно, но только чтобы это не влияло на рабочий процесс. Если ты не заметила, то от наших стычек страдают все.       Она выдохнула и с громким чпоком вытащила конфету изо рта. Сейчас звезда первой величины напоминала младшеклассницу, с наивными огромными глазами и приоткрытым ртом.       — Ладно, — через какое-то время кивнула.       — Так просто?       — Я не настолько глупая, чтобы срывать проект. С тобой воевать интересно, но не в рабочее время.       — Ты странная. Я же ничего не сделал.       — Именно это меня и бесит больше всего. Ты ничего не сделал. Даже взглядом не дал понять... все смотрели с восхищением, кто-то откровенно клеился, кто-то пытался неловко флиртовать. Но тебе было все равно. Ты же хороший друг Барри, да? А я дружу с Кимберли. Оттого чувствую себя очень паршиво.       У нее в глазах стояли слезы. Дрожали ресницы, и будто небо раскололось надвое и вот-вот должен был хлынуть дождь.       Ее беспокоило всё сразу: потерянная юность, деловые и личные отношения с Барри, которые длились не один год, первый поцелуй, который запечатлели на камеру и во время которого она не почувствовала ничего. Она была богиней, профессионалом, актрисой, моделью. Красивой, недоступной, улыбчивой и пленительной. Марк был другим, более земным, что ли. И они как-то проходили мимо друг друга. Это было глупо, но с ним она чувствовала себя девочкой-подростком, у которой потели ладони и краснели щеки. Подолгу готовилась к их встречам на съемочной площадке, пыталась достать, задеть. Чтобы только не мимо, а хотя бы ненадолго задержаться рядом. Он и не думал, и не понимал...       К тому же были еще Ким и Барри…       Это мерзко и эгоистично, но когда их осталось двое, здесь, в комнате, не хотелось думать о том, что и кто за дверью.       Леденец упал на пол и, кажется, разбился. Марк порывисто сжал ее плечи и рывком поднял с кресла. Она перед ним — испуганная, потерянная и жаждущая. Он — слишком уверенный и будто бы из камня. Это не импровизация, не репетиция и даже не игра.       Зрительный контакт длился долго и был важнее того, что произойдет позже.       Она может отказаться, он может остановиться. Они могут. Но не хотят. Яя первая прикасается к его губам, и поцелуй отдает вишневой карамелью. Какой-то он неловкий, смазанный и стекает как сок по губам. Будто первый. Будто самый искренний…       

***

      Кимберли надевает новое кружевное белье и фотографирует себя у зеркала.       «Как тебе?»       «Ты прекрасна, хочу увидеть тебя в нем сегодня».       Она довольно улыбается и пытается сообразить, как выкроить время из плотного графика. Они даже не касались друг друга, но теперь это кажется необходимым...       Яя снова приезжает в пригородный отель, пряча лицо за очками и кепкой. Марк ждет ее в номере, чтобы сказать (и показать), как обычно, что у них мало времени, но желания — море.       И все это так сумбурно, так предсказуемо и так жизненно. Что реальность оседает песком на зубах и оставляет привкус горечи. Однажды это плохо кончится. Однажды кто-то разрушит чье-то недолгое и короткое счастье за закрытой дверью. Однажды им понадобиться время, чтобы понять, что врозь быть гораздо хуже, чем вместе. Однажды будет потом, но только после того, как они поймут: предавая других, ты предаешь самого себя. Однажды... любовь станет ответом?