Last smile

Но этой ночью мне не то, что о кровати не стоило мечтать, но и о спокойном сне. Фушими, вроде бы, до этого спавший тихо и мирно, что-то уж слишком заёрзал на постели. О, Ками-сама, если он делает ужасные вещи у меня в постели, тотчас же выставлю за дверь в чём есть. И пусть не ждёт от меня поблажек. И так слишком много для него сделал. Нехотя вылезаю из нагретого футона и, шлёпая босыми ногами по холодному полу, подхожу к кровати, включая ночник. Но вопреки моим, холодящим больное воображение, мыслям о том, чем он может тут заниматься, вижу, что он спит. Но какой-то беспокойный сон. Из-под одеяла торчит оголённая щиколотка, неестественно опухшая. Ради всего святого, и правда, у него что-то с ногой. А я думал, притворяется, пьянь подзаборная. Вздох. Хочет повернуться. Делаю шаг назад. Но пошевелив больной ногой, тихо стонет и бросает попытку поменять положение. И снова я его жалею. Кажется, ярлык «идиот» уже гордо реет у меня на шее, как у коровы колокольчик. Осторожно обхватывая его ногу руками, перекладываю её, чтобы ему было удобнее. Ёрзает на постели, скривив смешную рожицу. Всё такой же, как и был. Наверное, я даже рад этому. Незаметно для себя, улыбаюсь. Поправляю одеяло и уже тянусь рукой, чтобы выключить светильник, как тёплая ладонь перехватывает меня. Удивлённо оборачиваюсь. Так смотрит. Взгляд побитой бездомной собаки, мечтающей о тёплом доме, регулярной кормёжке и, конечно же, о заботливом добром хозяине. Закатив глаза, молча отвечаю взглядом, ясно отрезающим «чё надо, ты время видел?». Но он не отпускает мою руку, сжимая её. Даже немного больно. - Посиди со мной, - глаза лезут на лоб от до дури инфантильной просьбы. - Из-за тебя мне придётся завтра взять отгул, - недовольно вырываю руку из его цепких пальцев и сажусь на краешек собственной кровати, как неродной. - Почему? – такой невинный вопрос. А он точно тот самый Фушими, которого я знаю? - Да ты на свою граблю посмотри. Растяжение, а, может, даже и перелом. Ты таким образом хотел привлечь моё внимание? Молодец, получилось, - отворачиваюсь, облокачиваясь на свои колени, сцепив пальцы в замок. Смотрю куда-то вперёд. И злюсь. Только вот на кого больше. На себя, что провёл акцию благотворительности, то ли всё ещё на него? - Я не специально… - Конечно, ты не специально подрался прямо у дверей бара Изумо, - раздражённо смотрю на него из-за плеча, перебив на полуслове. - Если быть честным, то я даже не ожидал, что смогу увидеть тебя там, - больно смотреть на его разбитое лицо. Но не могу я разговаривать с ним нормально, как старые друзья. Не могу переступить через себя. Но теперь и не могу сказать, что ненавижу его. - Болит? – холодно перевожу тему, не зная, что ответить. - Пустяки. Заживёт, и не заметишь, - улыбка в сонном голосе. - Вот и славно. А потом скатертью дорожка, - ненавижу себя. Молчит. Ненавижу себя вдвойне. – Что со Скипетром? Почему шляешься просто так? – перевожу тему, как мне сначала показалось, в более мирное русло. - На время расформирован. Король сейчас покинул страну, поэтому никто не знает, где он находится, - значит, Изумо был прав. Поворачиваюсь к Сару так, чтобы сидеть полуоборотом, упёршись рукой в жестковатый матрац, пристально разглядывая его лицо. - И как ты сейчас живёшь? – почему меня подобное должно волновать? Я, конечно, просто до ужаса счастлив узнать, что с Фушими всё в порядке, но честно, меня такой расклад несколько смущает. - По рекомендации Мунакаты меня взяли секретарём в адвокатскую компанию. Так что занимаюсь почти тем же, что и раньше. Всё так нудно, много писанины, и никаких развлечений, - узнаю скучающие нотки, растягивающиеся в льющемся, сладком для моих уже отвыкших ушей, голосе. - А где живёшь? – незаметно для себя, нещадно палюсь со своим беспокойством о нём, выспрашивая его о теперешней жизни. А с другой стороны, может, мы больше не увидимся и тогда лучше хоть немного знать, чем шарить руками в кромешной тьме, отбивая себе последние мозги о крепкую столешницу барной стойки Изумо. - А вот с этим сложнее, - довольно ухмыляется. Говорит же о проблеме, но всё же продолжает относиться к этому всему легкомысленно. – Эти парни… - а теперь вздыхает, отводя взгляд в сторону. - Только не говори, что задолжал за арендную плату? – я даже и не сомневался. Он всё такой же глупый ребёнок. - Нет. Мы с одним студентиком снимаем квартирку у одного из не очень хороших парней. В общем, я не знаю, что он там натворил, но он взял и испарился. И в итоге эти ребята стали преследовать меня, - отворачивает лицо от меня, делая глубокий вздох. А вот такого ответа я точно не ожидал. - И что теперь? – немного вытягиваю шею, чтобы увидеть его лицо. Чувствую себя уродом за то, что так с ним обращался весь вечер. – Если тебе негде жить, можешь пока перекантоваться у меня, - а вот за такое мне надо надавать целую череду подзатыльников и пинков, чтобы, пребывая в магической отключке от болевого шока, в моём сознании чётко отпечатался новый слоган «не морозить ерунду в приступах ванильной нежности к другим мужикам». И да, добавить к этому всему «побитым мужикам». - Я завтра уйду. - Чё? – от неожиданности мой вопрос вылетел сам по себе. Но, Фушими ,кажется, на это не обратил внимания. – И как ты это сделаешь? Поползёшь? – бровь скептично взмывает вверх. – И ты, что, совсем забыл, кто я? – не верю своим глазам и ушам, что Сару способен такое сказать. Впервые за это время переводит на меня свой взгляд, пристально глядя, словно запоминая меня. Пугает. Снова молчит. Тонкие губы упрямо поджаты в чёткую линию. Даже с разукрашенным лицом он всё равно выглядит идеально. Смольные волосы размётаны по подушке, смешно переплетаясь тонкими растрёпанными прядками. Испепеляем взглядом друг друга минуту, вторую. Теперь до меня доходит смысл понятия «бесконечность». Будь бы здесь старые часы со стрелками, секундная сейчас бы просто замерла перед очередной фазой следующего боя следующей секунды, громко отдавая болезненным эхом в нашем сознании. Только сейчас замечаю, что на его глазах поблёскивают… Слёзы? О, нет, только не это. Я не выдержу этой дешёвой мексиканской или какой там драмы. Могу подать платочек и выйти прогуляться по парку, который находится недалеко от общежития. Или вообще могу оставить на всю ночь. За меня волноваться совсем не нужно. Я не пропаду. Эти пять лет как-то продержался, так что с десяток часов для меня как раз плюнуть. - Эй, ты чего? – Фушими умеет искусно манипулировать человеческими чувствами, но сейчас, кажется, это похоже на его настоящие эмоции. – Так, не страдай ерундой. Ложись спать, а завтра я с тобой в больницу сгоняю, - тут же меняюсь в интонации, резко вскакивая с постели и укрывая Сару одеялом с головой, лишь бы не видеть его несчастное лицо. Сочтём, что он ещё пьян и совсем не понимает, как себя ведёт. Перед тем, как выключить свет, оборачиваюсь на него, но он лежит так же. С одеялом на лице. Грёбанный эгоистичный имбецил. Посчитав до десяти, нихрена не успокоился. Поэтому снова подхожу к нему и сдёргиваю одеяло до плеч и тут же выпускаю из пальцев, окончательно съехав со всех катушек, которые только могут существовать у каждого человека в воображаемом виде. Закусив губу, зажмурив глаза, молча глотает крокодильи слёзы. Распишитесь, получайте, называется. Становлюсь коленом на кровать, которая тут же прогибается под моим весом. Сажусь на свою ногу и, обхватив его плечи руками, заставляю сесть, притягивая к себе. Что я там говорил про ярлык идиота? Да я теперь с ног до головы ими обвешан. Утыкается носом мне в ключицу. Чувствую влагу его слёз. Я идиот, он идиот. Мы оба идиоты. Да и вообще, все люди идиоты. Приглаживаю его растрёпанные волосы и вздрагиваю от его прикосновения. Робко протянув руку, обвивает меня за талию, прижимаясь сильнее. Бросаю взгляд на ногу, которая снова чудным образом оказалась снова не укрытой. Хоть пиши про нас сопливую ангстовую драму и экранизируй в сериале, эпизодов так на триста, чтоб нам с ним было куда разойтись. Если бы ещё сегодня утром мне кто сказал, что я буду полночи обниматься с пьяным до чёртиков побитым Фушими, посомневался бы в адекватности этого человека. И то, что происходит прямо сейчас до сих пор для меня необъяснимо и чертовски неоднозначно. Я снова вернулся в те самые годы, когда мы были с ним неразлучны. Пусть он и был таким же дураком, но, по крайней мере, был вполне сносным. Но со временем, его характер постепенно менялся, превращая робкого очкарика в весьма заносчивую занозу в заднице, которая только и делала, что влипала во всякие неприятности, принося королю одни неудобства. Его уход тогда окончательно меня добил. Да, хоть мне и хотелось ему порой начесать наглую рожу, но всё же он для меня был единственным. Поэтому это заявление в тёмном переулке, его самодовольное выражение лица, когда сжигал собственными пальцами метку Хомры, сладко простонав. Мне хотелось приложить его головёнку к стене. Расквасить нос. Сделать что-нибудь, чтобы он не смог уйти от меня. Но в полном бессилии я просто отпустил его… А теперь он вернулся. Он такой же брошенный собственным кланом. Даже сейчас мы в чём-то с ним похожи. Но всё же я не смогу ему простить того предательства, хотя и не откажу ему в помощи. Я же всё-таки умею считаться с человеческими чувствами. Да и не чёрствый я. Не брошу его в беде. Рука с моей талии безвольно опадает на постель. Его тело стало тяжелее. Уснул. Облегчённо вздохнув, укладываю его обратно в постель, укрывая одеялом под самый подбородок. Поправляю внизу, накрывая больную ногу и с чувством выполненного материнского долга, выключаю свет и плетусь к себе на футон, укладываясь, стараясь устроиться поудобней, чтобы уснуть. И на этот раз вырубаюсь моментально, будто после полного хэдшота. Может, это даже к лучшему…