Last smile

И снова всё по-прежнему. Косые взгляды. Со стороны Сару всевозможные подколки в виде поднесённых пальцев, сложенных как «виктори» к губам, при этом не забывая показать кончик языка меж оттопыренным указательным и средним. В такие моменты просто хочется забить хер на его больную ногу и порвать, как Тузик грелку. Но, в таких случаях в детстве мне мама всегда говорила «Будь умней и не ведись на поводу у дураков». Так и повелось. Поэтому молча отворачиваясь, заодно скрывая предательски горящие щёки. Интересно, если бы у нас той ночью получилось, смог бы я вообще смотреть ему в глаза? Даже не в глаза. Хотя бы на пальцы его ног. Смог бы? И не уверен до конца, хотел бы я это проверить. - Ята, с тобой всё в порядке? – долговязый Кай неуклюже хлопает меня по плечу, проходя мимо жёсткого диванчика, на котором я в буквальном смысле залип. - А? Да, спасибо, - поняв, что уже минут двадцать сижу в полной прострации, свернув газету, которую я собрался прочесть, в рулон, так и не шелохнувшись. - В последнее время ты совсем уставшим выглядишь, - ну и какое ему дело, что там со мной творится? Но это же корпоративный дух, мать вашу. Всем срать хотелось на твои проблемы, но вот незадача, приходится лезть из кожи вон, чтобы нравится начальству своим гуманным отношением к коллегам. Зарисоваться, как бы. - Всё нормально, - кинув взгляд на часы, направляюсь на уличку. Немного воздухом подышать. До конца рабочего дня осталось всего два часа. А потом снова к Кусанаги в гости заскочу. Может, и Фушими куда-то вытащу. А то гниёт то на работе, то за своим КПК на моей кровати. Если подумать, уже почти три недели живём вместе. Радует одно, что, находясь не только под одной крышей, в одной комнате, но и даже под одним одеялом, мы всё ещё не поубивали друг друга. Растём, о, Всевышняя благодать. Отсидевшись на неудобной жёсткой лавочке до конца своего рабочего дня, возвращаюсь в офис, чтобы забрать свои вещи и, попрощавшись со всеми, направляюсь домой. Как ни странно, застаю Фушими, сидящим за столом и что-то усердно пишущим. Редкий момент, когда его можно застать за делом, отличным от задрачивания в очередную игрушку на его девайсе. Необычно. Жаль, лица не видно. Наверное, такой весь сосредоточенный и серьёзный. - Эй, - бросаю ему с порога. Даже не вздрагивает от неожиданности. Откладывает в сторону шариковую ручку и слегка разворачивается ко мне, убирая мешающую чёлку с высокого лба. Соединёнными указательным и средним пальцами поправляет съехавшие очки. Взгляд вопросительный. – Пошли гулять? – тонкие, слегка насмешливо вздёрнутые брови, медленно ползут вверх. Удивлённо немного. С каким-то намёком на победу, что ли. – Одевайся, - скидываю кеды и прохожу внутрь комнаты. Молча наблюдает за мной. Подхожу к кулеру и, подхватив рядом стоящую чашку, наливаю себе немного воды, тут освежаясь жадными глотками. - Да я в принципе одет, - подаёт свой голос. Отнимаю чашку от губ и смотрю на него. - Сверху что-нибудь накинь, - слегка севшим голос отвечаю. – Пить будешь? – хлопаю свободной рукой по большой бутыли, перевёрнутой горлышком вниз в специальный блок. - Нет, спасибо, - подхватывает свой костыль и выползает из-за стола. Мой взгляд падает на, небрежно брошенный на кровати, реглан. Подхожу и, подцепив пальцами тонкую материю, приятную на ощупь, поднимаю её. Сару непонятливо смотрит на меня. - Держи, - возвращаюсь к нему и протягиваю тряпку. - Ага, - это у него что-то вместо спасибо. Совсем разленился уже. Но с благодарностью во взгляде забирает вещь. И тут же понимаю, что стоя он без помощи его не оденет. -Давай подержу костыль, а ты одевай, - сейчас мне кажется, что я выгляжу подобно наседке, квокающей над самым слабеньким и желторотым цыплёночком, у которого круглая, непропорционально огромная по отношению к хилому тельцу, голова едва ли держится на тоненькой, искривлённой от тяжести, лысой шейке. И она вот-вот сломается. Приблизительно такая же аналогия. Балансируя, одевает реглан и застёгивает его под самое горло и выжидающе смотрит на меня. Подаю ему обратно костыль. Кивает. Наверное, в благодарность. ** - Как оно, твоё ничего, старина? – удобней устраиваюсь на баре перед Изумо, который, оторопев от моей компании, даже отложил в сторону свою вездесущую тряпку и посуду. Потянулся рукой к заднему карману, вытягивая слегка потрёпанную пачку сигарет. Большим пальцем открывает её. Подносит ко рту. Слегка прикусывает кончик фильтра, зажимая его тонкими губами. Не спеша тянет, с ног до головы разглядывая стоящего перед ним Фушими. Кладёт пачку перед собой на стол. На автомате берёт зажигалку, лежащую у него на прихвате рядом с его любимой стопкой чистых, тщательно выглаженных тряпок для посуды. Возникает ощущение, что сейчас сделали стоп-кадр и разжёвывают каждый миллиметр его, налаженных до полного автоматизма, движений. Щелчок. Короткая вспышка, слегка освещающая на мгновение его лицо, лёгкая затяжка, и кончик сигареты послушно загорается, понемногу обгорая. Перехватывает тонкую никотиновую меж длинных пальцев и выжидающе продолжает смотреть на Сарухико. - Здрасте, - тот в свою очередь глупо усмехается, помахав для приличия рукой. Ох, кажется, ситуация складывается не из лучших. - И чё он тут делает? – Изумо совершенно никак не реагирует на приветствие. - Я его позвал, - пожимаю плечами. Вижу, что такой ответ не слишком успокоил Кусанаги. – Да расслабься, сейчас он безобиднее мухи, - неопределённо машу рукой, неловко смеясь. Кажется, я сумел всех прилично смутить. Даже, казалось бы, самого непробиваемого из нас всех вместе взятых, Сарухико. - Только без драк, - делает глубокую затяжку, тут же расслабленно выдыхая редким облаком сигаретного дыма. – Уяснил? – это была фраза не в мой адрес. Даже взгляд Изумо, падающей за моё плечо это подтверждает. - Чего стоишь в стороне? – кажется, мы снова возвращаемся в наши прежние времена. Как мы все вместе тут тусовались, обсуждали планы на будущее, веселились, иногда получая болезненные тумаки от разъярённого Изумо, когда случайно доходило до лёгкой порчи имущества. Как Микото вечно сидел в стороне от этого всего веселья. Как он просто наблюдал за нами. Как весело между нами носился вечно улыбающийся Тотсука, с камерой в руке наперевес. Было невероятно весело. Но… Тот роковой день, когда Сарухико объявил о своём уходе в Скипетр… Он ошарашил меня. Обычно нерешительный, тихий, тут он смог мне показаться своё истинное лицо. Шальная улыбка, охватившая его тонкие губы, азартный блеск в глазах. Ликование раннее скрытого маниакального безумства. Лишь короткая вспышка боли в тот момент, когда его зажжённые алыми язычками пламени пальцы провели по метке, оставляя тёмные следы свежих ожогов. Но даже эта боль была истинным удовольствием для него. С него и начались потери в Хомре. И первым после его ухода, кого не стало, был Тотсука. Кому он стал на пути, такой вечно добрый и светлый своей душой? Никогда не смогу забыть его обмякающее, тяжелеющее тело на моих руках. Его улыбку, подёрнутую болью и горечью. Но в то же время такую светлую, греющую неприкаянную душу. Даже тогда он просто улыбался мне, повторяя о том, что всё хорошо. Что просто не стоит беспокоиться. Не слушая моих слов о том, что мы обязательно его спасём. И эта самая улыбка, и едва слышимая просьба простить замерли на его губах вместе с его жизнью. Потом мы потеряли своего Короля. В надежде найти хоть какую-то зацепку, найти хоть что-то, что могло опровергнуть его смерть… Мы не смогли. Микото был для нас, для меня, всем. Пусть и неприступный, переполненной скрытой агрессии, он был невероятно добр и чуток к каждому из нас. Все его любили. Но со временем, мы просто поняли, что уже ничего не вернуть. И наш союз уже никому не нужен. Вот поэтому и пожинаем плоды собственного бессилия. - Не переживай, я не кусаюсь, - Изумо хоть и выглядит расслабленным, но его взгляд достаточно напряжённый и решительный. Уж больно хорошо он знает этого придурка. - Ну, да, прости, я совсем забыл, - удержавшись от того, чтобы хлопнуть себя по лбу ладонью, спрыгиваю с барного стула. Он же не сможет выдраться и сидеть на таком. А, значит, нам придётся сидеть за обычным столиком. Непривычно. Помнится, мы вечно сидели за этой самой барной стойкой Кусанаги, которая просто стала неотъемлемым членом Хомры, частью жизни красных. - С тобой-то всё понятно, - передо мной мягко ставится кружка с охлаждённым пивом. – А ты что будешь? – Изумо обращается к Фушими. - То же, что и Мисаки, - подперев рукой подбородок, Сару смотрит на меня, как-то гаденько улыбаясь. Задумал уже что-то, зараза. - Хорошо, - неодобрительно зыркнув на брюнета, Изумо направился к барной стойке. - Так для чего ты меня вытащил? – Сарухико в упор смотрит на меня, отчего невольно краснею. - Да просто. Проветрись. Совсем уже захирел в четырёх стенах, - откидываюсь на мягкую спинку тёмного диванчика, делая вид, что меня это совершенно не беспокоит. Что это всего лишь благотворительная акция, и что на большую щедрость с моей стороны он может и не рассчитывать. -Да? А мне показалось, что ты заботишься обо мне, - вкрадчивый голос. Похоже, я немного узнаю в нём прежнего идиота. - Дурак! Постучи по дереву три раза, да сплюнь, - достаточно грубо отвечаю, пытаясь скрыть свои эмоции, но выдавая себя экспрессивной скоростью скомканного ответа. - Боюсь, кроме твоей головы тут больше нет дерева, - наигранно-обижено произносит, театрально закатывая глаза. - А ты разуй глаза, - перед нами ставится ещё одна кружка пива. - Спасибо, - благодарю Изумо вместо Фушими. - Ага, - аж зло пробирает за эти дикие манеры. Хоть бы сейчас не позорился и попытался быть нормальным человеком. Хотя бы на пару часиков, когда мы находимся в центре общества. - Если будут проблемы, ты знаешь, - Изумо решительно настроен против него. И эти слова он говорит так, будто тут и вовсе нет этой обезьяны, уже успевшей сделать пару глотков пива. Как будто Сару совсем не слышит того, что он говорит. А боковым зрением отмечаю едва ли заметную улыбку, тут же скрытую кружкой пива. - Спасибо, - ещё раз киваю, слегка улыбаясь. Блондин, одарив Фушими очередным сверкающим взглядом, уходит на своё привычное место. - Так, значит, - губы Сару растягиваются в недоброй ухмылке. – Свидание?