Last smile

Я должен был догадаться с самого начала, что он нажрётся как последняя свинья в деревне. Что-то громко рассказывает заплетающимся языком. Активно машет длинными руками, подчёркивая эмоциональность своего живого рассказа. Изумо пусть и работает, но то и дело, бросает в нашу сторону косые недовольные взгляды. Да и посетители тоже обращают внимание на этого мудака, возомнившего себя центром Вселенной с лопатами вентилятора вместо рук. Он даже не обращает внимания, что я встаю и подхожу к Кусанаги с просьбой дать хоть какой-то закуски. Но Сару ничем невозможно заткнуть. Даже с полным ртом еды, продолжает разглагольствовать о жизни. Но тут тянется за следующим кусочком, как его беспрерывная болтовня заканчивается громким стуком лба о стол и едва слышным храпом. Слава яйцам, уснул. Облегчённо вздыхаю. - Чего это он опять? – Изумо не дремлет, нависнув над ним и разглядывая его тёмную макушку. - Меня спрашиваешь? – недовольно спрашиваю. - Не прикидывайся шлангом, - ставит передо мной ещё одну кружку пива. – Это тебе компенсация за дурную компанию. Нервишки береги. Потом не восстановишь-то. - Спасибо, - хватаюсь пальцами за толстую ручку, подтягивая к себе напиток. – Серьёзно, не знаю. Он вообще дико непредсказуемый. Мне ли тебе об этом говорить? – делаю несколько глотков, тут же слизывая языком пену над верхней губой. - Да знаю я, - даже как-то грустно вздыхает. - Прости. - Да не стоит, всё в порядке. Он сегодня достаточно повеселил публику, - указывает на людей, сидящих за столиками. - Мы пойдём, - ну вот, моя попытка провести культурный вечер провалилась с треском горящей старой софы. - Я вызову вам такси, - вытерев руки о передник, Изумо достаёт из заднего кармана джинс сотовый и отходит в сторону. Уже через десять минут, я, Кусанаги и таксист аккуратно заталкиваем живой трупец на заднее сидение. И следом сажусь туда же. Помахав рукой Изумо на прощание, аккуратней устраиваю эту чёртову башку у себя на коленях и смотрю, нормально ли размещена больная нога. И только после этого таксист двигается с места, увозя нас ко мне домой. Не могу не рассматривать это спокойное спящее лицо. Аккуратно стягиваю с него очки. Убираю смольные пряди, прикрывающие лицо. Немного ёрзает затылком, пытаясь найти более комфортное положение. Губы растягиваются в довольной улыбке. Всё такой же дурак. И почему я никак не привыкну к нему? Водитель оказался весьма чутким человеком и помог оттарабанить достаточно тяжёлую, несмотря на хлипкое телосложение, тушку. И взял с меня ровно по счётчику. Что ж, и на том спасибо. Бывают же всё-таки гуманные люди в этом жестоком мире. Скидываю ношу на кровать, которая бесформенным мешком картошки плюхается на жалобно скрипнувшую конструкцию. Стягиваю с него шмотки – не хватало, чтобы он тут ещё в уличном дрых, алкаш непросохший. Раздев до милых трусов с утятами… Стоп, чё за херня? Утята?! Пожалуй, мне будет чем его подстебать завтра утром. Он же обычно в моих пижамных штанах дрыхнет. Да и нет мне дела до его нижнего белья. Тихонько давлюсь от смеха, укрывая его одеялом, а сам волочусь в ванную. Погуляли, называется. Ну да ладно. По-быстрому принимаю душ, чищу зубы и тоже отправляюсь в кровать. Могу сказать одно, спать в одной постели с тем, от кого разит перегаром на версту, достаточно тяжело. Вокруг него нужно создать зону отчуждения. И не подпускать к нему здоровых людей. Хоть и говорят, что дебилизм не передаётся воздушно-капельным путём, но всё же, стоит быть поосторожней, находясь в опасной близости с этой бациллой. С кем поведёшься… Как ни странно, засыпаю достаточно быстро. И даже не придумываю план мести, в ходе которого я бы смог снять с Фушими его скальп. Хотя, ему всё равно нечего терять. И так в черепной коробке вместо мозгов пустота, так ещё и с ветерком будет. Странное кряхтение. Непонятный полустон. Мученический, умирающий такой. Игнорирую, продолжая дальше сладко спать. Повторяется. Да сколько же ему лет, в конце концов? У меня ощущение, что он крошечный грудничок, который ничего не в состоянии сделать, кроме того, как жрать, спать и гадить. И орать по ночам. Пожалуй, это нужно внести в список первым пунктом характеристики малолетних спиногрызов. - Чё тебе? – поворачиваюсь к нему, зло шипя сквозь сомкнутые зубы. - Пи-ить, - он что, умирает, что ли? По крайней мере, голос именно такой, будто лежит на одре смерти и даёт последние наставления блудным детям. - С ума сошёл? Время видел? – Да я ему сейчас второе сухожилие порву. - Пи-и-ить, - ещё более жалобно. Почти доведённый до истерики, сдёргиваю с себя одеяло, чтобы и ему досталась порция прохладного ночного воздуха и вскакиваю на ноги. О, а вы знаете, для чего нужны мизинцы на ногах? Долбанувшись именно ими обо всё, что только можно было встретить на пути, открываю холодильник и достаю воду без газа. Оставляю белого друга открытым, чтобы нащупать чашку. Или стакан. Наливаю до самого края. Хлопаю дверцей холодильника, и, особо не переживая о том, что вода расплескивается на ходу, подхожу к кровати. - На, - протягиваю ему чуть ли не на половину пустой стакан. Никакой реакции. Заснул, что ли? Ну всё, он меня теперь точно достал. Ставлю колено на кровать, немного придвигаясь к Сару. Несколько секунд смотрю на него. Медленно беру свободной рукой край одеяла и осторо-о-о-ожно приподнимаю. И тут же стаскиваю с него, резко перевернув стакан с холодной водой прямо на его почти обнажённое тело. Таких визгов я, признаться, даже от женщин не слышал. Могу поклясться своими чистыми носками. Кстати, где они? - Какого хрена? – Резко садится на постели. Кажется, в один миг и протрезвел. Правда, теперь постель мокрая. Надо будет менять. Какая досада. Зато мне сейчас так легко и весело, что даже не думал, что когда-то смогу себя чувствовать так потрясно. - Ты же просил воды, - ставлю стакан на прикроватную тумбу и включаю ночник. Душа ликует и поёт. - Не просил я, - обиженно парирует, тут же прикрывая одеялом свои труселя. - Не ссы, я уже всё видел, - улыбаюсь ещё шире, наблюдая широкий спектр эмоций на лице Сарухико. Пожалуй, это самая роскошная гамма, которую я когда-либо видел. Но, кажется, я всё-таки немного расслабился. Цепкая хватка длинных пальцев за запястье. Рывок и утыкаюсь носом в его обнажённую грудь. - Мокро, блин, - пытаюсь встать, но он снова одёргивает. - Это ты виноват, - теперь его очередь говорить насмешливым тоном. – Хорошо смеётся тот, кто смеётся последним, Ми-са-ки. - Не называй меня так, - сердито брыкаюсь, но он искусно заламывает руку за спину, не позволяя мне встать или хотя-бы сменить неудобное положение. Неудобное во всех смыслах. Второй рукой ерошит мои волосы, пропуская пальцы через пряди. – Эй, что ты делаешь? – упрямлюсь ощущениям собственного тела, которое тут же отзывается на немудреные ласки. - Всё такие же мягкие, - довольно произносит, слегка подтягивая кончики волос вверх, заставляя меня поднять голову и посмотреть на его лицо. В мягком ночном свете он выглядит по-другому. Без очков его лицо выглядит более милым и не таким строгим и, даже, суровым. Немного заспанный. Торчащие в разные стороны тёмные волосы выглядят более, чем забавно. Взгляд опускается на его острые плечи. Его субтильное телосложение заставляет усомниться в его чудесных боевых навыках, в том, что он вообще может поднять свой меч, не говоря уже о мастерском владении им. Если бы я сам лично не знал эти возможности, то посмеялся бы над Синим Королём, что у того в штабе лишь одни неудачники. Но нет. - Пусти,- немного севшим, сдавленным голосом просто прошу. Как ни странно, отпускает, складывая руки под головой. Сажусь. Обоюдно проницательные взгляды. Просто испепеляем друг друга. Совсем не знаю, какая муха меня кусает, почти бросаюсь Сару на шею, крепко обнимая и утыкаясь носом ему где-то под мочкой уха, вдыхая запах моего шампуня на его волосах. Вздрагивает. Но не касается меня. Ну и ладно. Он, как был мудаком, так и не изменяет своим традициям. Но тут же заставляет передумать. Тёплые ладони робко скользят по спине, останавливаясь где-то немного ниже лопаток. Даже сквозь футболку чувствую жар его рук. Просто так сидим. Немного ощущаю, как неистово бьётся его сердце. Или… Быть может, это моё? Я совсем потерялся. Совсем запутался. Немного отстраняюсь, глядя ему прямо в глаза. Немного щурится. Не может нормально сфокусировать зрение. Прикусываю губу, чтоб не заулыбаться. Умиляет даже. Ещё несколько минут назад я был готов разбить этот злосчастный стакан о его дурную голову, а теперь… Касается моего затылка, зарываясь в волосы. Немного стискивает. Ощутимо, даже больновато. Притягивает к себе, мягко накрывая мои губы влажным ртом. Не спеша, просится своим языком, толкаясь кончиком мне в зубы. Впускаю его к себе, пылко отвечая. Совсем не отдаю отчёта, что мы сейчас делаем. Но мне нравится. Нравится снова греться в лучах его ласкового тепла. Словно не прошла хренова туча лет, с момента нашего знакомства. Словно всё, что происходило на протяжении всего этого времени, это был лишь плохой сон. Кошмар. Наяву. Но я нашёл в себе силы проснуться. Пальцы судорожно сжимаются и разжимаются, комкая несчастную влажную простыню. Вторая рука Сарухико гладит мою спину, останавливаясь своими чувственными пальцами на каждой позвонке, непринуждённо обводя их. Доходит до поясницы. Цепляет край футболки и забирается под неё, вызывая во мне новые, более сильные ощущения. Немного царапает кожу короткими ногтями. Вжимает их и бороздит, заставляя дрожать от каждого прикосновения. Останавливается в районе между лопаток. Находит ту самую точку, которая доводит меня до дикого исступления, слегка надавливая двумя сложенными вместе пальцами. Выгибаюсь, как кошка во время течки. И всё же, он это помнит. Даже спустя годы, не забыл. Выдыхаю ему в рот, забыв, что такое кислород. Под его искусными руками я становлюсь куском податливой глины, из которой можно слепить всё, что душе угодно. Как же я всё-таки за ним соскучился. - Хочу… - дрожь пронизывает тело насквозь, гуляя приятным холодком по коже, оставляя пламенные ожоги. – Тебя, - исступлённо шепчу. Хотя и без слов тут всё ясно. Язык тела сам за себя говорит. Рука медленно скользит по спине вниз, просто вынуждая замереть в ожидании. Пальцы шаловливо играют с резинкой штанов, слегка оттягивая и отпуская. Забавляется глухими шлепками стянутой прошитой ткани о кожу. Не могу не улыбнуться. Он тогда тоже так делал. Отчего мне сейчас, в такой момент, вдруг защипало глаза? Быть может, от возбуждения? Теряю тот миг, когда его рука мягко сжимает ягодицу под штаниной. Немного оглаживает слегка шершавой от старых мозолей ладонью. Проводит по линии, рассекающей ягодицы. Но не стремится пока попасть внутрь. Словно, пытается всё снова вспомнить. Наладить и систематизировать. Снова присвоить. Только вот он совсем забыл. Что я по-прежнему только его. Неужели я об этом только что подумал? Вынимает руку из штанов и вопросительно касается пальцами моих губ. Сару, за что ты так со мной? Облизываю его пальцы, обильно смачивая слюной. Уголки его губ довольно ползут вверх. Вот гад. Немного посасываю, обводя языком каждую фалангу. Наблюдаю за ним из-под прикрытых век. Немного размытое изображение. Но так даже интересней. Цепляет зубы, проводя по ним мягкой подушечкой пальца и покидает мой рот, снова возвращаясь в мои штаны. Влажная прохлада касается меня сзади. Немного надавливает одним пальцем на вход. Немного шире расставляю ноги, упираясь коленями в мягкий матрас. Пытаюсь расслабиться. Стыдно признаться, но всё это время я был почти как жена декабриста. Ну не в том плане, что готов был последовать за этим дебилом хоть в Антарктиду, вместе с глупыми пингвинами отсиживать, а в моём случае, отмораживать яйца. А в том, что как-то не приходилось мне подпускать к себе кого-то так близко, чтобы открывать доступ к своему телу. Да, я герой, ничего тут не скажешь. Добавляет второй палец. Немного больно. Но и он не торопится. Ловит каждое изменение на моём лице, руководствуясь моими эмоциями как лакмусовой полоской, определяющей уровень кислотности веществ. Слегка приподнимаю бёдра, тут же опускаясь, стараясь приноровиться к заданному темпу. Уже немного легче. Смелее двигает во мне играющими пальцами. Немного разводит их, упираясь в стеночки, растягивает, заставляя сцепить зубы, чтобы не завыть волком от накатившей судороги экстаза. Второй рукой обхватывает меня, начиная совершать неторопливые колеблющиеся движения. Жмурюсь от удовольствия, поддаваясь его мягким рукам. Готов взорваться. Но руки чудным образом исчезают. Разочарованно моргаю. Оседаю назад, касаясь ягодицами о собственные пятки. - Разденься, - хриплый голос просто манит. Послушно стаскиваю с себя тряпки, выставляя напоказ собственное тело.- Теперь иди ко мне, - проводит ладонью по своему обнажённому животу, приглашая оседлать его. - С-стыдно, как-то, - бессвязно бормочу, густо краснея. Ухмыляется. - Смелее, - немного прихлопывает. Ладно, обратного пути нет. Перекидываю одну ногу через него, усаживаясь на его костлявые бёдра. Но он не этого хочет. Обхватив мой зад руками, подталкивает вперёд, заставляя меня двигаться немного выше. О, Ками, теперь я точно понял, что он хочет сделать. - Н-не надо, - почти блею, не зная, куда можно провалиться от такого стыда, когда меня касаются его губы. Тут же обдаёт горячим дыханием, которое щекочет кожу мириадами крошечных иголочек. Голова кружиться от переизбытка ощущений и эмоций. Так чувственно, страстно, развратно. Опускаю взгляд вниз, глядя на сосредоточенное лицо с прикрытыми глазами. Густые ресницы трепещут, откидывая небольшую тень. Тонкие ноздри трепещут, стараясь вобрать в себя как можно больше воздуха, чтобы не и вовсе не задохнуться. Покрасневшие тонкие губы сложены в дудочку, плотно обхватывая меня. Амплитуда движений скованна из-за неудобного положения. Но то, как он искусно обводит каждую венку своим развратным языком, просто сводит остатки моего разума на «нет». Чувствую, что ещё немного и взорвусь. Поэтому отстраняюсь, заодно прихватив его за волосы и оттягивая, чтобы не потянулся продолжать. - Что такое? – взволнованно смотрит на меня из-под вороной чёлки. Ками-сама, такого прекрасного… Нет, не так… По-блядски прекрасного лица я никогда не видел. Каждый миллиметр пронизан каплей разврата, порочности, страсти, невероятной красоты. - Я хочу с тобой, вместе, - снова спускаюсь вниз. Но в этот раз почти до его колен. Ухмыльнувшись ему, начинаю делать то же, что и он мне сейчас. Но немного по-другому. Весь свой запас вязкой, тягучей слюны, оставляю на нём. Для собственного комфорта. Отстраняюсь и поудобней устраиваюсь на его бёдрах, прихватывая одной рукой за свою ягодицу, слегка оттягивая её в сторону, другой обхватываю его член и направляю его в себя. Первая попытка заканчивается неудачно. Соскальзывает. Тогда мою руку накрывает его ладонь, помогая вернее направить себя. Медленно сажусь, превозмогая дискомфорт. Полностью сев на него, замираю, стараясь привыкнуть к давно забытым ощущениям. Немного больно. Но это скоро пройдёт. Гладит мои ягодицы, слегка массирует. Немного ёрзаю, удобнее устраиваясь, чтобы можно было двигаться. Медленно поднимаюсь, стараясь в полной мере ощутить его в себе. Снова осаживаюсь. Помогает мне руками, подстраиваясь под мой темп. Немного свыкнувшись, заводимся в диком танце мерцающих от пота в полутьме тел. Как два разряда – плюс и минус, мы притягиваемся всё ближе, ускоряя дикую амплитуду движений. Сгораем живьем в пламени адского костра, пылающего соблазнительными алыми язычками, искрящимися горячим золотом. Упираюсь руками в его грудь, продолжая настойчиво двигаться. Пытаюсь сфокусировать взгляд на лице Сару, но не выходит, всё плавится в мгновение ока. Прикрываю глаза от удовольствия, полностью сосредоточившись на самом процессе. В то же время стараюсь не делать резких движений, чтобы лишний раз не напрягать его больную ногу. С трудом удаётся контролировать себя. Крепче сжимаю его мышцами, стараясь доставить и себе, и ему массу сладкого удовольствия. Вкусно. Воздушно. Незабываемо. Даже лучше, чем тогда. Хотя, такое нельзя сравнивать. Каждый раз, как заново. Словно мы проживаем жизнь снова и снова. Гортанные стоны заполняют маленькую комнатушку общежития. Краем глаза замечаю танец теней, в точности повторяющих каждое движение. Мы здесь не одни. Крепче мнет ягодицы, впиваясь короткими ногтями в вспотевшую кожу, бороздя, оставляя, наверное, алые полосы. Направляет. Заставляет насаживаться более резко и быстро. Стоны становятся короткими и прерывистыми. Он совсем не изменился. Дрожит. Позволяю ему управлять собой. И… Изливаюсь ему живот, даже не касаясь к себе. Мерцающие молочные капельки в художественном беспорядке разбрызгиваются по потной коже. Стараюсь не расслабляться, подводя и Сарухико к яркому финишу. С силой прижимает меня к своим бёдрам, замерев. Сейчас чувствую сильную дрожь, пробравшую его тело. Ладони, так крепко сжимающие меня, безвольно опадают на постель с глухим звуком. Подаюсь вперёд, кладя голову на его грудь. Он всё ещё во мне. Кажется, если я сейчас слезу с него, то всё, что сейчас произошло, окажется лишь сном. Так же, как у прекрасной Золушки пропало роскошное платье, обратившись в старое тряпье. Так же, как богатая карета мигом стала тыквой. Так и наши с ним отношения снова вернуться на тот этап взаимной ненависти. Но… Ненависть ли это?