Last smile

Выходит из кабинета. Немного уставший и потрёпанный. Ещё бы. После такой-то ночи. Но довольный. Упираясь на свой несчастный костыль, вымученно улыбается. Перевожу взгляд на ногу. Уже в носке. И даже немного встаёт на неё. Хотя и кривит многострадальные гримасы. Такой родной. И понимаю, что никуда его не отпущу даже вопреки хлипкому понятию собственной гордости. - Как твоё ничего? – встаю со стула и иду навстречу. - Непривычно. И не могу пальцами пошевелить, - жалуется с плохо скрываемой радостью в голосе. Ещё бы. Проходить долгих два с половиной месяца с ногой, зафиксированной, как у балерины. – Прописали массаж и прогревание. - Ну и отлично, будешь ходить, - тут же сникаю. Ловлю на себе обеспокоенный взгляд. – Эй, всё в порядке. Просто немного грустно, - немного натянутая улыбка, кажется, не убедила его. - Я пока никуда не ухожу, - ободряюще хлопает меня ладонью по плечу. Меня это немного успокаивает, но всё же мне страшно. Это тот самый тип людей, которые могут многое наобещать, но потом просто исчезнуть с глаз долой. Тем более, что уже один раз это произошло с нами. Но его улыбающееся лицо без единой грозовой тучки беды просто медовый бальзам на душу. Поэтому гоню прочь режущие комки нарастающей печали, застревающие в узкой глотке, не давая нормально сглотнуть. - Тогда, может, как-то отметим это? – накрываю его руку своей ладонью, ощущая его тепло. - Предложение принято, - усмехается, загребая меня в охапку. Прижимаюсь щекой к его груди, отчётливо слыша ритмичное сердцебиение. Хотелось бы, чтоб и моё сердце так же билось. В том же ритме. На той же волне. Короткий звук на его КПК. Отпускает меня и достаёт его из кармана. Пристально смотрит несколько секунд. Ловлю мимолётное движение бровей, выражающее удивление и недовольство в одном флаконе. Но не требую от него отчёта. Если нужно, он поделится сам. ** Со временем, после упорных процедур и желания полностью быть здоровым, Фушими, наконец, смог ходить сам. Без помощи чего-либо. Но небольшая хромота теперь служит отголоском травмы. Зато, именно она станет тем самым бесценным напоминанием о том, что всё, что тут произошло – не приснилось, не привиделось. Что именно этот поворот судьбы заставил нас снова встретиться один на один. Судьба испытывает каждого, подкидывая новые задачи, доводя до спазматических мигреней, стучащих пульсирующей кровью в висках. Но именно она сводит и разводит все мосты, которые мы строим и, бывает, сами же рушим. Наверное, чувствовать себя абсолютно счастливым - неправильно. И незакономерно. Мчусь на скейте через оживлённую толпу. Домой. Сару обещал быть рано. Не могу позволить себе опоздать. Поэтому, натянув на голову наушники, совершаю гибкие маневры в такт тяжеловесным битам. Приятные ветерок ласкает сухую кожу лица, обволакивая собой. Создаётся то самое неповторимое ощущение, будто я совсем нездешний. Не из этого мира. Не из этой галактики. Торопливый поворот скрипучего замка. Дверь с силой ударяется в стену узкой прихожей. Скидываю кеды и вприпрыжку проскакиваю в комнату, замирая с тем самым чувством дежавю, скребущим заточенными когтями уже изодранный потрёпанный велюр души. Почему так… Почему так пусто? На столе ничего нет, хотя обычно там валялись какие-то стопки бумаги, чехол КПК, и всё это завершалось парадом кружек, потому что ему было лень во время работы мыть их. Поэтому всегда брал новые. За что получал сполна. А сейчас тут такой порядок. Медленно, нерешительно шагаю к шкафу. Тяжёлые створки отворяются передо мной, приветливо обнажая свои внутренности. Учащённо моргаю, пытаясь выровнять сбившееся тяжёлое дыхание. Ушёл? Ни одной его рубашки. Белой. Потому что он так любил белые рубашки. Ведь не мог он все свои вещи скопом отдать в прачечную. Не мог. Шаг назад. Нижняя губа прикусывается передними зубами. Горячее жжение и тёплая соль собственной крови во рту заставляет чувствовать непреодолимое чувство тошноты. Дрожащими руками достаю КПК, пытаясь найти в контактах его номер. Боязливо выбираю и делаю вызов. Продолжаю вгрызаться в собственную губу, стараясь не думать о самом худшем. Может, у него что-то случилось? Переадресация и приятный монотонный голос вещает, что абонент сейчас не может принять вызов. Как так? Внезапно. Тугим узлом что-то скручивается в районе солнечного сплетения. Сердце хаотично отстукивает болезненные ритмы по рёбрам. Словно израненная птичка старается выскочить из тесной стальной клетки. Становится невыносимо больно. Ведь ещё сегодня утром… Сегодня утром… Прохладный поцелуй в плечо будит. Недовольно хмыкаю и пытаюсь перевернуться на другой бок. Но тёплые пальцы, залёгшие между лопаток, совершают круговые движения, заставляя выгибаться от лёгких волн, разлетающихся по всему телу мимолётными брызгами приятных ощущений. Не позволяет. Не могу противиться, выгибаясь дугой. Ловлю краем уха тихий смешок. Знает, садист, как добраться до меня с самого утра. Шорох одеяла. Скупые движения. Скрип кровати и рядом отпружинивает матрац. Босые шаги по старому паркету. Нет того привычного ритмичного стука костыля. Как же я рад, что он поправился. Но и именно этот факт меня в последнее время больше всего беспокоил. Но сейчас не буду думать о плохом. Перекатываюсь на спину, вытягивая руки вверх над головой. С силой тянусь, слегка прогибаясь в пояснице и упираясь пятками в упругий матрац. Глухой хруст затёкших позвонков. Упускаю тот момент, когда на рёбра ложатся холодные ладони и силой стискивают их, тут же проходясь по ним. Россыпь точечных прикосновений мягких пальцев сводит мышцы судорогой. Щекотно. Стараюсь не засмеяться в голос, сдерживая себя, прикусив губу. Шумно дышу через нос, но легкие спирает от недостатка кислорода, отчего сердце сильнее бьётся в груди, а к щекам приливает невиданный жар. Не сдержавшись, прыскаю, активно сопротивляясь сильным рукам. С упорством маньяка со стажем продолжает щекотать, пока я не освобождаюсь с помощью своих ног от одеяла. Сгибаю одну в колене, упираясь ступнёй в голый торс. Немного отталкиваю, стараясь отдышаться. Перехватывает тонкую щиколотку длинными пальцами и немного сжимает. - Всё, встаю, только прекрати, - всё ещё посмеиваясь, пытаюсь оттянуть свою ногу. Но не позволяет. Перехватывает покрепче и тянет на себя. Съезжаю с подушки, скользя задницей по развороченной постели, попутно хватаясь за смятое одеяло, всё-таки надеясь на благоразумие Сару, что он не стащит меня на пол. Но нет. Подносит ногу к губам. О, Ками. Стыдливо заливаюсь румянцем, стараясь выдернуть свою конечность из цепких лап извращенца. Но он не позволяет. Касается губами выпирающей косточки лодыжки, не сводя с меня серьёзного взгляда. Без очков он выглядит более безобидно и невинно. Да и помладше будет. И даже сейчас его взгляд по-детски требовательный и капризный. Прожигаем друг друга взглядом. Аккуратно опускает ногу, кладя её на постель и, довольно хмыкнув, идёт готовить завтрак. Бесформенной жижей сползаю на пол, не чувствуя собственных ног. Будто их отрезало, оставив торчать из рваных краёв плоти, струящихся бархатным полотном крови, белёсые растрескавшиеся осколки костей. Хочется собрать эти осколки воедино, чтобы снова встать. Гнилыми струпьями опутывает душу и сердце. Словно как тогда. Но сейчас, кажется, это намного больнее, отдирать от себя живого куски собственной души, которую я вложил в него. Которую я снова отдал её, вопреки собственным убеждениям и лживым чувствам. Я снова поверил ему. И снова остался наказанным за это. Рыдания глухо клокочут глубоко в душе, а тело пробирает болезненная дрожь, грозящая перерасти в агоническую судорогу. Пальцы беспорядочно царапают оголённую кожу колен, впиваясь короткими ногтями, оставляя быстро краснеющие и припухающие полосы, следы. Как легко ранить тело. Но ещё легче нанести смертельные увечья собственному сердцу. Бросил. Снова бросил. Я ждал этого. Ждал, ощущая, как вся безысходность завязывалась в тугой узел внизу живота. Как оттягивала вниз, заставляя терпеть невыносимо пульсирующую тупую боль. Боль ожидания. Боль произошедшего. Но даже тогда я не думал, что этот день сможет настать так скоро. Не думал, что буду готов умереть, лишь бы избавиться от тяжёлого, с растрескавшейся ржавчиной, старого якоря, тянущего вглубь мрачной бездны. Горячие тонкие дорожки слёз очерчивают щеки. Одна за другой. Куда-то спешат. Обрывают свою короткую жизнь на острии подбородка, опадая на пол. Едва слышимые звуки соприкосновения звенят колоколами, отбивающими траур. Нахожу в себе силы утереть нос тыльной стороной ладони и, оглянувшись напоследок перед тем, как покинуть своё жилище, обуваюсь и хватаю скейт. Снова холодящий ветерок. Немного обжигает щёки с застывшей солью. Сушит. Огибаю людей, набирая невероятно скорый темп. Только так я могу хоть немного отвлечься от произошедшего. Но от кого я пытаюсь сбежать? От себя. И как бы я этого не хотел, не выйдет. Но всё же лучше пусть будет так, чем я буду сидеть посреди собственной комнаты и рыдать, как девчонка, убиваясь на свою тяжёлую судьбу. Пусть кто-то другой так будет делать. А я сильный. Смог тогда пережить острый нож в спину. Почему я не смогу пережить его снова? Почему?!