Цветок

Он не просил о чем-то особенном, когда Хуа Чэн выделил ему собственную комнату в Доме Блаженства. На самом деле он вообще ничего не просил. Тот сам решил — как всегда. И сам сделал — как всегда. И намеренно — Хэ Сюань был в этом уверен — дал именно ту, окна которой выходили на озеро позади дома. Иногда было сложно понять, что Хуа Чэн делал в насмешку, а что нет. С другой стороны, много лет тому назад он же сам сказал, что не станет общаться ни с кем рангом ниже Непревзойденного, указывая Хэ Сюаню путь к Тунлу. Когда Хэ Сюань вернулся, Хуа Чэн принял его в Доме Блаженства и, хотя внешне, казалось, не изменилось ничего, невозможно было не заметить скрытые перемены. Ему было позволено… многое. Пусть не все — трогать призраков и демонов города по-прежнему было запрещено, — но очень многое из того, что раньше казалось невозможным. Например, иногда просыпаться в спальне Хуа Чэна. И даже оставаться там, пока оба не займутся своими делами. А еще Хэ Сюань мог беспрепятственно ходить всюду, где заблагорассудится — кто бы посмел остановить еще одного Непревзойденного? Именно так, в один из дней, исследуя Дом Блаженства, он наткнулся на небольшое святилище Наследного Принца Сянлэ в глубине дома. Он знал про Се Ляня — конечно же, знал. Хуа Чэн рассказал, кем он был, да и сложно было не запомнить это лицо, сколь много этот человек значит, после того, как он видел те статуи в пещере Тунлу. Святилище было небольшим, с нарисованной Хуа Чэном — Хэ Сюань узнал его стиль, эти глубокие, яркие цвета и выверенные линии — картиной над алтарем. И свежими белыми цветами. Как он понял после, цветы приносили каждый день, сам Хуа Чэн приносил. Хэ Сюань как-то застал его за тем, как он бережно, так ему несвойственно, менял цветы. Левый, зрячий глаз на мгновение обдал его резким взглядом, а потом вернулся к цветам. Хэ Сюань, впрочем, научился еще годы назад смотреть и на Эмин тоже, чтобы определить настроение Хуа Чэна. Вот и сейчас красный глаз Эмина щурился, пристально глядя на него. — Ладно, ладно, — Хэ Сюань чуть насмешливо поклонился сабле, поскольку Хуа Чэн больше не смотрел в его сторону, и развернулся было уходить. — Если бы я не хотел, ты не нашел бы этого места, — лениво брошенные слова заставили его остановиться. — Полагаешь? — Хэ Сюань чуть обернулся, тонкие губы изогнулись в усмешке. — Знаю, — закончив с цветами, Хуа Чэн сложил руки вместе, поклонился алтарю и сделал шаг навстречу Хэ Сюаню, пристально глядя на него. — Несмотря на то, насколько я хорош в сборе информации и выведывании тайн? — Хэ Сюань хорошо знал, когда можно дразнить, а когда нельзя. Сейчас было можно. — М-м, — глаз Эмина теперь выглядел скорее веселым, сузившимся, словно улыбка. — Тск, тск, какое высокомерие и самонадеянность. — А ты бываешь забавным временами, Черновод. — Кто бы говорил. Лениво переругиваясь и подначивая друг друга, оба пошли в сторону спальни. *** По правде говоря, он никогда и не претендовал на место Его Высочества. Хэ Сюань никогда не считал себя кем-то особенным для Хуа Чэна. Он просто не искал добра от добра, пользовался его возможностями и тем, что Хуа Чэн мог предложить, в своих целях там, на Небесах, платя ему информацией о небожителях. Он не задумывался — не хотел — о том, имеет ли и сам какое-либо значение для Хуа Чэна. Так было проще. Так было безопаснее. Он запрещал себе думать об этом. Хотя и поймал себя на том, что слишком часто стал наведываться в ту часть дома, где находилось святилище Его Высочества, и смотрел на нежные белые лепестки цветов, отстраненно сожалея о том, что… Он никогда не додумывал мысль, предпочитая уходить и заниматься своими делами. Пока однажды, в какой-то из дней, когда он проснулся в своей комнате после ночи с Хуа Чэном, он не обнаружил ярко-алый цветок рядом на подушке.