Записи из подвала

Джен
PG-13
Заморожен
0
автор
Размер:
3 страницы, 1 часть
Описание:
Фанфик, основанный на RP игре Oxygen not included.
Посвящение:
Моим соролам и великолепным читающим!
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
0 Нравится 0 Отзывы 0 В сборник Скачать

#1

Настройки текста
Роберт сидел у полуразрушенной стены, оперевшись о нее своей дряхлой спиной, которая, казалось вот-вот сорвётся и сломается, диски его сдвинуться и каждый позвонок отдельно растрескается на части, покрошившись. Каждую косточку на нем было видно так, будто кожа его натянута на скелет, идеальное анатомическое пособие. От стены валилась штукатурка, иногда целые куски, а влажная, сырая, черная плесень разрасталась на ней, уничтожала изнутри своими спорами, так же, как отчаяние ползло по этим петлям в полу-затопленной колонии. Смерть была тут почтенной и жданной спасительницей, основавшей тут дом. Подопытная крыса тяжело выдохнула воздух из окоченевших уст, сидя у машины дьявола. Биопринтер заливался светом, представляющий адское пламя и божество для существа рождённого из него в темноте шахт. За людей они, логично, не считались, как расходники, плюнул и отправил на смерть. Чертов "Гравитос", ученые которые на него работают, нейтроний, чертовы люди, чертово время, разломы. Все к черту! Весь этот мир порождение сатаны в своем истинном воплощении. Рыжий раскис окончательно, хрипя и заливая свои сухие от пыли, грязи глаза слезами, тот чудом не ослеп. Он долго не плакал, очень долго, с момента постоянных экспериментов, издевательств, нападений, путешествий, просто разучился давить слезы. Вот просто разучился. А потом выжил из ума. А как было забавно, когда ему насильно возвращали рассудок, будто создание новых нейронных связей поможет ему очистить память от того ужаса, что он видит и видел. Единственное, о чем тот просит людей или убить его, или стереть память. Жалкое зрелище, от которого тошнило даже Роба. И Рэй видел это непотребство. Трое живых из двенадцати. А может даже большего числа. Видеть человека, подозрительно похожего на тебя как свое отражение в зеркале, молящего о воздухе о пощаде, а потом умирающего и сгнивающего на глазах, вгоняет в состояние ступора и экзистенциального кризиса, которое скатывается в абсурдизм и агностицизм. Ведь вопросы "Кто я? Почему я существую?" скатываются и упираются либо в реальность, либо в разум. И то и другое личный кошмар. Да и реальность как таковую Роберт отрицал, говоря что не может понять объективные вещи через свои субъективные взгляды, что было не понятно Рею, оставляя" светлую голову" думать над словами съехавшего от мук с катушек "однострадальца". И снова сотни вопросов о том, что вообще несет этот дурной. Браун взвыл, заревел, закусил губы в кровь и разрыдался, его гложет боль, страх и отчаяние. Ведь он узнал, и, собственно, узрел то, зачем он нужен. Слезы стекали по осунувшимся лицу, сверкали в полумраке напоминая битое стекло. Рею было больно смотреть на забитого товарища. Хотя тот сам был не лучше, грязен, перемазан в саже и пыли, волосы дубликанта были скомканы точно так же, как и кудри Рыжика, ставшими противного цвета. Парень слегка сжал губы нахмурился, подошёл и просто сел напротив. Но он продолжал судорожно рыдать и дрожать. Запах трупчины и сырости стоит в воздухе, обволакивая их плотной пеленой, хоть ножом режь. Но это не впервой. Рэй, даже фамилии у бедняги нет, положил руку на плече своего друга. Хорошо хоть его не назвали "шкварчик" или "пискля" как какое-то животное, просто грязное животное. Его голос рвал здешнюю давящую атмосферу, делая ее скорее еще более безысходной и жалкой —Роберт, перестань. Копия всегда была холодна к Голубоглазому. Как и Роберт к Рэю. Они ощущали отвращение друг другу (или только безумцу так казалось даже какое-то безразличие, будто бы не были одной крови, одного материала, одной печати. От этого было так холодно, и чувство вечного, противного одиночества скребло спину противными пальцами леденящего ужаса,даже если все хорошо. Сейчас же в нем что-то екнуло, видя, как "оно" забивается в угол, подобно напуганному зверю —Рей, ты не понимаешь, не понимаешь и не сможешь! Навзрыд сказал тот, лишь глупо скривившись и надрывисто закряхтев и начиная злобно таращиться, нет... Это не была злоба. Это был взгляд полного опустошения каши в голове, он, только возвращаясь в эти пещеры, чувствовал боль и ломоту. Вспоминая как по одному пальцу ему ломало руку, проходясь по каждой косточке в его руках. Вспоминая то, так его ноги отрывало, как его плоть, мышцы по лоскутку рвалась на части, а потом их пришивали, а гной валил из ран причиняя муки, как некроз полз по его стопам, и как его кровь с зеленоватым оттенком заливала пол хлюпала, пенилась, впитывалась в рваную одежду с дырами, когда в ней вязли сапоги. Вспоминал то, как хоронил останки новонапечатонного, трогая руками в веснушках гниющую плоть, похожую на зловонную желатиновую кашу с червями внутри, которые больно впивались в кожу и скапливались под ней шевеляшиемся колониями, пока ты выплескиваешь из рта кровь и содержимое желудка от такой инвазии. Роб ощущал собственное бессилие. Рэй просто расплылся, размяк, они не должны чувствовать сострадания как такого, не то, чтобы они лишены этого чувства, скорее оно им не надо. В бесконечном пространстве под толщей руды они одиноки. Его лицо наполнялось чем-то тяжёлым, похожим на свинец, будто бы хотело сползти с него, губы его скривились, брови нахмурились до боли в мышцах. Он почувствовал мурашки на своей худой и мраморной спине. Роберт смотрел ему в глаза, перестав рыдать, заткнув свой рот рукой, только всхлипывая, и размазывая слезы по опухшему красному лицу, которые все еще лились в три ручья из его серых глаз. Они померкли когда он понял всю свою никчемность. В горле встрял ком. Они переглядывались в этом мраке, сидя в луже крови, гнили и сточной воды с чьим-то содержимым. Впервые в их глазах видно что-то, кроме отражения друг друга и стен. Может даже живая искра. Роберт смутился, его лицо оставалось бледно как у сына самой Костлявой. Шмыгнул носом и опустил взгляд в лужу, в пол. Он озяб, немо открывая дрожащий от истерики рот. Его голос не слышен, даже несмотря на эхо подземных тоннелей. —Прости меня за все, что я наговорил. Прости за все содеянное мной. Прости за мое существование. Прости, прости, прости... Он замолк на время, его глаза были очень проницательными. Руки его медленно потянулись к плечам товарища, сжавшись на них с огромным трудом. —Рей... Я правда. Правда я. Сожалею. Я хотел отравиться, пустить пулю в лоб, но ты держишь меня тут. Для чего? Он шептал, сил на громкий и четкий голос у того не оставалось, да и голоса то не было. Все иглоцветы завяли, а мучные деревья не дают плодов. Тоже передохли. Еды, как и воды, нет. Пей из луж, жуй землю. Вся эта смесь выходила с рвотой в лихорадке. Рей долго не отвечал, отвел взгляд, смотря на руки на его плечах. Они сморщенные, полные рубцов, шрамов. Где-то нет пласта кожи. —Ответь мне, прошу. Но Рей продолжил молчать. Вода закапала, тот подполз ближе к холодному телу печати, выдыхая, и затем тяжело кривясь —Жизнь стоит того? Этот ответ ввел Роберта в странное состояние. Он пытался понять и принять то, что жизнь в плену того стоит. Нет, выживание за собственные мучения стоят этого? —Она стоит всех этих страданий? И Рэй снова молчит. Их тела дрожат от гула и сырости. Они дрожат от болезней, голода и собственных эмоций. Сероглазый прильнул к дружку в красной кофте, уткнувшись в того курносым носом, полным веснушек, дрожь шла по телу. Хоть что-то теплое, заставило его губы разомкнуться и щеки слегка порозоветь здоровым румянцем —Я не уверен в этом. Мы умираем, Рей, умираем. —Я понимаю. —Рей, знаешь что... Тот насторожился, его тонкие руки обхватили Рыжего за спину, еще сильнее притянув того к себе, странная картина. Тошнотворная,, даже приторная. Температура тут была комфортной для жизни, но все равно.. Зябко. Его раздражали эти нюни Роба. Но не сейчас. Сейчас другой момент. —Что.? —Пообещай мне, что если мы и сдохнем тут, не увидев конца, то мы умрем вместе. Это была страшная и странная просьба. У Рея бы не поднялась рука застрелиться из бластера, кои являются единственных их оружием. И то они все поломались, перегрелись, заржавели. Дрянно —Хорошо, Роберт, хорошо? Голос дрогнул, дубликант, лежащий на его плече, прижимающийся к его усохшему телу вздохнул, облегчённо и спокойно. Повисла тишина...
Примечания:
Бейте тапками, работа первая, критика нужна позарез, пожалуйста
Отношение автора к критике:
Приветствую критику в любой форме, укажите все недостатки моих работ.
© 2009-2021 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты