Встреча

       Проснулась я неожиданно и не поняла, где нахожусь. Я мало что помнила. Помню, как поругалась с дедом. Он увидел, как я вернулась раздетой и начался конфликт в ходе которого я выкрикнула, что он зря вообще ей позвонил. Психанула и, схватив свою ветровку, выбежала. В ветровке нашла триста рублей, просто пошла и купила пару бутылок пива. На голодный желудок слишком опьянило. А потом просто звонила кому-то и вот проснулась тут. Что было в этот промежуток и чья это квартира?        Нехорошие мысли стали закладываться у меня в голове и вскочив на ноги я огляделась. Обстановка дорогая. Ни у одного моего знакомого квартира так не обставлена. Смотрю на себя. В майке и в трусах. Меня ещё кто-то раздел.        Паника нарастала, и я уже корила себя за то, что вообще напилась. За то, что сбежала из дома. Вот и попала не пойми куда, не пойми к кому.        Кто меня раздел? Со мной что-то делали? Не думаю, что после такого меня бы стали одевать.        — Проснулась, — вздрогнув и резко обернувшись, так что голова аж закружилась, вижу её. Стоит вся такая бодрая и смотрит на меня. — Как самочувствие?        — Вы? — Неужели это она меня забрала?        — Ты хоть что-то помнишь? — Она облокотилась об дверной косяк.        — Нет.        — Тебе же лучше, — усмехнулась она и куда-то пошла. Иду за ней. — Еды у меня дома нет, так что кормить тебя нечем. Но могу сделать кофе.        — Что со мной будет? — Сажусь на барный стул.        — Не знаю, — она просто пожала плечами и посмотрела в окно. — Твоим воспитанием занимается дед, а не я. Но ему я конечно не сказала, что забрала тебя пьяную.        — Почему не сказали?        — Не знаю. Вот ты и скажешь если считаешь, что это надо. Я лично не считаю нужным вмешиваться в ваши семейные отношения.        — Почему вы не относите себя к нашей семье? Вы вообще моя мать. Почему такая отстранённость?        Она только вздохнула.        — Вы меня ненавидите? — Нехорошее предположение возникло ещё вчера, когда я ехала в трамвае. — Почему такое отношение?        — Пойдём, отвезу тебя домой.        — Ответьте! — Закричала я. — Мне всё это надоело. Я всю жизнь знала, что у меня есть мама. Но никак не могла понять, почему она не живёт с нами. Почему не принимает никакого участия в моей жизни. Мне хотелось, чтоб вы всегда были рядом. Радовались моим победам. Чтоб мне было к кому подойти и посоветоваться. Знаете, когда у меня начались месячные, мне было ужасно неловко подходить к деду и спрашивать почему так и как быть дальше. Просто, когда вы согласились о встрече я думала, даже не думала, а надеялась, что диалог с вами будет куда проще! Я надеялась, что вы не окажетесь такой хладнокровной. Если вы не заметили, то эмоций у вас просто нет. Вы всегда спокойная. Даже сейчас, когда я на грани расплакаться, вы держитесь в стороне. Словно мы не родные друг другу.        — По сути мы и правда чужие друг другу, — спокойно сказала она, и я расплакалась. — Зачем жить с розовыми очками, Карина? Просто прими как есть.        — А я вас любила все эти годы, — вытерев слёзы, подхожу к ней и смотрю в её холодные глаза. — Хранила вашу фотографию и надеялась, что вы тоже меня любите.        — Ты всё сказала? — Она поставила чашку на стол и холодно сказала. — Одевайся и пошли на выход.        И тут я просто обняла её, прижавшись всем телом к ней. Меня всю трясло, а слёзы без остановки текли из глаз по щекам и падали на пол.        — Вы даже не обняли меня при встрече, — закрываю глаза и слышу, как бьётся её сердце. — Вообще никаких эмоций.        Утыкаюсь лицом её в грудь, пачкая своими слезами её белую блузку. Она выше меня на полголовы, но подносить себя она умеет и кажется куда выше своего реального роста.        — То что могли дать мне вы, ни за что бы не дал мне дед. Пусть он меня и любит. Но он никогда бы не смог заменить собой мать.        Женщина стояла вся напряженная и даже не шевелилась.        — Я не прокаженная! — Знаю, что надо отпустить её, но это моя мать и я впервые её обнимаю. Не хочу отпускать, хоть и понимаю, что ей неприятно. — Не надо держать со мной дистанцию. Я тоже человек. Я тоже хочу внимания. И я честно хочу общаться с вами дальше. Хочу, чтоб вы меня спрашивали о моих делах. Рассказывали о себе. Я ведь о вас ничего не знаю, но понимаю, что вы меня не хотели.        — Это так, — сказала она и эти слова ранили меня. — Я не хотела. Но мне просто не дали сделать аборт. И вот, родив тебя, я просто решила оставить тебя у родителей. Они и хотели тебя, а не я. Вот пусть и воспитывают. Я лично буду развиваться дальше и строить свою карьеру.        Отшатываюсь от неё и в шоке смотрю. Моя догадка подтвердилась и от этого мне было очень больно. Ноги пошатнулись и я рухнула на пол. Прячу лицо руками. Она меня просто ненавидит. Я — ошибка. Она никогда не полюбит ошибку.        Женщина вышла с кухни и вернулась с моими вещами, протянув их мне. Одевшись, я вся мрачная спускалась с ней в лифте. Люда настояла, чтоб отвести меня. Выйдя на улицу я огляделась. Дорогой элитный район где квартиру себе позволить может не каждый.        Садимся в машину и я смотрю на свои руки. Она меня не любит и никогда не полюбит. Но я хотя бы попыталась.        — Я хорошистка в школе, — просто решила сказать ей пару фактов о себе, то что она вообще не спрашивала и даже не интересовалась. — У меня ни одной тройки. — Смотрю на неё. Вся такая напряженная. Крепко стискивает руль, что я вижу, как у неё выступили вены на кистях. — В шесть лет мне удалили аппендицит. — Никакой реакции. — В пять лет, играя на детской площадке, я случайно качелью выбила себе передние зубы. А в девять лет сломала себе руку. В двенадцать ногу. В четвертом классе я выиграла олимпиаду по математике. В седьмом классе участвовала в трех олимпиадах и в каждой из трех заняла второе место. — Вздохнув отворачиваюсь от неё. — Понимаю, вам не интересно. Для вас я никто и ничто. Ошибка зрелости. Если можно назвать тот возраст, в который вы меня родили, зрелым. — Вытираю глаза. — Я вас всё равно люблю. Несмотря даже на ваше отношение ко мне. И ту фотографию я всё равно буду хранить у себя.        — Какую фотографию? — Она резко затормозила и меня откинуло вперед. Сзади тут же стали сигналить. Люда нажала на аварийку и отстегнувшись повернулась ко мне. — Что за фотография?        — Я не дам вам уничтожить и её! — Отстёгиваюсь и уже готова выскочить из машины, но меня бесцеремонно хватают за шиворот и притягивают к себе. — Отпустите.        — Что за фотография? — Обожгла она меня горячим дыханием, схватив меня за руки и крепко держа, не позволяя дёргаться. — Да не дёргайся ты.        — Я не позволю вам отобрать её у меня! — Пытаюсь вырваться, но она оказалась достаточно сильной. — Это моя фотография.        — Нет, это моя фотография, — вздохнула она и прижала к себе. А потом она усмехнулась, и я виском почувствовала её горячую щеку. — Ну надо же, а я думала, что ничего и не осталось.        — Зачем было уничтожать собственные фотографии? — Пусть она сейчас меня держит, но мне всё равно приятно. Хоть какой-то контакт. — Неужели не могло прийти в голову, что когда я подрасту мне будет интересно узнать, как вы выглядите?        — Я не уничтожала фотографии, — вздохнула она, и я уловила в её голосе еле заметные волнительные нотки. — Это сделали родители. После того, как я бросила тебя. Фотографию эту я тогда вытащила прямо из огня. А потом спрятала в книгу.        А ведь фотографию эту я нашла как раз в книге. Уже не помню, что за книга была. Но когда я, схватив фотографию, побежала к деду тот побелел, но не отобрал её, а подтвердил мои догадки кто на фото.        Пользуясь моментом я прижалась к ней, но к сожалению такое счастье длилось недолго, и мы поехали дальше. Она отвезла меня домой.        — Не зайдёте?        — Нет, — она достала сигарету и закуривает. — И не горю желанием.        — Понятно, — открываю дверцу, но тут же закрываю её и смотрю в упор на женщину. — И всё равно я хочу продолжать с вами общаться. Я не прошу делать это каждый день. Но просто хочу, чтоб мы общались. Может когда-нибудь вы поменяете обо мне своё мнение.        — А оно и не было никогда плохим, — вдруг сказала она. — И про все твои победы и травмы я прекрасно знала. Дед раз в неделю звонил и рассказывал. Бывало, что я переводила деньги на тебя на него.        — Переводили деньги? — Не верю ей. — Дед говорил, что вы переводили только первое время после моего рождения. А потом просто перестали.        — Потому что мои родители настояли на этом. Заявив, что прекрасно могут обеспечить свою внучку. Но иногда дед мне звонит и называет сумму и на что она, и я без промедлений перечисляла её. Прошлый раз ты подхватила пневмонию, и дед тут же мне позвонил, и я перевела деньги на дорогостоящие антибиотики. Почему они не покупали тебе нормальную одежду, я не знаю. И по этой причине у меня есть вопросы к твоему деду. Потому что я всё же надеялась, что ты не бедствуешь. До такой степени, что в ветровке ходить зимой почти в тридцатиградусный мороз. Да я очумела при виде тебя. Это ты хочешь услышать? — Она опустила окно и выкинула сигарету, после чего полезла в карман шубы и что-то оттуда достав, протянула мне. Смотрю на пятитысячную купюру. — Возьми.        — Так у меня ещё с тех осталось…        — Бери, — настаивает она, и я беру деньги. — И куртку свою возьми. Она твоя, мне не нужна. И психовать так, Карина, в моём присутствии не надо. Я достаточно адекватная. И не надо считать меня конченной сукой. То, что я не эмоциональна — издержки профессии.        — А кем вы работаете?        — В своё время я организовала фирму, в которой являюсь главной. И всё что сейчас есть у меня, это всё благодаря фирме по продаже немецкого авто. В нашем городе около двенадцати автосалонов, и это я считаю именно в городе, а не за пределами. И девять автосалонов мои. И эта машина из моего автосалона. И та машина на которой ездит дед тоже из моего автосалона. Я ему её подарила на пятидесятилетие. Хотела потом подарить другую, но он отказался, сказав, что его и эта машина устраивает.        — Вы всё же согласны хоть иногда видеться со мной?        — Всё зависит от ситуации. Но твой номер я запомнила и если что, позвоню. А ты, если у тебя будут какие-то проблемы, то не бойся и звони. Независимо, где от моих обстоятельств и от того где я буду в этот момент, я помогу тебе.        Конечно, она, можно сказать, мягко меня послала, но всё равно это было в какой-то степени даже мирно, и я просто кинулась ей на шею обниматься.        — Вы всё равно классная, — и тут я сделала то из-за чего не стану мучиться. Просто поцеловала в щеку и тут же выскочила из машины.