Встреча

       А что если она решит, что я люблю её только из-за денег? Наверное, поцелуй был всё же лишним. Да и то, что мой дед с бабушкой сожгли её фотографии. Даже не знаю кому верить. Дед говорил совсем другое.        С тяжелым сердцем поднимаюсь к себе. Открываю дверь ключом и снова сигаретный дым. Дед слышит, что я пришла, но ничего не говорит мне даже, когда я захожу на кухню. И сажусь на табурет.        — Как тебя нашла Люда? — Только и спросил он.        — Я позвонила ей, — ужасно неловко перед ним.        — Даже не думал, что она приедет за тобой. Как она живёт?        — Хорошо. Узнала, кем она работает. Так же она сказала, что ты ей звонишь и рассказываешь обо мне. Почему ты об этом мне не говорил?        — А что я мог сказать? Сказать тебе, что общаюсь с твоей матерью в отличие от тебя?        — Зачем ты ей звонишь и рассказываешь?        — Потому что она просила меня об этом.        — Тогда почему она первый раз не захотела со мной встретиться и согласилась только после твоего звонка?        — Мне стало обидно за тебя. Я и позвонил и попросил её об этом. Почему она не согласилась первый раз, я не знаю. Когда я её попросил она согласилась почти сразу. Карина, у твоей матери достаточно сложный характер. Она сама многого достигла и того же требует и от других. Но что в её голове происходит, по твоему поводу я знаю? Но всё равно знаю, что в глубине души она любит тебя.        — Она сказала, что хотела сделать аборт. И что вы ей не дали.        — Мы с твоей бабушкой испугались, что она больше не будет иметь детей. Не то, чтобы медицина у нас никакая и прочее. Просто, мы знали, что ты у неё получилось случайно и что детей она просто не хочет. И когда родилась ты, она почти сразу же сбежала. Просто отдала нам тебя и всё. Если твоя бабушка считала, что сделала всё правильно, то я ещё сомневался. Ведь мы фактически насильно её заставили оставить тебя. Больше всего обидно мне было конечно за тебя. За то как поступает Люда. Вот твоя бабушка и психанула на этом фоне.        — И сожгла все мамины фотографии?        Он посмотрел на меня внимательным взглядом и кивнул.        — Было и такое. Тогда к нам как раз пришла Люда. Они поругались, и твоя бабушка просто схватила фотоальбом и стала сжигать все Людины фотографии. Вот та фотография что у тебя, я рад, что Люда смогла её тогда спасти. Хоть что-то. Позже правда твоя бабушка жалела о содеянном. Но ничего уже исправить было нельзя. Люда и сказала, что ноги её тут больше не появится и что знать нас она не желает. Но тебе всё равно помогала. Став постарше, она немножко изменилась. Повзрослела, наверное. Но эта обида всё равно с ней осталась и думаю, что останется навсегда.        Пока у меня были каникулы я всё же хотела провести их максимально дольше с… мамой. Конечно, называть её так было не привычно. Но я набралась решимости и позвонила ей. Она просто не взяла трубку. Были гудки и всё. Ну, может она на собеседовании или что-то в этом роде?        Так прошёл месяц. Мне ни разу не удалось позвонить ей. Она ни разу не перезвонила мне. В начале я правда верила, что она очень занята, но, когда увидела, как мой дед спокойно до неё дозвонился и о чём-то с ней поговорил, всё поняла. Она просто кинула меня в ЧС. Моя собственная мама кинула меня в чёрный список. Как странно звучит. И обидно. Я-то надеялась, что между нами стали налаживаться отношения. А оказалось, что ни фига.        — Не надо было тогда её обнимать и целовать, — корила я себя целый месяц.        И вот сейчас, стоя у доски и решив уравнение, за которое получила четыре, я возвращаюсь на своё место, всё ещё обвиняя себя во всём. Этой ночью я опять себя довела всеми этими мыслями и просто рыдала.        — Она ненавидит меня, — бубнила я в подушку, заливая её слезами. — Не надо было её обнимать. Не надо было.        Конечно, учиться я не особо любила. А нормальные оценки у меня получались спонтанно. Но сейчас именно учебой я старалась спасаться от плохих мыслей. Дома я нагружала себя не только домашним заданием, но ещё и уборкой квартиры. Но это не помогало. Я хотела с ней общаться и не понимала, почему она не хочет.        Я даже думала просто приехать к ней домой. Ну, не оставит же она меня в подъезде, даже не впустив в квартиру?        Может вообще взять мобильный деда и позвонить с него? Точно!        — Дед, дай мобильный, — смотрю на него, а он в телек.        — Зачем? — Всё ещё в телек.        — Позвонить надо.        И он дал. Тут же возвращаюсь к себе в комнату и нахожу её контакт, набираю. Гудки, гудки и вот она наконец-то ответила:        — Слушаю?        Моё сердце забилось от волнения. Как же давно я хотела с ней пообщаться.        — Пап, ну что там у тебя?        — Здравствуйте, это Карина, — она шокирована? Надеюсь, что не отключится.        — Карина, — повторяет она. — Что-то случилось?        — Да, — крепко стискиваю мобильный. — Почему вы не отвечали на мои звонки целый месяц? Я вам звонила. Надеялась, что поговорим, а вы просто игнорировали меня.        — Карина, — голос ровный и четкий, даже складывается впечатление, что она на работе. — У меня сейчас собеседование. Я перезвоню.        — Вы врете! Вы целый месяц не брали трубку, когда я звонила.        — Не могу говорить, — и она бросила трубку. Я же уже была настроена решительно. Поеду к ней. Вроде как помню, где живет.        — Дед, я гулять! — И тут же выскакиваю из квартиры. В кармане новой куртки нахожу мобильный. Тот что мне подарила она. Переставляю симку и вызываю такси. Всё же ехать туда далеко, а на улице не май месяц. По карте смотрю приблизительное местонахождение дома и вбиваю адрес.        На такси я ехала сорок минут. И, выйдя из него, даже растерялась. Район этот, но дома все одинаковы, а я не особо запомнила где тут и что тут. Пройдя мимо одного подъезда несколько раз, я всё же решила, что это нужный. Помню, что спускались на лифте, но что за этаж был, не очень. Так что просто стояла в подъезде и смотрела в окно на стоянку.        Близились сумерки, и вот я вижу знакомую машину. Как она паркуется, а потом из неё выходит мама. Идёт сюда. Тут же спускаюсь, чтобы встретить. В начале она даже не заметила меня, а потом, увидев, замерла. Хоть лицо ничего и не выражало, но я почувствовала её недовольство.        — Что ты тут делаешь? — Вместо приветствия сказала она.        — Вы были настолько заняты, что ни разу не ответили на мой звонок. А звонила я вам в течение месяца. Но вы отвечали только деду. Почему вы меня игнорируете?        — Дед знает, где ты? — Вздохнула она. — Уже поздно, поезжай к нему.        — Нет! — Иду к ней. — Почему вы так себя ведете со мной? Что я вам такого сделала? Я просто хочу начать общаться. Разве это плохо?        — Карина, я устала и хочу отдохнуть. Ты сейчас закидываешь меня обвинениями.        — За что вы меня ненавидите?        — Я не ненавижу тебя, — она просто берет и двигает меня в сторону, вызывая лифт. — Все? Можешь ехать домой.        — Я хочу остаться с вами.        — У меня полно работы. Давай увидимся на неделе. Когда у меня выходной будет.        — Вы врёте. Просто скажите, почему не хотите со мной общаться.        Двери лифта открываются и она заходит в кабину. Я вбегаю следом. Может я, действительно сильно навязчивая, но по-другому тут похоже ничего не добиться.        — Я действительно устала, — лифт остановился и мы быстро вышли. — А ты сейчас просто выносишь мне мозг. — Она достала ключи и открыла дверь. — Иди домой, Карина.        И я даже ответить ничего не успела как она закрыла дверь.        — Я буду тут столько сколько понадобиться, — сажусь на пол возле её двери. — И никуда не уйду.        Прошло около двух часов. Я всё ещё сидела под дверью Люды. Она не выходила. Мне уже дед звонил, но я не стала отвечать.        Смотрю на время, а оно уже близится к ночи. Дед раз десять звонил, не переставая, но я не ответила. Мне надо знать, почему она так себя ведет со мной. Почему такая ненависть. Я же ей ничего плохого не делала. Это она меня бросила при рождении.        Наверное, дед понял, где я и решил связаться с ней. Иначе просто не понимаю, как она так решила выйти в подъезд. Она встала возле меня, глядя внимательным холодным взглядом. От этого взгляда моё сердце сжалось. Поджав губы, я только обняла себя за колени и уставилась в пол.        — Карина, иди домой, — голос был настойчивый. Словно она мой начальник, а я её подчиненный. — Я сейчас вызову такси.        — Почему вы так пытаетесь от меня отстраниться? Что я вам сделала?        — Это не то, что следует обсуждать в подъезде, — отрезала она.        Вскакиваю на ноги и вызывающе смотрю на неё.        — Так вы меня даже в квартиру не захотели пускать! Неужели, чтоб попасть к вам в гости, мне следует напиться?        — Я передам деду, чтоб он с тобой хорошо поговорил.        — А я не с ним хочу говорить, а с вами!        По-видимому, ей всё же да не понравилось, с какой громкостью я с ней говорила. Поэтому, схватив меня за шиворот, она втолкнула меня в свою квартиру и, тут же зайдя следом, заперла дверь. Скрестила руки на груди и посмотрела (наверное, впервые) раздраженным взглядом.        — Карина, я хочу спать. У меня куча дел, а ты стоишь тут над душой и не пойми, чего хочешь.        — Я знаю, чего хочу! — Сжимаю кулаки. Я не собираюсь на неё нападать. Просто ругаясь или споря с кем-то, я всегда сжимала кулаки. — Я хочу знать, почему вы постоянно отстраняетесь от меня. Чем это я вам так не понравилась? Да и то, что вы залетели, это сугубо ваша вина и того парня, с которым вы занимались сексом. А не моя.        Она еле заметно побледнела. Щеки покраснели, а глаза странно блеснули.        — Успокойся, — бросаю взгляд на её руки. Вены просто выступают, словно она вся в напряге. — Кричать так не обязательно. Я тебе уже говорила, что у меня много дел и перезванивать на каждый не отвеченный мною вызов, я не стану.        — Так я вам звонила постоянно. Вы тупо кинули меня в ЧС!        Она вздохнула и просто прошла мимо меня на кухню. Я следом. На кухне стоял ноутбук, чашка с кофе и дымящаяся в пепельнице сигарета. Она прошла и, сев на стул, закурила. Я же смотрю на неё и не понимаю, как дальше быть. Может она сейчас будет меня игнорить? У неё хорошо это получается.        — Я хочу знать ответы, — буду давить на неё. Она же должна хоть что-то мне сказать.        — Я нормально отношусь к тебе, — она сделала глоток кофе.        — Но не любите. Вы ни разу не сказали мне, что любите меня. Ни разу. Словно мы с вами чужие.        — Если учесть кровную связь, то нет, — она посмотрела на меня сквозь сигаретный дым. — А если смотреть под другим углом, то ты права, мы правда чужие друг другу.        Сажусь напротив.        — Почему вы так относитесь ко мне?        — Я? — Она даже удивилась. — Я нормально к тебе отношусь. Если бы всё было плохо, то мы бы не разговаривали вообще.        — Скажите, почему такое отношение? Почему бросили? Почему игнорируете?        Она только усмехнулась и потянулась к кружке. Я же просто смахнула её одним движением. Кружка упала и разбилась, оставив на полу осколки и остатки кофе. Наверное, я переборщила. Но мне правда это надоело. Она и дальше будет молчат.        — Ты появилась по залёту, — сказала она, посмотрев на то, что я натворила. — А тебе желательно попринимать успокоительное. Такое поведение недопустимо при мне.        — Не меняйте тему! — Вскакиваю на ноги.        — А что мне говорить? — Она сделала глубокую затяжку, и я заметила, как дрожат её руки. — Что ты появилась в следствии изнасилования. Я думаю, что ты бы прекрасно меня поняла. Когда тебя насилуют, и ты понимаешь, что беременная первые мысли проскальзывают, что от плода надо избавиться. Что рожать этого ребенка не следует. Что воспитывая, ты видишь, как ребенок растёт и становится всё больше и больше похож на насильника. Ты бы смогла воспитывать его? Тем более, когда твои собственные родители запрещают делать аборт. Чуть ли не в квартире запирают. Контролируют, чтоб ничего не сделала. Меня контролировали целых девять месяцев. Ни разу не оставили одну. Им всё казалось, что я хочу убить тебя. Даже на поздних сроках. И родив тебя, я просто сразу же отказалась, отдав им. Да, ты мне не нужна была. И даже сейчас, глядя на тебя, я вижу лицо насильника.        Такое откровение стало для меня шоком. Я - ошибка. Побочный продукт изнасилования. Если так, то всё встаёт на свои места. Эта холодность и отрешенность от меня. Она меня ненавидит.        — Ясно. Понятно. Я - то, что вышло случайно и с чем вы свою жизнь никогда не согласитесь связать. А я всё гадала, почему вы меня бросили и не особо хотите со мной общаться. Вот она причина. Так глупо вышло. Я всю жизнь тянулась к вам, а вы не особо со мной и хотели хоть как-то контактировать. Простите тогда. Я не знала, что получилась вот так. — Затыкаюсь даже не зная, что сказать. — Знала бы кого вам напоминаю, так никогда бы не стала просить нашей встречи.        — Я вызову тебе такси, — сказала, поднявшись она.        — Не надо. Я сама доберусь.        Внимательно так смотрит.        — Хорошо, — она обошла осколки и лужу, положила руку мне на плечо. — Значит сама тебя отвезу.        — Нет! — Уворачиваюсь от неё. — Не трогайте меня. Вы всегда меня ненавидели. Зачем эта показуха? Вам просто противно находится рядом со мной.        — Ты сейчас взвинчена, — голос оставался всё таким же спокойным и холодным. — Ты не понимаешь, что несёшь. Поэтому будет лучше если я отвезу тебя к деду.        — Лишь бы отделаться от меня! — Меня переполняло чувство гнева. Противно стало самой от себя. Значит, я - дочь насильника. А дед говорил, что мой отец погиб в Чечне. Вот оно значит что. Папа не в первую чеченскую воевал, а просто изнасиловал маму. В глазах всё поплыло от слёз и, схватившись за ручку первого ящика, тяну на себя.        — Карина.        Рука сжимает рукоять ножа.        — Карина, положи нож.        — Вы меня ненавидите, — слёзы текут по моим щекам. — А я ведь даже не знала, что являюсь результатом такого омерзения. Пожалуй, правда вам следовало сделать аборт. Это было бы всяко лучше, чем всё это.        Я хотела ударить себя ножом в грудь, но не вышло. Люда подлетела ко мне и, схватив за руку, выбила нож.        — Отцепитесь! — Закричала я и попыталась её оттолкнуть. — Так будет лучше. Один чёткий удар, и вы меня больше никогда не увидите.        — Это всё эмоции, — проговорила она, крепче стискивая меня в своих объятиях. — Успокойся. Вот поэтому мне ничего и не хотелось тебе рассказывать. Чтоб не было такой реакции.        — Отпустите, — пытаюсь вырваться, но Люда, как оказалась, достаточно сильная. Она без особого труда удерживала меня. — Отпустите!        — Нет, — она крепко прижимала меня к себе. — Сейчас ты себя не контролируешь. Как я тебя отпущу? Чтоб ты снова схватилась за нож и попыталась убить себя? Надо будет, всю ночь держать буду.        Начинаю дёргаться и вырываться. Она меня ненавидит и всегда так будет. У меня никогда не будет мамы. Вот и всё. И возможно ей правда будет легче, если я умру.        — Пойдём, — и она потащила меня из кухни в одну из комнат и повалила меня вместе с собой на кровать.        — Отпустите!        — Я тебя свяжу, — прошептала Люда, схватив меня и прижав к себе. — И буду всю ночь охранять. Так что успокаивайся.        — Отпустите, — вышло достаточно убито, да и устала я уже вырываться. — Я вам не нужна. Я просто уйду и стану жить как дальше. Словно той первой нашей встречи никогда и не было.        — Я тебе не верю, — она прижалась щекой к моему виску и заставила облокотиться на себя. — Поэтому успокаивайся.        Пытаюсь отцепить её пальцы от себя и слышу тяжелый вздох. Люда только крепче прижала меня к себе и прошептала, касаясь губами моего уха:        — Ничего не выйдет. Даже не пытайся. Во мне столько кофе, что первой заснешь ты.