Барин

Слэш
PG-13
Завершён
143
автор
Пэйринг и персонажи:
Размер:
6 страниц, 1 часть
Описание:
— Ехайте домой, барин. Медовуха вчера крепкая была, вам, небось, причудилось чего или приснилось.

— Выпороть тебя прикажу, если не скажешь, — вопреки грозным словам, голос Джина был пропитан мольбой и отчаянием, нежели злостью. Не мог он навыдумывать себе, не мог Тэхён так просто его поцеловать.

Посвящение:
Работа написана на внеконкурс любовно-исторического фестиваля фанфиков "Любовь вне времени с BTS" **https://www.instagram.com/fest_fanfic_bts/**

Коллаж-задание **https://www.instagram.com/p/CKUF0BGH3Fy/?igshid=wbp3oxp9qvy0**

Примечания автора:
Шикарный эдит от **kadin** **https://www.instagram.com/p/CL4UloZHNdP/?igshid=2l5qez0pa8zm**

Мои авторские аккаунты: **https://www.instagram.com/ritika.rtk**
**https://vk.com/rritika**

Являюсь одним из админов творческого объединения в Инстаграме **Fest_fanfic_BTS https://www.instagram.com/fest_fanfic_bts** и пишу зарисовки (18+) в сообществе ВК в платной ленте **https://vk.com/qfbts_ff**

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
143 Нравится 28 Отзывы 42 В сборник Скачать

***

Настройки текста
Примечания:
Небольшую зарисовку-продолжение ищи здесь https://vk.com/wall-202043480_5
— Тяжко, барин? Ну-ну, потерпи чуток. Я девкам уже дал приказ, сейчас они с подполу рассолу холодного принесут. И чарочку. А? Чарочку хочешь? Верное средство. Под капусту или грибочки? Старый комардин* трещал без умолку и суетился, подливая горячей воды в лохань, где Джин, как проснувшись со хмеля, отмокал. От упоминания чарки он поморщился и схватился за виски. Головная боль колокольным звоном долбила изнутри, заставляла зубы сжимать крепче. Тело трясло в похмельной лихорадке, и молодой барин, не сдержавшись, застонал. Лишку вчера выпил, хватило куда с добром. — Отец дома? — Да где ж ему быть? Злой хозяин, как сто чертей. Прости, Господи, что наговариваю на благодетеля своего, — комардин быстро перекрестился и снова схватился за ведро. — Добегаешь, барин, отхватишь. Шибко хозяин вчера сердит был, чуть конюху, что притащил тебя, прутом не всыпал. Как услышал Джин про конюха, так воспоминания прошлого вечера обожгли сильнее крутого кипятка. По договору отца Джин должен был на смотрины ехать, дочку графскую сватать. Старый барин со свахами загодя отправился, а сыну велел следом подъезжать. Но женитьба Джину, что кость рыбья, поперёк горла стояла, оттого и с отцом вечные ссоры возникали. Тот совсем плохой стал, мечтал женить единственного сыночка, да внуков успеть понянчить. А Джин от невест как от огня бегал, давно понял — не интересны барышни ему были. Свой пол в нём больше охоты вызывал. Только таил ото всех постыдную правду и от себя гнал. Где это видано, чтобы мужчины вместо девушек парней предпочитали? Поехал Джин, только свернул не туда, в трактир подался. В трактире весело было, ароматная медовуха да компания громкая. Бродячие музыканты так удачно мимо проезжали, заскочили горячей похлёбки перехватить, а тут барин, молодой и богатый, угостил всех, в разговор втянулся. До потёмок Джин деньгами сорил, пока жена трактирщика ему глазки не начала строить, бесстыже грудями подманивать и, хохоча, на колени присаживаться. Вспыхнул он лицом тогда и сбежал позорно. Не привык девиц касаться, за ляжки их голые щупать. Настолько стыд его обуял, что с пьяну забыл лошадь забрать, пешком пошёл до дома. Путь не близкий, да и на улице не лето, зубы от мороза застучали, а лицо мигом обветрило. Джин старался шагать быстрее, но ноги не желали тащить тяжёлое пьяное тело, заплетались и разъезжались в разные стороны на скользкой дороге. Не удержав равновесие на пригорочке, барин неловко взмахнул руками и свалился в сугроб. Ну и ладно, полежит немного, придет в себя и дальше пойдёт. Только чем дольше лежал Джин, тем сильнее не хотелось вставать. Тут мягко, удобно, правда, холодно, но если натянуть шапку пониже и руки в карманы сунуть поглубже, то вполне сносно. Да и алкоголь в крови бегал, обманчиво согревал. Авось и не замёрзнет совсем. А замёрзнет, так поделом. За мысли грешные расплата, за взгляды на парней молодых, за развратную душу, за желания непотребные. Джин лежал в снегу, смотрел на звёзды мутным взглядом и думал. Всё у него есть: и жизнь богатая, и образование достойное, и будущее ясное. Всего вроде хватало, любой бы позавидовал, но почему-то хотелось не то горько рассмеяться, не то завыть. Дурным он родился, неправильным, будто с клеймом. Крест нательный давно снял, жёг он грудь, напоминал о запретах. А как влюбился барин, так совсем потерялся. Что же хорошего, жить и не сметь прикоснуться, взглядом задержаться. Оглядываться, скрываться, бояться, что кто-то узнает. За себя не боязно, плевать. Парню этому достанется, подневольный он, шкуру живьём сдерут, набьют соломой и на потеху зевакам у главной дороги выставят. Нельзя было рисковать, тем более парень наверняка здоровый*, не как его молодой хозяин. Месяц на небе то пропадал за тучами, то выглядывал, будто подмигивал, а Джин всё продолжал лежать. И не холодно уже было, в сон начало морить. Тихо кругом, ни птица крылом не взмахнёт, ни ветер не свистнет. Увидеть бы сейчас того парня, но вокруг только снег в лунном свете серебрился и небо мерцало звёздами. Хорошо и не страшно совсем, медовуха притупила чувства и сладко убаюкивала. Джин смежил веки и глубоко вдохнул морозного воздуха, чувствуя, как замерзает изнутри. — Руку давай. Чужой голос донёсся как сквозь толщу воды. А может, Джину приснилось? Но нет, кто-то крепко ухватился за ворот его полушубка и рванул замёрзшее тело вверх. — Вставай, говорю, околеешь здесь, до весны не найдут, — кто-то очень надоедливый не отпускал и тащил куда-то. — Ну же! Дурень пьяный! Вставай! Что за неуважительное отношение к барину? Кто посмел слова скверные говорить? А потом Джин открыл глаза, и дыхание перехватило — тот самый парень, в кого он тайно был влюблён. — Тяжёлый ты, барин, шибко, давай, помоги мне, ну! — приговаривал тот и, кряхтя, закинул закоченевшее на морозе барское тело на телегу, залезая следом. Джин завалился на тюк сена, лицом уткнувшись в сухую траву. Но спокойно лежать ему не дали, выхватили руки из карманов, сжали в горячих ладонях. Парень тот растирал ледяные пальцы, согревал своим дыханием, а потом расстегнул тулуп и сунул чужие руки себе под кафтан. Подушечки закололо иголками, зажгло, стало нестерпимо больно, и Джин мучительно простонал. — Что ж ты, барин, творишь? А если бы я мимо не ехал? Ох, дурная голова. Согреть тебя надо, ну-ка, повернись немного. Джина снова начали ворочать. Зашуршало сено, воздух вокруг наполнился ароматом сухих полевых трав. Нос защекотало, и барин от души чихнул. — Неужто простыл? Давай, обхвати меня. Вот так, — парень шире распахнул тулуп и расстегнул полушубок барина. Подтянул его ближе и навалил грудью на грудь, отдавая своё тепло. Джин послушно нырнул руками под тулуп и сомкнул пальцы на широкой спине. Носом зарылся в овчинный ворот, поближе в горячей шее подобрался. — Теплее? — Да, — выдохнул, чувствуя, как его пробирает озноб. Кровь начала разогреваться и тело залихорадило. — Спасибо, Тэхён. Тэхён, услышав собственное имя, вздрогнул и покосился на барина. Кто бы мог подумать, что он запомнил его. Крепостных у хозяев, считай, несколько сотен, а барский сынок никогда не слыл человеком хозяйственным. Дальше усадьбы и шагу не делал, куда ему конюха безродного по имени запомнить. — Ты не спи, барин, сейчас в дом тебя отвезу. — Нет, — неожиданно твёрдо ответил Джин и попытался отстраниться. — Да лежи ты, грейся. — Не хочу домой, Тэхён. Не могу туда. Сам не свой я там. Врать приходится, глаза отводить. Устал я изворачиваться, Тэхён, душа устала. Выслушай меня, сделай милость, — Джин выше подобрался и крепче стиснул свои руки. А потом зашептал жарко в самое ухо: — Больной я, Тэхён, тобой болею. Вижу тебя и жаром обдаёт с головы до ног. Не вижу — с ума схожу. Женить меня отец надумал крепко, а я бьюсь с ним, не могу на девиц смотреть, отвратны они мне. Только ты люб. Только про тебя все думы. Ненормальный я, испорченный, таких проклинают, но нет сил больше чувства сдерживать. Коль не рассказал бы тебе, умер бы. Тебе мою судьбу решать, всё снесу, только говори как есть, не томи ожиданием. Джин шептал и шептал, не замечая, как гулко стучит чужое сердце. Тэхён широко распахнул глаза от услышанного и замер. Дыхание углубилось, грудь заходила ходуном, каждое барское слово вскипало внутри, распарывало кожу. Барин ждал ответа, но ком, застрявший в горле, запечатал все невысказанные фразы. Джин зашевелился, осмелился посмотреть парню в глаза, а тот прожёг его взглядом, красноречивее всяких слов, притиснул ближе и накрыл губы своими. Джин, не ожидавший такого ответа, размяк под напором, вскинул голову выше и ответил на поцелуй. Жадно и неумело подставил свои уста, позволил распробовать себя и сам насладился вкусом сладкого поцелуя. А потом сполз щекой на грудь Тэхёна и зевнул. Разморило его от тепла, глаза закрылись сами собой. — Поспи, барин, проснёшься и забудешь обо всём. Ничего молодой барин не забыл. По утру первая мысль о Тэхёне была. И каждое словечко своё вспомнил. Не ответили ему ничего, но разве взгляд этот пронзительный и поцелуй жаркий не были ответом? Джин думал о своём долго, вода в лохани остыть успела. Надо бы съездить до конюшни дальней, на трезвую голову всё расспросить, в глаза посмотреть.

***

На улице было морозно. Зима в этом году выдалась студёная и буранная, люд молвил, что к жаркому и дождливому лету. Джин не разбирался в народных приметах и будь его воля выбрал бы круглогодичную осень. Сентябрь, например. Золотая середина, когда не надо было кутаться в сто одёжек. Но на дворе январь, и молодой барин подтянул меховой ворот повыше. Джин мог бы остаться здесь, у крыльца, и дождаться, когда ему подведут коня, но он видел, что Красавчик вышел из стойла, и поспешил навстречу. — Погодь, барин, — потянул за рукав Джина комардин. — Сейчас стремянные* будут, лошадей готовят. — Один поеду, — твёрдо ответил Джин. — Мне сопровождающие не нужны. — Ишь чего удумал! Негоже по потёмкам одному кататься. Старый хозяин прознает — нам никому не сдобровать. Он со вчерашнего не в себе. — Так ты прикуси язык, дядька. Кроме тебя болтать больше некому. Джин слушать комардина не стал. Перебежал через двор и подхватил под уздцы коня. Красавчик характера был кроткого, до самых дубовых ворот послушно следовал за человеком, а потом позволил себя оседлать и помчал по накатанной санями дороге в сторону чернеющего леса. За лесом конюшни были для рабочих лошадей, тех, кто весной в поле встанет. Джин раньше и носа своего там не показывал. Лишь пару раз заезжал, когда на зайцев охотился. Деревянное добротное строение встретило его тишиной. Барин спешился с коня и, привязав его к изгороди, кинул охапку сена. Тяжёлая дверь с трудом открылась, впуская в помещение не только человека, но и холодный воздух. Внутри было темно; Джин снял перчатки и хотел поискать масляную лампу, чтобы осмотреться, как в дальнем углу залаяла собака, а в стойлах заржали потревоженные лошади. — Фу! Место! — голос Тэхёна раздался неожиданно. Собака напоследок тявкнула разок и затихла. Джин хотел пройти дальше, но навстречу ему вышел Тэхён с зажжённой лампой всё в том же овчинном тулупе. — Барин? Что забыли здесь? — Поговорить пришёл. — Если хозяину донесли, что Звёздочка хромает, то чушь всё это, я… — Не об этом, — прервал Джин конюха. — Хм. А о чём? — Тэхён повесил лампу на гвоздь в стене, а сам зашёл в ближайшее стойло и взял в руки скребницу. Словно намеренно не смотрел на хозяина и всячески избегал дальнейшего разговора. — Ты знаешь о чём! Не смей отворачиваться! Нам нужно поговорить про вчерашний вечер. Ответа твоего жду на слова мои. От громкого тона лошадь всхрапнула и ударила копытом. Тэхён провёл по холке рукой, что-то приговаривая ей шёпотом, а затем промолвил: — Ехайте домой, барин. Медовуха вчера крепкая была, вам, небось, причудилось чего или приснилось. — Выпороть тебя прикажу, если не скажешь, — вопреки грозным словам, голос Джина был пропитан мольбой и отчаянием, нежели злостью. Не мог он навыдумывать себе, не мог Тэхён так просто его поцеловать. — Ваше право, хозяин. — Пожалуйста, — на грани слышимости проговорил Джин и стиснул в руках перчатки. Все в округе знали барского сынка, как человека капризного, высоконравного. Не в его характере было просить о чём-либо, тем более просить прислугу. Приказать — да. Взор его всегда был суров, и никто молодому барину не перечил никогда. Обнажить душу перед конюхом было сродни личного оскорбления. Но сейчас Джин не чувствовал себя униженным, ни перед Тэхёном. Он говорил, а сердце огнём горело — Тэхён даже взглядом не удостоил. Стоял вполоборота, гриву лошадиную приглаживал, молчал. — Стою перед тобой и прошу. Открытый я, всё тебе накануне как на духу выдал, без утайки. Всё про меня знаешь. Вчера сам целовал, а сегодня я противен тебе? Прогоняешь? Так помни — ходить буду каждый день. — Что же ты, барин, мучаешь меня? Железный я, что ли? — вопрос прозвучал громко. Тэхён вплёл пальцы в собственные волосы и крепко сжал пятерню. Джин видел его прикрытые глаза и сдвинутые к переносице брови. Слышал прерывистое дыхание, воздух со свистом выходил сквозь сцепленные зубы. Некоторое время ничего не происходило, только собака в углу возилась, да Красавчик на улице сеном шелестел. Джин уж было совсем сник, понял, что не добьётся ничего ни угрозами, ни мольбой. Он опустил голову и посмотрел на терзаемые им перчатки, чувствуя себя этими самыми перчатками в руках Тэхёна. Вздох его огорчения слился с чужим стоном, и в тот же миг Джина в грудь ударило волной — барина смело́ с места и впечатало в дощатую стену. Тэхён навалился всем телом, прижался, ухватился обеими руками за нежные щёки и заглянул в глаза. — Всю душу мне вытянул, — по тону конюха было непонятно — обвинял он барина или жалобно каялся. Да Джин и не пытался разобрать, ему бы сердце бешеное унять. Тэхён стоял так близко, что в его расширенных зрачках можно было себя рассмотреть, как в зеркале. Дыхание перехватило. Его пугал и одновременно распалял такой напор. Он чувствовал жар тела Тэхёна, слышал запах — пот, лошади, но это совершенно не отталкивало. А ещё руки. Сухие, мозолистые, те самые, что пять минут назад распутывали конскую гриву, сейчас обнимали барское лицо, проходились большими пальцами по вискам. Столько нежности было в этом жесте — у Джина ноги подкашивались, а Тэхён тихо продолжил: — Признаний моих хочешь? Так слушай! Я тебя полюбил когда ещё мальцом был. Смотреть на твой лик боялся, ведь кто прознает — не снести головы. Ненавидел себя. Днём мечтал дотронуться, по рукам себя бил, а ночами, как побитая собака, в подушку скулил. Тебя учиться отправили, думал вот шанс мой забыть, жениться, детишек народить… — Говори! — потребовал Джин, когда конюх замолчал и отвёл взгляд. — Не смог я, барин. Отец твой запретил, сказал рано. Надобно на него в полную силу поработать, а не о ртах голодных думать. А потом ты из заграниц своих вернулся. Чуть голову не сорвало, как тебя увидел. Красивый. Краше всех барышень каких я видывал, белых да румяных. Сердце моё так стучало, никак успокоиться не могло, к тебе рвалось. Всё, думал, беда. Натворю дел каких неправильных. Пошёл к барину и насилу в эти конюшни выпросился, подальше от искушения. — Тэхён, вот он я, незачем больше убегать. — Уходи, не баламуть меня, не сдержусь, барин, не смогу. Столько накопил в себе за годы, боюсь нет сил управиться со своими желаниями. — Я сам… Здесь… Тэхён, я приказываю, не смей от слов своих отступать. — Сам не ведаешь, о чём говоришь. Как же я, барин, касаться тебя смею? Тебя ж на белых простынях любить надо, брать на пуховых перинах, прижимать к мягкой кровати. Раздевать и кожу твою зацеловывать. Она у тебя нежная, барин, пахучая от мыла, нельзя её сеном вонючим портить. Ты же не кобыла, чтоб тебя в конюшне покрывать. — Я не девица, Тэхён, чтоб меня на перинах мять. — Но и не чернь. Где ты и где я. Что, сюда будешь бегать? Жёсткой соломой спину царапать? Ты не девица, но живёшь в высоком терему*, мне туда хода нет. — Я всё придумал, — Джин так же обхватил лицо Тэхёна руками и прижался своим лбом к его. — Есть у нас во владении усадьба, отсюда далеко, вёрст пятьсот. Глушь там, несколько крепостных и управляющий. Приказчика я сюда отправлю, а мужики подневольные в барские дела нос не сунут. — Старый хозяин не даст согласия. — Отцу я условие поставлю. Знаю его места слабые. Если ты согласишься, горы сверну. Поедешь со мной? — После всех признаний, куда же я денусь, барин? Только прикажи. — Приказываю… — Джин замолчал на короткое мгновение, а взгляд его затуманился. — Поцелуй меня, Тэхён, целуй жарче, чем вчера…
Примечания:
*Комардин - камердинер в просторечии.
*Стремянные - стремянными назывались слуги на конях, сопровождавшие бар во время поездок верхом, в том числе на охоте.
*Здоровый парень - не в плане большой или с хорошим здоровьем, а с традиционной сексуальной ориентацией.
*Высокий терем - здесь означает не высота дома, а положение/статус в обществе.

Ещё работа этого автора

Ещё по фэндому "Bangtan Boys (BTS)"

Отношение автора к критике:
Не приветствую критику, не стоит писать о недостатках моей работы.
© 2009-2021 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты