Все чёрные коллекции

Слэш
Перевод
NC-17
Завершён
315
переводчик
Автор оригинала: Оригинал:
https://archiveofourown.org/works/28982709/chapters/71125371
Размер:
81 страница, 8 частей
Описание:
Годжо наклоняется ближе – слишком близко, так близко, что Юджи думает, что он подходит для поцелуя, и это было бы странно, но, возможно, тоже хорошо – и улыбается. Затем он поднимает руку и снимает очки.

– Оу, - говорит Юджи, переводя дыхание.

Потому что он только что нашел свою музу.
Примечания переводчика:
Аоаооа, текст достаточно сложный, поэтому перевод может быть не очень, но я постараюсь редактировать доходчиво !!
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
315 Нравится 38 Отзывы 93 В сборник Скачать

Глава 6

Настройки текста
      Юджи не влюбляется. Потому что он знаком с Годжо Сатору всего месяц, и влюбляться еще слишком рано. Но если бы это было так, то он сравнил бы это с падением с длинного лестничного пролета: происходит и быстро, и одновременно по одной ступеньке за раз, и как только он начинает кувыркаться — остановиться невозможно.       Несмотря на его разговоры о том, что его оставили близкие, факт того, что все они были членами семьи — сначала его родители один за другим, а затем и дедушка — остаётся фактом. Он никогда не пытался сформировать долгосрочные отношения, у него никогда не было ни времени, ни интереса к этому. То, что он обнаруживает себя на ранней стадии, — это романтическая любовь, но как бы не любовь, просто привязанность, ясно? — сильно отличается от привычной нежности, которую он испытывал к своей семье.       Это хаотично, как буря: его встречи с Сатору иногда сладкие и медовые, иногда грубые и неистовые, но всегда настолько интенсивные, что они, кажется, крадут у него логику. Сатору обращается с ним с какой-то легкой небрежностью, по-видимому, ему совершенно комфортно рядом с ним в любой ситуации, что заставляет сердце Юджи трепетать. Он щедр на свое время, деньги и свое тело, никогда не упускает возможности провести рукой по щеке Юджи или поцеловать его в затылок, когда проходит мимо. Это такая близость, о которой Юджи никогда не знал, такая, которая возбуждает его. В обмен на щедрость Сатору он дает модели почти полную свободу действий.       Вот так он и проезжает по Токио с моделью в его нелепой спортивной машине, верх опущен, а Сатору носит подводку для глаз и помаду, что делает его каким-то образом дорогим и распутным. Или обедает в популярном и дорогом ресторане — Сатору сидит рядом с ним и ходит рукой под блейзером Юджи, чтобы ласкать его на виду у других посетителей. Или просто остаётся на ночь и ложится спать с рассветом, несмотря на то, что через два часа надо идти на работу. Безумные, экстравагантные занятия, о которых Юджи и не мечтал до встречи с Сатору.       В ответ, неожиданно, Сатору, кажется, наслаждается склонностью Юджи к простому домашнему уюту. Юджи учит модель, как делать фрикадельки для набэ, как делать домашние равиоли и заправлять их козьим сыром и оливковым маслом, как чистить простыни уксусом и пищевой содой, чтобы они получились белыми и свежими. Он берет Сатору домой в свою маленькую квартиру в Эдогаву, одевает его в брюки и свободную футболку и делает соленый попкорн вручную, пока они смотрят серию фильмов на DVD («Разве у тебя нет Netflix? Ты пытаешься удержать Цутай на плаву?»).       И, конечно, они говорят о моде. О последних новых коллекциях из Европы, о падающих линиях подола и декольте, о линии преемственности в KMTC, учитывая преклонный возраст их главы Гакуганджи. Иногда Юджи делает эскизы для Сатору: не высокой моды, а забавных повседневных нарядов. Он привык добавлять безликий манекен к своим эскизам, чтобы показать перспективы и длину рисунков; теперь иногда он добавляет копну белых волос, пару голубых глаз и длинные изящные руки. Сатору даже просит его сделать некоторые из них на бумаге, а не на планшете, и забирает их в качестве призов.       Это делает Юджи глубоко, ужасно счастливым.

***

— Ты опять это делаешь, — говорит Нобара. Она сидит напротив него, возится с клеевым пистолетом и какой-то сеткой, пытаясь создать розу, но получая только что-то вроде печального тюльпана. Юджи занят тем, что пробегает по машине, рассеянно покачивая головой и напевая: «Гадалки? Не верите им. Судьба? Не интересно. Я просто хочу знать правду». Это напоминает ему о кожаных сиденьях и губной помаде, о руке Сатору на его руке. — А? — говорит он, снимая ногу с педали и глядя вверх. — Ты светишься, — обвиняюще говорит Нобара.       Юджи моргает; краснеет.       Она продолжает: — Вытащи свой разум из сточной канавы. Или хотя бы поделись своими мыслями. Я умираю здесь от скуки. — Разве у тебя нет своей личной жизни? — спрашивает он. — Ты мне не нужна в моей галерее арахиса. Иди поговори с Маки-сан, если тебе так скучно. — В отличие от некоторых людей, я знаю, как провести грань между личной и профессиональной жизнью, — надменно парирует она. Юджи фыркает так громко, что Мегуми смотрит на него с другого конца комнаты, затем закатывает глаза и возвращается к своей работе. — Возможно, это самая неправдивая вещь, которую я когда-либо слышал от тебя, и на прошлой неделе ты утверждала, что Ральф Лорен станет брендом больших мужчин, который будут смотреть в 2021 году.       Нобара тычет клеевым пистолетом в кусок картона, над которым работает, останавливая капельницу. — Ух ты, принесите мне чай, Юджи! По крайней мере, я не сижу и не пою, как чертова голубка. Годжо —одна из самых причудливых фигур, но он уже давно играет на поле. Не спеши падать в это дерьмо вниз головой. — Я осторожен. — Ты просто пресмыкаешься. Он заставляет тебя есть из его рук. В сети уже ходят слухи о вас двоих. — В сети сплетничают обо всех, — отвечает Юджи. — Я говорил с Сатору-саном, мы оба хотим одного и того же. Бровь Нобары выгибается вверх. — Чего именно? — Кого-то, кому можно доверять. Она вздыхает, кладет свою сетчатую розу. — Юджи-кун… Годжо Сатору печально известен тем, что он незрелый, самовлюбленный мудак. Он интересуется собой, и только собой. Он не тот человек, которому можно доверять. Он играет с чем и с кем угодно. В особенности с твоим сердцем. — Ты просто повторяешь то, что читаешь на форумах сплетен. — Это не значит, что это не правда. — И это не значит, что это правда. — Он выпрямляется, кладет руки на подлокотник швейной машинки. — Смотри, Нобара. Я ценю эту мысль. Но тебе не нужно беспокоиться обо мне. У меня все под контролем. Я не собираюсь влюбляться в первую попавшуюся модель, ясно?       Она одаривает его долгим, тяжелым взглядом, затем, не говоря ни слова, хватает свою розу и возвращается к попытке заставить сетку подчиниться.       Юджи берет ткань в обе руки, нажимает на педаль и начинает подавать ее через машину.       Черт, когда это он успел стать таким лжецом?

***

      Идет дождь. Тяжелый, бесконечный дождь, падающий из сланцево-серых облаков и делающий мир чистым.       Они устроились на потрепанном диване Юджи, купленным в специальном магазине по переработке отходов в хипстерском твиде, и смотрят телевизор с низким звуком. Юджи лежал, уткнувшись головой в подбородок Сатору, прижимая своего возлюбленного к подушкам. Время от времени модель потирает правую руку, как будто ей неудобно. Его тонкий браслет, простая цепочка с маленьким медальоном, прыгает на запястье. На серебряном медальоне запечатлен один иероглиф: Бесконечность. Юджи никогда не спрашивал его почему. — Ты в порядке? — спрашивает Юджи, потирая руку в четвертый раз, впиваясь большим пальцем в бледную плоть.       Сатору моргает, смотрит на него сверху вниз и следит за его взглядом. — Ох. Я даже не заметил, что делаю это. Я сломал её несколько лет назад, и они вставили булавки. Под дождем иногда болит. — Скрипучий старый человек, — дразнит Юджи-кун. — Может, мне лучше поцеловать ее? — Он извивается и наклоняется, чтобы подобрать слова к действию, но Сатору отстраняется. — Не все надо целовать, чтобы сделать лучше, — говорит он, садясь так, что Юджи соскальзывает к нему на колени, лежит и смотрит на него. Выражение его лица задумчивое, спокойное, но отстраненное. — Что вы имеете в виду? — На некоторых ошибках следует учиться, а не потакать им, — мягко говорит он. — Не то чтобы я думал, что ты совершал подобные ошибки, — добавляет он и проводит рукой по волосам Юджи. — Сатору-сан? — Одна из многих вещей, которые я обожаю в тебе, это то, что ты думаешь, что любовь — это что-то… пленительное, бездыханное, здоровое. Домашняя еда и объятия на диване. — Он проводит пальцами вдоль линии волос Юджи, поднимая его короткую челку большим пальцем.       Юджи в замешательстве поднимает глаза. — Разве не так? Я что-то упустил? — Нет. Ты все делаешь правильно, ничего не меняй. Но не все так добры. Любовь так же может быть обладанием и властью. А это опасная комбинация.       Юджи протягивает руку и хватает его за руку. Опускает его на свое сердце и переплетает их пальцы. — Я всегда буду тем, кому ты можешь доверять. Тем, на кого можно положиться. Я никогда не причиню тебе вреда.       Сатору улыбается, сжимает руки. — О, я знаю. Это не по твоей природе. Ты думаешь, что я делаю для тебя только лучшее, но на самом деле я делаю для тебя все, что в моих силах. Этого…недостаточно. — Он подносит пальцы Юджи ко рту и целует их, один за другим. Тепло вспыхивает в животе Юджи, излучаясь наружу. — Я верю, что ты хороший человек, Сатору-сан. — Мм. В следующий раз, когда я привезу тебя в город, я напомню тебе об этих словах, — мурлычет Сатору и поднимает его навстречу в поцелуй.

***

      У Юджи никогда не было ночёвок в городе, как думает Сатору, — отчасти потому, что ночная жизнь Сендая скучна по сравнению с Токийской, но в основном потому, что он не был воспитан в богатстве и славе.       Они ходят в самые модные клубы Синдзюку, все из стекла и хрома, Юджи в кои-то веки позволяет Сатору одеть его (в брюки в тонкую полоску и обтягивающую шелковую рубашку, которая обтягивает его мускулистый торс и демонстрирует его достоинства в лучшем виде). Сатору носит обтягивающие черные кожаные штаны, которые не оставляют ничего для воображения, и клубную рубашку Юджи, предназначенную для него — аккуратный коллаж из бриллиантов, сшитых из разных оттенков и фактур черной ткани, какой-то твердой кожи или льна, какого-то прозрачного шифона или вуали. Он ловит стробоскопические огни, двигаясь, превращая то, что на первый взгляд выглядит мягкой черной рубашкой, во что-то удивительное. На изготовление ушло несколько дней, Юджи пришлось вырезать и сшить вместе все бриллианты, а затем вырезать и сшить заново части рубашки вместе, все время планируя лучшее расположение рисунка.       Клубы темные, шумные и полные горячего давления тел, наряду с искусственным дымом и меняющимися огнями. Сатору танцует как гребаный профи, гибкий и соблазнительный, а иногда и откровенно похотливый, держась поближе к Юджи на танцполе, словно отпугивая конкурентов. Как будто Юджи был тем, на кого они все смотрели голодными глазами.       Не было никакой конкуренции, конечно, потому что Юджи смотрит только на него. На то, как неоновые огни отражаются в его блестящих белых волосах, на то, как его бедра изгибаются в такт ритму, на то, как он откидывает голову назад, словно в экстазе, и проводит руками по телу Юджи.       Есть напитки, коктейли, о которых Юджи раньше никогда не слышал, и чистая водка, и скотч, и сигареты, от которых он отказывается — если есть что-то менее законное, Сатору не подпустит его к себе. А в мужском туалете — срочные, отчаянные поцелуи, иногда заканчивающиеся в глухих переулках, пропахших мочой и мусором. Сатору всегда старается держать их подальше от папарацци, похоже, у него есть шестое чувство насчет камер.       Юджи знакомится с некоторыми коллегами Сатору — моделями, высокими, красивыми мужчинами и женщинами, чьи лица он видел в журналах и на взлетно-посадочных полосах. Они безусловно красивы, как Сатору, с идеальной костной структурой и движениями, которые излучают элегантность. Юджи хотел бы одеть их, хотел бы видеть их в своих рисунках. Но почему-то они не захватывают его воображение так, как это делает Сатору. Он будет проектировать для них, потому что это его работа и его страсть, но не потому, что ему это нужно. Не так, как с Сатору.       И это, кажется, вполне устраивает самого Сатору. Он любит внимание, а Юджи-больше всего. Любит знать, что все взгляды устремлены на него, и что Юджи висит у него на руке. Он иногда дуется, когда Юджи танцует один, или разговаривает с кем-то в баре, или выходит на улицу, чтобы подышать чистым прохладным воздухом после давки в клубе. Именно в такие ночи он больше всего нуждается в постели, требуя, чтобы Юджи два, три, а иногда и четыре раза толкнул его в матрас.       Требуя все, что может дать Юджи, как будто убеждая себя, что все это принадлежит ему.       И в действительности, Юджи не возражает. Потому что все это принадлежит ему.

***

      Два блейзера, которые следуют в заказе Сатору, занимают больше недели, чтобы сделать каждый, учитывая необходимость идеально подогнать их и сшить подкладку, что всегда привередливо. Юджи складывает шелк в швы, зашивает карманы и вручную пришивает пуговицы, беря несколько советов у Мегуми, который лучше всех в доме в этом разбирается.       Он приносит их к Сатору, чтобы сделать окончательную примерку, снабженный мелом, булавками и рулеткой; куртки аккуратно сложены в папиросную бумагу.       Сатору приветствует его поцелуем и улыбкой, втягивает в квартиру, прижимает к стене и прижимает к губам еще несколько небрежных поцелуев. Юджи останавливает его, пока он не зашел слишком далеко. — Я здесь по работе, Сатору-сан. — Мы могли бы сделать и то, и другое. — С тобой никогда не бывает простой быстрой примерки. — Быстрой? Боже упаси. Когда я трахаюсь, я хочу наслаждаться этим, — мурлычет он, проводя рукой по плечам Юджи. — Тем больше причин не начинать, — отвечает Юджи. Он кладет сумку на стол и достает завернутые в папиросную бумагу куртки. — Они готовы к примерке.       Как ворона, привлеченная внезапным блеском, Сатору перестает протестовать и скользит, разворачивая куртки. Первый — резко скроенный, но довольно стандартный вечерний костюм. Второй — тот, с которым Юджи убедил его попробовать какой-нибудь цвет –закругленные лацканы с красной строчкой. Подкладку он сделал темно-бордовой, почти черной, но с достаточным количеством красного, чтобы бросалось в глаза. — Разве ты не умница? — одобрительно спрашивает Сатору, проводя большим пальцем по идеально сшитой подкладке. Он смотрит на Юджи, улыбка играет на его губах. — Никто никогда не одевал меня в этот цвет. Все думали, что это меня смоет.       Юджи качает головой. — Это сделает тебя красивым и элегантным, но скрытным. — Может быть, мы попробуем это для нашей следующей партии, — говорит он, и Юджи чувствует, как что-то трепещет у него в животе. Сатору никогда не упоминал, что произойдет после того, как эта партия будет выполнена, кроме того, что он ясно дал понять, что хочет продолжать встречаться с Юджи на личном уровне. В профессиональном плане он надеялся — ожидал — что Сатору, по крайней мере, даст ему какое-то повышение; в конце концов, он ясно дал понять, что намерен поддержать Юджи. Больше заказов, однако, это было бы мечтой. — Сатору-сан, — говорит он тихим голосом. Сатору смотрит на него, и он сглатывает. — С удовольствием, — говорит он. — Сколько угодно.

***

      С рубашками и блейзерами покончено, остались только брюки и юбка. Юджи не тратит так много времени на штаны; они прямые и грубые, но не слишком изобретательные.       Юбка, однако. Ему снится юбка. Он проводит дни за её планировкой, затем целое утро вырезает, затем еще несколько дней собирает все части вместе. Когда дело сделано и он остановился на форме юбки, он уже знает, что создал что-то впечатляющее, что-то уникальное. — Ты должен попросить Ягу-сана поместить её в журнал, — говорит Мегуми, когда они изучают её, сидя под вечерним солнцем. — Я не могу — это частный заказ. — Тогда попроси Годжо позволить тебе сделать исключение. Это заслуживает внимания. Это самое лучшее, что делали в Дзюдзюцу за долгое время. А может и за всё его существование. — Нет, это было бы слишком эгоистично. И кроме того, это только для Сатору. Видеть другую модель, носящую её, было бы… отвратительно. Неправильно.       Мегуми бросает на него раздраженный взгляд. — Юджи, в этом деле ты должен быть эгоистом. Кричи о себе звездам. Труби свое имя повсюду, иначе никто его не вспомнит. — Сатору-сан собирается мне помочь. Он сказал, что он будет продвигать меня по-своему. Я доверяю ему. — И что он сделал для тебя? — Он подарил мне кучу новых подписчиков в Instagram, — говорит Юджи. — Половина из которых ненавидит тебя до глубины души за то, что ты его мальчик-игрушка, а другая половина, вероятно, просто надеется, что ты напишешь что-нибудь о нем. Это не продвигает тебя как дизайнера, Юджи.       Юджи указывает на юбку. — Я только что закончил его заказ! Вы с Нобарой должны дать ему шанс. — Когда у тебя такая репутация, как у Годжо Сатору, твоя работа — показывать себя другим. Не ожидайте выгоды от слухов и сомнений. — В нем есть нечто большее, чем ты думаешь. Больше, чем он показывает, — говорит Юджи. — Я ему доверяю — Ладно, — вздыхает Мегуми. — Тогда ему лучше доказать, что он достоин твоего доверия. Или я оторву ему голову, если он сюда заявится.       Юджи улыбается и кладет руку на плечо Мегуми. — Спасибо. Пойдем, выпьем кофе. За мой счёт.

***

      Юджи заворачивает брюки и юбку, аккуратно упаковывает их в легкие картонные коробки, а затем в сумку. Он просит Нобару помочь ему завернуть их, от чего она демонстративно отказывается («Что, ты думаешь, раз я женщина, то я прирожденная упаковщица подарков? Спроси Мегуми, сексистский кретин»). Мегуми нет поблизости, и он никак не может спросить Маки или Май, поэтому он просто оставляет их в неприкрашенных коробках и направляется к станции метро Харадзюку.       Его впустили в здание Сатору — к настоящему времени модель разрешила ему войти без сопровождения консьержа — и теперь он стучит в его дверь.       Сатору открывает ее, бледный и осунувшийся, с растрепанными волосами. На нем только спальная одежда, несмотря на то, что сейчас четыре часа дня. — Юджи, — драматично объявляет он, — у меня такое похмелье. — И он обнимает Юджи за плечи, уткнувшись лицом ему в шею. От него пахнет сигаретным дымом и спиртным перегаром.       Не совсем та реакция, на которую он надеялся, но Юджи не может не улыбнуться. — Ладно. Давай, пойдём. — Он тащит его через прихожую, снимая ботинки, к дивану. Он снимает с себя Сатору и кладет его на диван. Затем он идет, берет прохладную тряпку и возвращается, чтобы вытереть лицо и шею; Сатору вздыхает и спускается с дивана на пол, чувствуя себя так, будто он смертельно болен. — Тебе нужен уголь и жир, — ставит он диагноз. — Почему это звучит так хорошо? — слабо удивляется Сатору, откинув голову на подлокотник. Юджи оставляет его распростертым на полу и отправляется исследовать содержимое холодильника. Там яйца, соевый соус, бутылка белого вина, остатки салата и коробка суши. Сатору заказывает большую часть еды. — Я только схожу в магазин, — говорит Юджи, закрывая пустой холодильник. — Я вернусь через десять минут. Сатору просто стонет в ответ.       Он выходит, бежит в местный продуктовый магазин и покупает бекон, хлеб, масло и апельсиновый сок. Он спешит назад — вся процедура в обратном порядке — и позволяет себе вернуться в квартиру. Сатору все еще лежит на диване, теперь слабо напевая какую-то очень плохую мелодию.       Юджи зажигает газовое кольцо и кладет на сковороду бекон, затем нарезает хлеб и загружает его в тостер. На всякий случай он разбивает пару яиц — если Сатору они не нужны, то он сможет их съесть. Он намазывает бекон жиром, поджаривает ломтики, пока они не станут хрустящими, и яйца, пока они не подгорят по краям. Тост он вытаскивает и намазывает маслом. Затем он кладёт все это на тарелку и наливает немного сока. — Кушать подано, — говорит он и ставит тарелку на стол.       Сатору поднимается, как медведь выходящий из спячки, шатаясь, глаза затуманены, плечи поникли. Он плюхается на стул, который Юджи пододвигает для него, и начинает медленно есть. Он нарезает бекон, нарезает яйцо и кладет их на вилку, жует, прежде чем проглотить.       Постепенно он набирает темп, режет все решительнее и выпрямляется по мере того, как ест. Он убирает тарелку и допивает апельсиновый сок. — Лучше? — спрашивает Юджи. — Намного. — Я так понимаю, ты вчера допоздна гулял? — Мм, после съемки сразу на вечеринку. Открытый бар. Много скучных людей. Опасная смесь. — Мне почему-то кажется, что ты сам виноват в своем несчастье, Сатору-сан. — Жестоко, — говорит Сатору, но с улыбкой. — Почему ты здесь, Юджи? Кроме того, чтобы оторвать твоего бедного парня от пола, а потом издеваться над ним.       Юджи моргает. — Последняя партия твоего заказа. Ты не помнишь?       Сатору оживляется, отодвигает тарелку и садится. — Отлично. Где они?       Юджи идет к выходу и поднимает сумку, которую он уронил, когда Сатору бесцеремонно плюхнулся на него сверху. Он приносит её, отодвигает тарелку на более безопасное расстояние и кладет две коробки на стол. Сатору открывает первую — его штаны из грубой ткани с таким же грубым, почти незаконченным кроем; они подходят для прогулок на свежем воздухе. Он вытаскивает их, осматривает швы и карманы. Он встает и позволяет им развернуться, чтобы упасть на землю, рассматривает их на своих длинных ногах. — Не мог бы ты достать мне нижнее белье? — спрашивает он; Юджи кивает и идет в спальню.       У него есть несколько комплектов одежды для неожиданных остановок, которые хранятся в ящике в шкафу Сатору. Он, конечно, видел одежду, висящую и сложенную на открытых полках, но есть несколько закрытых деревянных ящиков, которые он никогда не исследовал. Он распахивает их, находит в одном шелковые носки, заглядывает в другой. А потом, в третьем, он находит нижнее белье Сатору. Большинство из них совершенно обычные — боксерские трусы и несколько пар трусов, черно — белых и пара цветных. И, аккуратно сложенные спереди, какие-то очень кружевные вещи. С бешено бьющимся сердцем он вытаскивает одну ярко-розовую, пенистую и тонкую, и возвращается в гостиную.       Сатору уже снял свои свободные фланелевые спальные штаны; Юдзи на мгновение восхищается им, когда он пересекает комнату. Он протягивает Сатору нижнее белье. — Мне не нужно возвращаться на работу после этого, — говорит он, когда Сатору переводит взгляд с розового кружева на его лицо.       Модель по-волчьи улыбается и надевает нижнее белье. На его бледной коже оно выглядит до смешного жарким, кружева скудные, но дорогие, узоры богатые. Юджи наклоняется и проводит большим пальцем по нему, когда она тянется по суставу бедра Сатору, целуя его в шею. Сатору поднимает руку, чтобы погладить затылок, пальцы скользят по его коротко остриженным волосам. — Ты такой красивый, — выдыхает Юджи, и Сатору вздрагивает от его горячего дыхания. — Я мог бы смотреть на тебя вечно. — Вечность — это очень долго, — тихо говорит Сатору и отступает. — А пока давай попробуем вот это. — Он влезает в штаны, натягивает их и застегивает. Стиль очень английский, он выглядит как лорд. Юджи проскальзывает обратно в комнату Сатору и достает хрустящую белую рубашку, чтобы заменить старую поношенную футболку, в которой он был; в ней Сатору выглядит выдающимся. Элита. Как мораль и старые деньги, а не человек, который сделал свое состояние на своей внешности. Юджи смотрит на подолы и оценивает их правильную длину.       По-видимому, Сатору уже оценил. — Они хороши, Юджи. Отлично.       Юджи кивает. — Тогда есть еще кое-что. — Он показывает на последнюю коробку.       Сатору поворачивается и снимает крышку, затем лезет внутрь. Он вытаскивает длинную юбку, белый шелк вспыхивает, как голубиное крыло, в позднем свете, проникающем в окна во весь рост. Сердце Юджи бешено колотится в груди, его кожа внезапно стала влажной от пота. Ему больше всего на свете нужно одобрение Сатору, его хорошее мнение важнее, чем мнение Мегуми, или Маки, или даже Яги.       Сатору медленно выскальзывает из брюк, затем залезает в юбку, подтягивает ее и застегивает молнию. Она точно обхватывает его талию и бедра, растягиваясь по его сильным бедрам и опускаясь по прямой линии до середины голеней. Когда он смотрит вниз, это простые черные ножны. Затем он делает шаг вперед, и потайная панель раздвигается, застенчиво вспыхивая белым шелком. Он идет в спальню и рассматривает ее в зеркальных дверцах шкафа, медленно поворачиваясь и перемещая свой вес, чтобы увидеть, как падает ткань.       Юджи последовал за ним, сидит, наблюдая с края кровати, его руки свободно скрещены на животе, пальцы впиваются в кожу. Когда Сатору поворачивается к нему, он не улыбается, его лицо серьезно, и Юджи чувствует, как его желудок сжимается. Нахлынули сомнения: не ошибся ли он? Разве что-то неправильно? Не то, чего хотел Сатору?       Сатору подходит к нему и, наклонившись, легко хватает его лицо обеими руками. — Это, Итадори Юджи, совершенство, — говорит он и наклоняется, чтобы поцеловать его.       Все его сомнения — и голоса Мегуми и Нобары в глубине его сознания, говорящие ему быть осторожным — вылетают прямо в окно. Он наклоняется в поцелуе, прижимая их тела друг к другу.       Это кажется ему правильным.
© 2009-2021 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты