Ад твоего сердца

Джен
NC-17
В процессе
28
автор
Размер:
планируется Макси, написано 150 страниц, 8 частей
Описание:
Ад примет в свои объятья всех: героя, лжеца, даже праведника. Ад никогда не брезгует тем что способны предложить люди, а люди, стремясь жить по заповедям, скорее всего так и не смогут увидеть блаженных садов. Королевство стен, это наземный Ад. Он населен демонами и теми кто борется за право существовать. Люди с крыльями на спинах не ангелы, что стремятся победить скверну. Они ищут смысл своего существования в знаниях, но находят только смерть. Никому нет дела до их войны, мне уж точно нет. 
Примечания автора:
Это большая работа. Идея заключается в раскрытии нескольких главных героев, а так же альтернативного развития событий. Некоторые события полностью повторяют канон, в некоторых моментах все основано на фанатских теориях, моих собственных, а так же фантазии. 

Стоит сказать, что я старалась предать каждой фразе и движению персонажей смысл. Все увиденное и описанное лишь субъективное мнение попаданки и соответственно оно будет меняться в соответствии с событиями, которые она будет переживать. 

Публичная бета включена, укажите на ошибки, если несложно. 

Критика, теории, отзывы приветствуются и поощряются. 
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
28 Нравится 12 Отзывы 5 В сборник Скачать

Глава 3. Надежда. Часть вторая

Настройки текста

Глава 3. Надежда Часть вторая

Ханджи попрощалась со мной и сказала заходить к ней в лабораторию, если что-нибудь понадобится, не забыв уточнить, что она ждет не дождется моих рассказов о магии. Я кивнула, зная, что этого никогда не произойдет. Мы с Бейтсом шли по коридорам штаба, и он иногда открывал рот, изрекая что-то заезженное о погоде и о еде в столовой, пока я боролась с нарастающей агрессией из-за недостаточно плотного завтрака. Все утро каждая мелочь буквально выводит меня из себя, но еда… Я, конечно, ожидала пыток голодом, но ведь это солдатская столовая. По моим скромным знаниям, солдат кормили хорошо, пускай из-за достаточно большой нагрузки получаемого им часто было мало. А что здесь? Придется поверить Ханджи и дожидаться обеда. Пускай она и вылизала тарелку, это вовсе не значит, что ей понравилось — ведь так? Раз в неделю, в ресторане «Сад вкуса» в Леоне, подавали ланч, состоящий из брускетт с авокадо и красной рыбы на аперитив, супа гаспачо приправленного синим сыром, а в качестве основного блюда были медальоны из баранины с клюквенным соусом — удовольствие от одного только вида блюд, рот наполнялся слюной, а запах… Какой же чудный сыр, и как он тянулся, когда ложкой зачерпываешь чуть супа и подковыриваешь расплавленную шапочку. Я там обедала каждый раз, когда мы с князем посещали Леон, к тому же, мне посчастливилось познакомиться еще с женщиной, открывшей это заведение. Сорок с лишнем лет назад, эта удивительная женщина, хозяйка, изумительная мастерица кулинарии, покроила мой желудок и заставила восхищаться оказанным гостеприимством. Я разделяла ее отношение к кулинарии, общие предпочтения в сервировке блюд, а также дизайне интерьера. Мы обе считаем это одной из важнейших составляющих атмосферы, при поглощении пищи. Ведь есть бутерброд с маслом можно и в парке на лавочке, но будь на твоих коленях красивая салфетка, а сама лавочка перед очаровательным озером, залитым солнечным светом, то вкус сразу изменится — в этом мы были солидарны. Ох, в Разведкорпусе отсутствует все — ни тебе эстетического удовольствия, ни наполненности желудка. Мне бы обычную булочку, посыпанную белоснежной сахарной пудрой, она пачкает пальцы, но менее вкусной от этого не становится. Немного масла, немного смородинового джема на одну половинку, немного клубничного на вторую и чашечку черного чая — ну что за чудный мог бы быть завтрак. Воздушные булочки и джем, а еще лучше шоколадный конфитюр. Да, да, из белого и молочного шоколада, посыпать все корицей — блаженство. — Сивилла? Ты в порядке? — цепкие пальцы удерживали меня на месте и, проморгавшись, я обнаруживала прямо у своего лица стену, отвратительного серого цвета. Вверх по ней расходились трещины, и в некоторых местах краска осыпалась, только это сразу привело меня в чувства, напомнив, что булочек я сегодня не дождусь. Вытерев губы тыльной стороны руки, я облегченно выдохнула, не обнаружив там слюны. Бейтс обеспокоено смотрел на меня и резко отпустил, когда понял, что держит слишком долго. — Прости. Ты чуть в стену не влетела, — объяснил он, оглядываясь по сторонам. — Правда? — я неловко засмеялась, пытаясь выглядеть как можно менее сконфуженной. — Мы же уже близко? Хочу наконец поблагодарить командора Смита за его доброту. Вернусь в комнату и съем эти чертовы галеты! Достигнув кабинета Эрвина Смита, мой провожатый обогнал меня, здороваясь с двумя высокими солдатами. Они о чем-то переговаривались, а я держалась в стороне, коря себя за абсолютное отсутствие самоконтроля. Следовало подумать, что сказать командору, убеждена, наш разговор будет не из легких. Он ответил на грубость добродетелью, будет очень увлекательно, если он сидит, весь дрожа от страха, в своем кабинете, и стоит ему подумать обо мне — готов выпрыгнуть в окно — ох, помниться только один мужчина так сделал. Хотя, быть может, это был порыв ветра, ему определенно не стоило лезть из моего окна вверх, в комнату своей жены. Ах, тогда я как раз и узнала, что наверху она, его жена, меня это очень огорчило. Нет, я, конечно, была в курсе о его браке, но ему определенно не стоило кричать ей, как он ее любит и то, что он всецело принадлежит ей и только ей — поделом ему. Ах, я снова отвлекаюсь. Стоило пересилить себя и съесть пару ложек каши. Ох, нет. Эрвин Смит умен, стоит это признать. Не оставляет мне выбора, беря инициативу полностью на себя, но как известно инициатива наказуема. Я все еще помнила его бледное лицо, по которому скатывался холодный пот и глубокое, сбитое дыхание. Я могла бы просто перерезать ему горло, собственной ручкой, а он просто доверился. Люди слабы, и не владеют с собой, когда дело касается страха. Они преклоняются перед сильнейшим, в страхе умереть, а не из уважения. Глубоко вдохнув, я сделал шаг, переступая порог кабинета — меня пригласили. Солдаты остались ждать за дверью. Я расслабилась и широко улыбнулась, так дружелюбно, как только могла. — Доброе утро, командор Смит. Шорох бумаг на столе, но ему доложили о моем приходе, он просто переложил их в кучу, чтобы освободить место и сложить руки в замок. Смит свеж, его рубашка играет белизной, волосы приглажены, не позволяя ни одному волоску выбиться из прически, и я чувствую исходящий от него запах чистоты и мужского парфюма. Он указывает мне на стул, но я не спешу садиться: — Мне теперь стоит отдавать вам честь? — спросила, пытаясь вспомнить как это делал Бейтс в столовой, но после нескольких неудачных попыток оставила эту затею. — Или простого приветствия будет достаточно? — Когда мы здесь одни, вам не обязательно этого делать, в других случаях вам лучше помнить, что мы, — он указал в точку, где находилось его сердце: — отдаем свои сердца, добровольно предлагая их человечеству. Надо же, как прекрасно придумано. А как на счет тел? Черви менее разборчивы. Взгляд Смита сосредоточенный, и он внимательно осматривает меня с ног до головы. В форме Разведкорпуса меня легко принять за одного из его солдат, но это ничего не значит. Я повела плечом и ремни впились в лопатки, причиняя дискомфорт, сковывая движения. Замечаю кувшин, почти пустой, воды всего на один стакан хватит, странно, что он за этим не следит. Присев на стул, меня вдруг одолевает ощущение превосходства Смита, это естественно, ведь все здесь принадлежит ему, но это нечто иное. Сев на предложенное место, кажется, что прикажи он мне выйти вон я не посмею ослушаться — Эрвин давит своим превосходством и силой. Вчера такого ощущения не было, так с чего такие перемены сегодня? Не стоит расслабляться. — Как вы себя чувствуете, Сивилла? — спрашивает он первым. — Ужасно оскорбленной и голодной, но спасибо, что спросили, — сообщила коротко, и мой рот растянулся в улыбке, вспоминая как этот мужчина рвано хватал воздух не в силах пошевелиться: — Думаю, мне бы стоило поинтересоваться вашим самочувствием. Что насчет стометровки? Справляетесь быстрее чем за час? Полностью непроницаемый. Он молчит, и я снова чувствую себя неуютно, словно он знает обо мне что-то чего не знаю я. — Комната, что вы мне предоставили, чудесная, — не выдерживаю и меняю тему. — Вид из окна, возможность, оценить не представилась, но надеюсь, не слишком проникнусь. — Вы непреклонны, — заметил он. — Такова уж моя натура, если отказала, то уже не передумаю. Почему он так спокоен? Тон размерный, кажется и вовсе ему и все равно, что говорю. — Вы, как командор, должны понимать важность принятых решений, у вас сотни сердец в руках, и от вас зависит погибнут они все или же продолжат биться, в ожидании новой цели, — не знаю, о чем он думает, но явно ничего связанного с тем, о чем думаю я. — Так что насчет моих вещей? Мне моя сумка дорога, между прочим, как и то, что внутри нее. Верните и я уйду, сохранив вашу попытку скрыть меня от полиции в тайне, разумеется. Ни к чему нам с вами лишние хлопоты. — Любопытно, что вас от побега остановила запертая на ключ дверь, — с хитрой улыбкой заметил Эрвин. — С вашими способностями даже стены не станут преградой. — Ваши люди очень добры, — хмыкнула я. — По всему, вы решили не сообщать им о вчерашнем… о моем вчерашнем замешательстве. Глупо с вашей стороны, как и то, что пытаетесь меня покрывать, выдумывая истории для подчиненных. Эрвин некоторое время молчал, затем вдруг встал, заставляя меня с интересом наблюдать за ним. Он прошел к стеллажу с книгами, с различными папками, надписи на этикетках которых выполнены в ручную — есть ли тут печатные машинки? Пиджак слегка обтягивает развитые плечевые мышцы, стоит ему потянуться за папкой. Вынуждена признать, не смотря на сидячую работу, его тело в отличном состоянии. Он некоторое время листает страницы и наконец, находит то, что его интересует. Его рука разворачивает бумагу ко мне. Это какой-то бланк, но с моего места понять прописные буквы трудно. Различаю несколько пестрых печатей и размашистую подпись с извилистой буквой «С». — Это, — сказал он. — Отчет солдат Гарнизона, что дежурили в момент вашего появления на поле битвы. Дабы не вдаваться в подробности, скажу лишь, что они описали как нечто красное короткой вспышкой появилось в небе и пропало в течении пятнадцати секунд. А это, — в руках появилась похожая бумага. — Отчет, написанный капитаном Леви и одобренный лично мной, поясняющий, что вспышка была ошибкой солдата, использовавшего заряд дымового сигнала не по прямому его назначению, за что ему будет сделан выговор и проведена разъяснительная работа о поведении во время миссии, а так же о использовании средств во время нее. — Солгали в отчетах руководству? — я прижала руки к груди, удивляюсь его коварству. — Какие вы и ваш капрал опасные преступники. Надеюсь, в газетах у вас пишут о чем-нибудь кроме «Сенсация: бюрократы снова не в состоянии обработать отчеты от командора Эрвина Смита». Смотрите, а то так ведь и попасться можно. К тому же, я точно помню, что ехали мы достаточно долго. Вряд ли солдаты Гарнизона обладают настолько острым зрением. — Из отчетов своих подчиненных, я вынужден подтвердить, что в небе в самом деле образовалось красное облако. Мне нет причин вам лгать, Сивилла. — Как и причин говорить правду. Его руки ловко вложили бумаги на место, и проделали то же самое с папкой. Важные документы, тем более отчеты, терялись в общем обороте административных заморочек. Даже в век компьютерных систем, когда казалось нет ничего проще чем вести документацию в электронном виде, многие все еще делали в двух форматах, боясь утраты, чем сами скидывали себя в бюрократическую канаву. Помниться, мой последний муж махал на отчеты подчиненных с караула рукой, если ему не сообщали о каких-либо происшествиях лично. Вряд ли кто-то вообще обратил бы внимание на отчет солдат Гарнизона, Смит хочет вызвать во мне чувство вины за то, что ему пришлось пойти на эти меры — Бог ты мой! — ради меня. — Я делаю все возможное, что бы о вас не догадалась Военная полиция, Сивилла. — А зачем? — вопрос так и слетел у меня с языка, ведь избавься он от меня и врать бы не пришлось. — Впрочем это уже не важно, ведь мы теперь в некотором роде подельники, только вот вас повесят или расстреляют, за подделку внутренней документации, а я отправлюсь в свой мир и не принесу цветы на вашу могилу. Не расстраивайтесь, я не люблю кладбища. — Вам нет причины покидать наш мир, — спокойно возразил он, рукой опершись о столешницу: — Вы можете остаться здесь и получить славу, признание и все, что пожелаете. Человечество будет у вас в долгу. Вас будут чтить, вы станете куда важнее самого короля. Люди поддержат вас, у них не будет повода не надеть вам на голову корону. Внутри все ликующе задрожало. Командор Смит оказался куда более проницательным — он предлагает сделку. В предвкушении осадить его, я облизнула губы, как же все-таки интересно. — Дайте угадаю, — едко начала я. — Нужно только взять и повергнуть титанов? В своих отчетах вы мне припишите крылья, лук и стрелы, да разбавите парочкой эпитетов, сделав из меня живую легенду, а после моей коронации уйдете в отставку, войдя в историю как самый молодой командор Разведки или, — руки описали в воздухе полукруг имитируя заголовок: — «Тот самый, под чьим руководством пали враги человечества.» Мне нравится автор сего произведения, но вот сюжет как-то простоват, избит, не находите? — Вам решать, — мужчина вернулся на свое место, положив руки перед собой. В лице он не переменился — настроен серьезно. Для себя он уже все решил, любой исход событий его устроит, так он хочет, чтобы я думала. — Отчет можно уничтожить и написать другой, с людьми сложнее. — Наконец мы с вами начали говорить похожими фразами, Эрвин. Вы интриган, умны, но достаточно самонадеянны, предположу, в силу возраста. Любой другой на моем месте согласился бы без раздумий. — Отчего же вы не согласитесь? Я покачала головой — не ту цену предлагает. Совсем не ту. Он и понятия не имеет, что нужно предложить, если хочет стать знаменитым командором, повергнувшим титанов. В любом случае, я бы за это не взялась. Таким как он вечно нужно что-то доказывать, а это хлопотно. Сначала ему титанов подавай, а потом тайны мироздания раскрой, а потом мир во всем мире, воскреси всех погибших, победи в телевикторине и еще сто тысяч бесполезных желаний, не приносящих никакого удовольствия, только кроме утоления собственного чувства беспомощности. — Слава, корона, человечество — вы предложили достаточно скучные вещи, забыв о том, что не отдали бы никогда — самого себя. Душа — вот это достойная цена за спасение вашего мира, но готовы ли вы на подобное ради горстки людей, половины из которой в глаза не видели? Стоит ли это того, что сокрыто в вашем сердце от других, Эрвин? За бесплатно никто не возьмется, даже будь ты трижды повелителем Ада. — Вы молчите, — тишина в кабинете, разгоняла терпкий вкус победы по венам, и я блаженно выдыхаю. — Боитесь признаться себе, что спасение человечества совсем не ваше. Сидите и подделываете отчеты, будто от них что-то зависит, забывая, что есть много других интересных вещей — то, чего желаете именно вы. Ваше желание, Эрвин, оно могло бы все изменить, но… — Но? — Мне все равно. Эрвин раздосадовано откинулся на спинку кресла, на лице его выступили желваки. Все внутри меня заликовало от восхищения. Этот мужчина великолепен, если довести его до состояния раздражённости, но вряд ли это предел. Он сделал ставку и проиграл — его слова о власти над человечеством, для меня пустой звук, мне это совершенно не нужно, а он мог бы и не побрезговать взяться за все это, если действительно желал. Я выиграла, проявив стойкость, а он проиграл, предложив мне слишком мало. Чего же он желает больше всего на свете? Я подошла к столу и наклонилась, упиваясь его разрежением, что он умело скрывает; плотно стиснутые зубы и слегка подрагивающие венки на лбу выдают с лихвой. — Вы не против вернуть мои вещи? Судя по всему, игра окончена, и я желаю избавить вас от трудностей общения со мной, хотя по сравнению с вашими офицерами, моя компания просто мана небесная. Раздражение его сменилось спокойствием, но в глазах нечто другое. Азарт. Я вижу этот блеск в его ледяных глазах. Дьявольский огонек… не отчаянье или разочарование. Что происходит? — Можете покинуть штаб в любое удобное для вас время, Сивилла. К сожалению, ваши вещи останутся у меня, прошу простить за неудобства. Перед тем как покинете нас, оповестите рядового Бейтса, что бы мне не пришлось бросать солдат на ваши поиски. Вы свободны. Губы его изогнулись в мимолетной усмешке, окончательно путая меня. Он отказался? Вот так взял и отказался? Даже не попытался сбить цену — совсем нет в нем коммерческой жилки! Странно, я дала понять еще вчера, что не собираюсь помогать, а выгоняет только сейчас. Это я собиралась поводить его за нос, получить что нужно и уйти, но не сейчас. Не понимаю, что происходит у него в голове. Всего минуту назад, он предложил мне править людьми за стенами, а теперь «вы свободны»? Проигравшие совсем не так себя ведут. «Черт с ней с сумкой, я могу уйти прямо сейчас, — пронеслось в голове. — Сил все еще не достаточно. Почему он выгоняет меня именно сейчас? Почему не попытается сбить цену?» Мой кулак с силой ударился о поверхность командорского стола, заставляя его владельца оторваться от изучения бумаг. — У вас ко мне есть какое-то дело? — кусаю внутреннюю сторону щеки, сдерживаюсь — потому что да, я хочу узнать, что изменилось — а он сходу добавляет: — Если это все, то не смею более задерживать вас. Лицо его выражает полное спокойствие, а в интонации то, что задевает мое самолюбие — безразличие. После всего, что он мне сказал, такая резкая перемена, с чего бы? Напряженно упираясь о стол, я пыталась сообразить, какую авантюру придумал этот мужчина за те жалкие несколько секунд, пока выслушивал мой отказа. Не знаю. Не понимаю. — Нет, командор, — обнажила я зубы в улыбке. — Вы дали весьма исчерпывающие ответы на мои вопросы. Всего вам доброго. С хлопком закрывающейся двери кабинета меня обдает волной раздражения и странное чувство неполноценной победы червем изворачивается внутри. Он проиграл, так почему же я чувствую недовольство? Любой другой бы уговаривал, пытался найти варианты и сойтись в цене. Начинаю думать, что проиграла здесь именно я, ведь все еще не могу уйти сейчас. Желудок жалобно сжался, сердце, казалось, опустилось в эту пустоту отбивая быстрый ритм; меня всю трясет. Оставляет мою сумку, но отпускает — глупые разговоры об отчетах были его экспромтом, вряд ли настоящие. Нет у него мотива меня покрывать, да и отдавать меня полиции тоже, а если не полный идиот, то добровольно на виселицу не пойдет. Логично, что он хочет осознанной помощи от меня, но сдался быстро, словно… Черт. Мое самолюбие издавало предсмертные хрипы от всей этой ситуации. На мгновенье мне подумалось, что я упускаю из вида нечто важное, но я сразу откинула это глупое предположение — не может быть Смит некромантом. Эти падальщики в жизни не станут соваться в армию, только не в качестве командующего. Содержимое моей сумки может оказать ему помощь в проведении ритуала, но только если он гений, а мать его Лилит. — Тебе нехорошо? Локтя коснулись теплые сухие пальцы Бейтса — киваю, словно в бреду. Мы спустились, обошли огромную каменную лестницу и коридорами вышли на улицу. Солдат усадил меня на ступенях в тени, а сам остался стоять у стены. На втором этаже неимоверная духота, хотя я могла просто перенервничать, но здесь продувает легкий ветерок, принося свежесть сочной травы. Я получила то, чего хотела, но слишком невовремя. Никто так просто не отказывается, он на такого не похож. Влажная рубашка касается спины и под дуновением ветра, вздрагиваю — дизайнерское решение о укороченной куртке — самое бредовое, что мне доводилось видеть в армейской форме. Мысли о Смите все еще занимают большую часть мыслей, но мне уже все равно. Меня не выгнали, а дали возможность уйти — разные понятия, а значит остальное уже не важно.

***

— Сивилла, вот это место. Здесь никто не бывает, так что… А, доски хлипкие, но нас выдержат. Ступай осторожно, — сказал солдат, подавая мне руку и оглядываясь после каждого очередного шага. — С дозорной вышки видно было бы лучше. Как и было оговорено во время завтрака, Бейтс показал мне штаб. Двухэтажное здание оказалось не единственным на всей территории. До складов, мастерской и казарм мы не дошли, ограничившись частью полигона и главным зданием. Лазарет, библиотека, классные комнаты, комната самоподготовки и еще уйма кабинетов — всего, что мне показали сразу и не упомнишь, я и не старалась, совсем это ни к чему. Когда мы закончили, спросила Бейтса о месте откуда видно всю округу. Он предложил караульную вышку, чем вызвал у меня смешок — как же он еще молод. По всему не доводилось ему проводить время с девушками или он был настолько неопытен, что даже не думал о столь постыдных вещах, как оказаться с женщиной в тесном, уединённом месте. Его можно было совратить по щелчку пальцев, но дети меня не интересуют, мне нужна лишь мана. Странно, он сказал, что на чердаке никого не бывает, но вокруг ни пылинки, даже миниатюрные круглые окна совсем не тусклые и через них отчетливо просматривается оживленный плац. — Я прихожу сюда, когда есть время, — мой сопровождающий ловко приоткрыл окно и уселся на пол, предлагая мне то же самое. Да, здесь душно и меня раздражала мысль, что где-то под нами перекладывал бумаги Смит. Ветер вихрем ворвался под крышу, приоткрытое окно покачнулось, скрипнув, напоминая зачем я здесь. — Днем здесь пусто — все тренируются, ходят на лекции. Сейчас у меня что-то сродни выходному, — улыбнулся он. — Так странно бывать здесь во время занятий. — Потому что приставили сопровождать меня, — ответила я, подытоживая скорее для себя, чем для него. Присев рядом с Бейтсом, я не смогла удержаться от улыбки: он всеми силами старался не смотреть на меня, и мне захотелось потягать его за румяные щеки. — Скучно тебе, наверное, со мной. — Это совсем не так! — Нянчиться со взрослыми всегда скучно, — отмахнулась от его возражений. — Мы вечно чего-то хотим, но молчим думая, нужно ли оно нам и стоит ли тратить на это силы. — Ты сама не своя, как вышла от командора Смита, — вдруг сказал он, обеспокоено спрашивая: — Он что-то тебе сказал, да? Это касается твоего пребывания здесь? — Не хочу быть обузой, Бейтс, — его беспокойство такое чистое и искренне, это дитя очаровательно. — Толку от меня немного, я не военная, а лишний рот — это всегда не кстати, — пока солдат не успел что-либо возразить, продолжила: — Я помогла вам потому что больше было просто не кому. Мне стало жаль людей, что разрывали подобно старому тряпью, но что я могу? Всех не спасти, на такое я не способна. Нахмурившись, он опустил голову. Чувства тоски, безысходности, слабости — он должен понять, что даже я, та, что сильнее его, беспомощна, перед угрозой полного уничтожения человечества. Апатия будет поедать его изнутри, и он непременно начнет болтать о всяком, не смея утаить ничего, что не рассказал бы другим. Лишь я, только я одна могу принять его, успокоить, поддержать. Мы только начали, малыш Бейтс. — Ты так юн, Бейтс. Пошел за стену, надеясь принести человечеству победу — для этого нужна храбрость. Ты очень храбрый солдат и уверена, что силен никак не меньше, — его вьющиеся волосы жесткие и спутанные. Солдат вздрагивает, но скорее от внезапности прикосновения, чем от неприязни: — Не вини себя, за то, что случилось тогда. Ты не виноват. — Нет, я сидел там и смотрел, как товарищи погибают и ничего не мог сделать. Ничего… Конечно, ведь ты рыдал от страха. — А кто мог? Любой бы замешкался. — Я лучший в маневрировании, я лучше их во всем, но, когда пришли титаны они отдали свои жизни, а я дрожал от страха за собственную. Я-я даже пошевелиться не мог. Все именно так, но это не зазорно. Бояться никогда не зазорно, это инстинкт, пускай каждый боится по-разному. Бейтс рыдал в оцепенении, не в силах поднять меч — он не боец, ребенок, что вынужден сражаться. — Титаны появились из неоткуда. Мы как раз готовились к отправке, и они… Капитан Леви ринулся в бой, но потом титанов стало все больше и нас окружили, — голос его дрожал, а кулаки напряженно сжимались от воспоминаний. —Капитан Зоэ приказала вступить в бой, защищать тыл капитана. Он расчистил бы путь для лошадей, а другие отвлекли бы титанов на себя, давая нам возможность прорваться, если бы не я. Я все испортил. — Глупый ты, рядовой Бейтс, — ухватила я его за нос, легонько потянув. — Твоя гибель не изменила бы ровным счетом ничего, как и твое бездействие. Есть вещи, которые просто происходят, не потому что мы что-то сделали или напротив — воздержались, а просто потому что. Не кори себя за то, чего не в силах изменить. Все вам было не уйти, это очевидно. Офицеры взяли бы на себя титанов, но где гарантия что вам хватило бы лошадей? Нет, ты ничего не мог изменить. Забудь об этом. Ты не трус и не предатель, тебя за твой страх никто не винит, иначе сидел бы ты сейчас со мной? Я ведь вроде почетной гости сейчас, не думаешь? Солдат потер лицо, а я улыбнулась, все еще помня ощущения аккуратного носика под пальцами. Ну куда ему сражаться? Такой смазливый ребенок, добрый, ответственный, даже исполнительный. В пятидесятых, кто-нибудь из Кембриджа, обязательно написал бы поему о красивом молодом человеке с ясными вьющимися волосами и солнечной улыбкой, но… — Ты должно быть хорошо показал себя, раз сидишь сейчас со мной. Не думаю, что твой капитан приставил бы за мной какого-нибудь слабака. Уверенна… Нет! Я убеждена, что ваша миссия и так была насыщенной, а ты вел себя отважно. Так что продолжай в том же духе, рядовой Бейтс. — Знаешь, — он вдохнул поглубже и его глазах живо забегали, словно он увидел нечто удивительное прямо перед собой. Это именно тот взгляд, когда ты желаешь чего-то очень сильно и когда получаешь, не веря случившемуся. — Когда капрал Леви выбрал меня в свой отряд, я был так рад. Тренироваться с сильнейшим воином человечества, да я и подумать не мог, что когда-нибудь буду сражаться с ним бок о бок. «Сильнейший воин человечества? — я мысленно рассмеялась. — Этот коротышка? Да его на лошадь, наверняка, подсаживают; таскают за ним табурет или еще что. Или есть еще какой-нибудь капрал Леви?» — Ты права, Сивилла, — щеки его раскраснелись, а глаза заблестели. — Капрал не выбрал бы меня, будь я ничтожеством. Я обязательно докажу, что достоин быть в его отряде! В следующий раз я его не подведу! Ключицы приятно покалывало. Я рвано глотнула воздуха и закашлялась. Бейтс даже не понял, что сейчас сделал, уверенно рассказывая о своих целях и мечтах. Я коснулась теплой мальчишеской ладони, что в беспокойстве поглаживала меня по спине и облегченно улыбнулась — мне нужно больше. — Ты сказал, что не думал о возможности биться рядом с капралом, — вспомнила я. — Значит ты мечтал попасть в Разведку или просто так случилось? Он замолчал, но вскоре с непонятной досадой в голосе сказал: — Я с самого детства убегал из дома, как только били в колокола, чтобы посмотреть на людей в зеленых накидках. Разведчики уходили за стену, рисковали своими жизнями ради информации о внешнем мире, защищали нас от титанов — вот только я один так думал. В моей семье никогда военных не жаловали, в частности разведку. Его рассказ честен, и я готова слушать его до вечера, если только это поможет мне восстановиться. — Мать держит трактир; на втором этаже сдает комнаты. Он небольшой, но мы никогда не голодали. Бывало, военные заходили к нам выпить, и я просил их рассказать что-нибудь о службе, а мать ловила меня и отправляла помогать на кухню. Однажды мне удалось подгадать время и расспросить разведчика. Он рассказал не много и все было таким нереальным — бесконечные поля, леса огромных деревьев, горизонт, где нет ни единого намека на стену. О титанах я не успел спросить, мать снова нашла меня и отвела к отцу. Тогда я и сказал, что стану разведчиком и уйду за стену, увидеть это все собственными глазами. Отец меня отлупил, но решения своего я не поменял, как видишь. — Значит все, чего ты хотел — это выйти за стену и увидеть то, что за ней? И родители отпустили тебя? — Я средний в семье, — пожал он плечами. — Старший брат помогает матери с трактиром, а моя сестра еще слишком маленькая. Отец занимается закупкой товаров, готовит для гостей, мать управляется с бумагами — я там не нужен. Когда принес билет, в котором стояла печать о принятии меня в кадетское училище, мать махнула рукой и сказала, что я там и месяца не продержусь. Я уехал рано утром. Сказал только сестре, потому что она увидела, как собирал вещи. Ей только десять, Сивилла, но она единственная, кто проводил меня в кадетский корпус. Сбежала из дома, пряталась в повозке до самого причала. Она сказала, чтобы я победил всех и вернулся, почитать ей на ночь, — Бейтс обхватил лицо руками, и звонкий смех наполнил чердак. — Дети всегда такие эгоисты, — оживилась я. — И что было дальше? — Мать была неправа, — покачал он головой, горько улыбнувшись. — Я окончил кадетское, войдя в десятку лучших и передо мной были открыты двери всех войск, но во время речи командора Смита я понял, что разведка — это совсем не то, какой я себе ее представлял. Я засомневался. Выйти за стену и умереть или пойти в Военную полицию, живя внутри стен и служить королю… Мечта или сытый желудок? — Но ты все же выбрал Разведкорпус. — Я все еще был тем, кто любил истории о походах за стену и решил, что ни за что не умру. Не могу. Я хочу стать тем, кто когда-нибудь придет в трактир и расскажет мальчику свою историю. Вот так как-то, — в попытке спрятать свое смущение он громко рассмеялся, почесывая затылок. — Странно говорить об этом вслух. Слова, сказанные Бейтсом, вызвали восхищение, но внутри все разочаровано сдулось от романтизации солдатской жизни. Что бы не сказал командор в своей речи этого оказалось не достаточно, чтобы сомнения переросли в бескомпромиссное, выверенное решение. Все склонились в сторону детской наивности, подстегиваемой наказаниями матери. Вот почему он не смог поднять меч и вступить в бой — он видел лишь то, что хотел и совсем не замечал жестокости, что была за стенами. Этот мальчик так наивен и так хочет стать уважаемым в этом мире. Кажется, отец жалел его, раз не отбил охоту вступить в разведку полностью. — И когда-нибудь ты обязательно расскажешь такую историю. — Да, — он решительно вскинул голову. — Обязательно расскажу. — А что насчет твоей сестры? Я же не ошибаюсь, предположив, что она все еще ждет, когда ты принесёшь ей голову титана, а? Ну и сказка на ночь, конечно. — Я пишу ей, — смущенно сказал Бейтс. — Никогда не получаю ответа, может мать отбирает письма, а может запрещает писать, чтобы она не пошла за мной в разведку. Не знаю. Давно я их не видел. Может они все и скучают. На чердаке и вправду тихо, но обеденный колокол слышно куда более отчетливо. Мы проговорили вплоть до первого оглушительного удара, а после поспешили в столовую. Бейтс неохотно рассказывал о семье, только лишь о сестре. Как же искрились его глаза, стоило ему начать рассказывать о неловкой девочке, что стремится каждый раз доказать брату — смелости в ней побольше чем в любом другом мальчишке. Ловила змей и лягушек, ящериц голыми руками хватала, вызывая у девочек истошные панические крики, а мальчики… Не удивить их таким, по-детски смелыми, поступками. Их вообще не нужно удивлять. Сколько не делай все равно будет не достаточно. Бейтс сказал, что однажды, его сестра сиганула в реку с моста, только потому что ребята, с которыми он общался кичились, как они вывернулись в воздухе перед тем, как коснуться воды. Сестра его не по годам смела, но в месте с тем ужасно глупа — перерастет, лучше раньше, чем никогда. Вдоволь наслушавшись о сестре, расспросила и о самом штабе. С полигона отлично видно стену, да и с чердака разглядеть не сложно — огромная каменная глыба вздымается вверх, разделяя небо. Во внутренней части города располагаются мануфактуры, административные здания, торговые базары и главный военный штаб Троста. Перед стеной жили по большей части крестьяне, занимались обработкой земли, вели хозяйства. Как бы то ни было, перебраться за стену сложно. Солдатские патрули, наименьшая из моих проблем, но вот шестьдесят метров камня в высоту уже будет куда значимее. Уединения не сыскать, а провести ритуал призыва демона в чистом поле я не могу. Может и получится преодолеть стену, но не стоит забывать о титанах. Для призыва можно воспользоваться одним из убежищ разведки, в кабинете командора должна быть карта. И что? Путь не близкий. Верхом часа два пути, отбиваться от титанов придется… А если князь не примет? Я останусь там без маны, еды и стану кормом для титанов. Мне требуется больше информации, возможно есть и иной путь попасть за стены. Тоннели или подземные реки. Бейтс упоминал причал. — Ты будешь сопровождать меня завтра, Бейтс? — спросила я, принимая поданную мне руку. — Хотелось бы узнать о вашем мире побольше. — Разве ты не говорила, что покинешь нас? — Отказываешь мне значит? Как жаль, — разочарованный вздох едва ли оставит его равнодушным. — А ведь тебя так приятно слушать. Уши пунцовые, лицо отворачивает, смутить его легко от-того этот кудрявый солдат еще милее выглядит. Будет сопровождать, куда он денется, если командор Смит не вмешается. Ох, уж эти две звезды: коротышка и его хозяин — с удовольствием бы наблюдала как они глотки друг другу перегрызают из-за какой-нибудь ерунды. Навела бы порчу, но мана для побега нужна. На этот раз в столовой шумно, Бейтс кричит мне идти за ним, стараюсь не терять его из виду, но все в одинаковой одежде и только светловолосая макушка служит ориентиром. Огромные столы заняты разведчиками, на раздаче повара мечутся от кастрюли к стеллажам с чистой посудой. Еду солдаты поглощают так же быстро, как она попадает им на тарелки, и я невольно приглядываюсь к юношам и девушкам: молоды, большая часть точно не старше двадцати-двадцати трех. Бросаю взгляд на деревянный помост, офицеров за столом еще нет и мне подумалось, что это отличная возможность поесть в уединении, но Бейтс повел меня дальше. Меня усадили за стол, где компания из восьми человек сразу оживилась, бурно приветствуя Бейтса. Представив меня товарищам, мой провожатый отправился за едой. Всех мне запомнить не удалось, кажется, по левую руку Ральф — он достаточно крупный, мышцы перекатываются от каждого его движения и его фигура, словно каменная глыба, отгораживает ото всех остальных. Он сказал мне, что все они из отряда капитана Леви и только трое — Волдо, Натан и Отто в отряде Ханджи. — Значит такой как ты еще и охрана нужна? — парень сдавленно выдохнул, и пригрозил соседу кулаком на колкий удар под ребра: — Я тебе локти посбиваю, еще раз так сделаешь! Эй, Арно! — Прости его. Джейкоб у нас привык общаться с животными, с людьми ему трудно приходится. Тот, кого назвали Джейкобом потирал бок и уже открыл рот чтобы сказать что-то в свою защиту. И он сказал, правда, шепотом, отборными выражениями. Его колкий кареглазый взгляд остановился на мне, но после сосредоточился на отстаивании своего мнения, переговариваясь с Арно. Из шума мне удалось выловить негодование Джейкоба: Бейтс, вместо уборки конюшен, развлекался с женщиной. Я рассмеялась в пол голоса, от всей абсурдности данного мнения. — Вы правда с самого утра вместе? — Ральф осторожно коснулся моего плеча с интерном спрашивая. — Его и на завтраке не было. Капитан сказал, что Бейтс отстранен от тренировок на неопределённое время. — Разве работа в конюшне — это тренировка? — парень неуверенно улыбнулся в ответ. Странные тренировки у сильнейшего воина человечества. — Бейтс помогает мне освоится здесь. Надеюсь, скоро он сможет продолжить… тренировки. — Ну это ж надо! — Джейкоб грюкнул кулаком по столу. Приборы со звуком ударились о деревянную поверхность, подпрыгнув. — Это же просто… Вот я его найду! Найду и… — Дже-е-йко-б, — Арно закрыл другу рот, но тот активно брыкался, пытаясь выбраться из хватки парня. — Именно из-за тебя с нами девушки и не сидят. Заткнись, ну! — Вы так хорошо ладите, — рассмеялась я. Девушка, ха. Арно явно льстил мне, ведь вряд ли форма молодила, но все же ему удалось купить мое внимание. Смотреть на то, как юноша совладает с шумным и вспыльчивым другом одно удовольствие, помимо этого он успевал зачерпнуть ложкой суп. Джейкоб начал доказывать, что все в мире ужасно несправедливо, относительно его. И вообще, он тоже мог бы меня сопровождать, для такой работы он лучший кандидат. Арно унимал его каждый раз, как только изо рта друга вылетала любая странная фраза, а странными были все. Выглядело забавно, но данная феерия не имела своего логического завершения и начинала раздражать. Ожидание Бейтса с подносами еды должно было прибавить настроения, только нужно просто смириться, еда здесь для солдат, а не для гурманов вроде меня: картофельный суп с лапшой, рагу с рисом и салатом из капусты, на десерт булка с повидлом и вишневый кисель. Парни ели быстро, не думая о том, что пихают в рот, мне же потребовалось собраться с духом, пробуя шедевры местного гуру кулинарии. Пока я ковырялась в супе, несколько ребят уже успели доесть и покинуть нас. — Тебе не нравится? — спросил меня Бейтс, от чего я крепче сжала ложку в руке. — Что ты, очень вкусно. Давно такого не ела. Так давно, что скорее всего никогда. Выловив картофель, я даже не удивилась, что он почти сразу развалился во рту — переварено. По всему понятие «альденте» на кухне присутствовало, потому что лапша оказалась даже слишком далека от готовности. Столовая мерно пустела, но достаточное количество солдат все еще создает шум своими разговорами, приборы лязгают о днище посуды, а повара мечутся по кухне. Со стороны двери несколько солдат замирают, вытянувшись и бьют кулаками в сердца, только пару секунд спустя они покидают столовую пропуская командора Эрвина Смита. Солдаты салютуют, снова и снова, но он кивает им направляясь к деревянному помосту. Останавливается на лестнице, а мне кажется, что Смит вот-вот схватиться за сердце и свалиться замертво. Оглядывается. Сильнее сжимаю ложку, косясь на Бейтса. Он не реагирует, значит свои желания вслух не сказала, какое облегчение. Мой солдат занят гуляшом, а Смит должен был бы обладать поистине выдающимся слухом, чтобы расслышать мои слова с такого расстояния. Что ж бурное воображение медленно перерастало в слуховые галлюцинации, мне нужно поесть. Вновь подняв голову, решаю пожелать ему подавиться рагу, но Смит не поменял позиции, нахмурившись осматривает зал. Что-то привлекает его внимание, и он поворачивается. Странно он высок и натренирован, но не кажется неуклюжим, как это обычно бывает с людьми его телосложения. Рядом с ним оказывается капрал и как же комично наблюдать за их разницей в росте. Смит чуть склоняет голову, слушая его, а я едва ли сдерживаю рвущийся наружу смешок, заглушая его киселем. Голову капрала в пору использовать как опору для руки или подставку для кувшина, но больше всего меня потешило бы, присядь Смит перед своей псиной. Интересно, сколько команд он понимает? — Маленькая псина, — хмыкаю я. — А? Ты что-то сказала? — Миленькая атмосфера тут у вас, — отвечаю я. Бейтс неуверенно кивает и возвращается к еде. Эрвин Смит стоит все там же. Стоит и смотрит прямо на меня. Его губы приоткрываются в самодовольной мимолетной улыбке. — Сивилла, не могла бы ты… ну есть побыстрее? Смит поднимается вместе с капралом, а я взялась за рагу. Бейтс допивал свой кисель, и мы уже какое-то время оставались за столом вдвоем. Мое чувство голода взяло верх и оказалось, что рагу далеко не плохо на вкус. Булочку я решила забрать с собой, а мой провожатый позаботился о посуде. Когда мы покидали столовую, за офицерским столом сидел только Эрвин. Мысленно не пожелать ему подавиться, было выше моих сил. Обычно такое ребячество не в моем стиле, но отсутствие магии просто вынуждает прибегнуть к нему. Я чувствовала, как желудок наполнился долгожданной пищей, вдыхая поглубже уличный воздух. Было тепло и солнечно. Куртка даже начала защищать от ветра, а сапоги оказались достаточно удобными, не смотря на мои ранние придирки, только ремни все еще доставляли дискомфорт. Мы сидели на ступенях с видом на полигон. Бейтс сказал, что чуть дальше находится конюшня и небольшое пастбище. — Мы там не были сегодня, — заметила я. — Ах, там ведь была тренировка отряда капрала, не так ли? Парень ничего не ответил, лишь виновато отвел взгляд. Откусив от булки, я заметила дорожку, вдоль которой простирались ножки факелов. — А куда ведет эта дорога? — К погрузочной. Ты уже была там, помнишь? Хотя было темно, ты могла и не запомнить то место, — смущенно сказал он. — Там находятся повозки и всякие инструменты для их починки. Я помнила, как он достал меня из повозки, как капрал разрезал веревки на моих ногах и как потом вел по дороге, освещенной огнем. Кажется, что прошло столько времени, но ведь это все было вчера. Моя жизнь давно не пестрила столь насыщенным графиком. Это и есть старость? Бейтс внезапно вскочил и замер с кулаком у сердца, а я нахмурилась, доедая остатки булки — капрал умеет появиться вовремя. Еда, застрявшая в горле, не позволила попрощаться с Бейтсом, что уже стремительно отдалялся, направляясь в сторону конюшен. Меня одолело очередное непонимание, но как только он обернулся, одарив меня взглядом полным сочувствия, пришлось махнуть ему рукой на прощание. — Вставай и иди за мной, — приказал Леви. Фыркнув про себя, я пошла за ним, ведь других альтернатив не представилось. В какой-то момент мы поравнялись, хоть и шел он достаточно быстро, перебирая своими крошечными ножками. Мое недовольство, раздражение и желание досадить Леви росло с каждой секундой нашей молчаливой прогулки коридорами штаба. Мне хотелось, чтобы он начал разговор первым, но этого не происходило. Мне думалось, что сильнейший воин человечества только на поле боя выступает первым, но я его не видела и судить о его способностях не могу, хотя его умение обращаться с веревками очень впечатляюще. — Ох, капрал как вам обед? — стараясь оживить атмосферу, я начала разговор. — Считаю, что булочка и кисель были просто кулинарным изыском. Заслужили звезду Мишлен, по сравнению с кашей на завтрак, а вы что думаете? Он не ответил. Ну что ж, я не собираюсь сдаваться так просто. — Что скажете по поводу формы? Мне идет? Молчание. — Капрал, а откуда вы родом? Почему пошли в разведку? А, капрал? Он мастерски держал лицо, игнорируя все мои вопросы. — А жена у вас хоть есть? Уже не молодеете, — присмотревшись к нему я шепотом спросила: — Актив или пассив? В мыслях я разрывалась от собственного остроумия, ведь любой другой уже сдался бы и ответил хоть что-то, но не капрал Леви. Полное игнорирование подстегивало донимать его дальше. В любом случае, пускай убить его пока возможность не представилась, я вполне могу довольствоваться его раздражением, если добьюсь конечно. По какой-то причине, все думают, что игнорирование это отличный способ оградить себя от всего, но все это сущая нелепость. Игнорирование проблемы не решает ее, а лишь усугубляет. Раздумывая над следующей партией вопросов, я и не заметила, что рядом никого нет. — Капрал? — Я не отвечаю на вопросы личного характера, — холодно произносит Леви остановившись позади. — Ответил! — восхищенно воскликнула я. — Надо же, наши отношения сдвигаются с мертвой точки. Ох, кажется, здесь не особо жалуют шутки про мертвых, но знаешь, то, что мертво, умереть не может. А? Ну наши отношения, капрал. Видимо этот юмор слишком низкий для вас. — Несешь всякую чушь, — морщится он. — Ты способна на более полезные вещи, чем болтать без умолку? — Но я ведь пытаюсь узнать вас получше, — язвительно заметила я. — Да и не каждый день меня связывает человек, что мне в пупок дышит. Я едва ли успеваю уловить момент, когда нога уже подгибается от внезапной боли. Руки вывернули, крепко сжав запястья. Леви хватает одного рывка, чтобы поставить меня на подгибающиеся от боли ноги и прижать к стене. Всем своим невысоким телом он навалился на меня, пытаясь лишь возможности двигаться. — Я уже говорил, ты слишком много болтаешь, — вкрадчиво произнес Леви. — Все еще ниже меня, капрал, — я дернулась, проверяя сможет ли удержать. — Какая досада. Все смазывается. В ушах звенит от резких движений и кажется, что каждая мышца скрючивается от внезапной боли во всем теле. Я стою на коленях. Леви возвышается надо мной. Он хватает меня за волосы, удерживая в нужном ему положении, но на его лице ни удовольствия, ни даже намека на это. Сощурившись, он выглядит до ужаса брезгливо, стоит ему оттянуть мои волосы. Я могу только шипеть, обхватывать его руку в попытке разжать пальцы и ждать, что его хватка ослабнет. Его взгляд такой отстраненный, безучастный, так почему он это делает? Ему не доставляет удовольствия причинять кому-то боль… это его обязанность. Сцепив зубы, я пытаюсь не замечать того факта, что чертова псина сумела меня покусать и перегрызет глотку, если я не придумаю как сгладить ситуацию. Ноги ноют от его резких и точных ударов, шея начинает затекать от неудобно вздернутого положения, и волосы — черт, я вижу, как некоторое количество безжизненно свисает с рукава его пиджака. — Эрвин позволил тебе уйти, так почему ты еще здесь? Так он все знает. Вероятно, Эрвин поставил его в известность. Да и как иначе, его солдат сопровождал меня все утро. — Ну у вас очень уютно, — пролепетала я. — Можно поспать, поесть. Побои по расписанию. Разведчики оказались очень гостеприимными. Как на счет продлить мое прибывание здесь, м-м? — Тц, держать таких нахлебников вроде тебя? Слишком много чести, — фыркнул Леви. — Обычно спасенные люди мало ценят мои усилия, — сцепив зубы произнесла я. — Но вы с командором обладаете исключительным уровнем невежества. Леви сощурился и в тени коридора его глаза поблескивали словно сталь холодного оружия, оба пугают своей остротой. Он отпустил меня и отошел, опершись о стену. Его лицо выражало полное безразличие и мне было не понятно, чего он хочет добиться. Леви отпустил меня так внезапно, что я чуть было не ударилась о пол. На чертовом холодном полу лежали вырванные им волосы. Он за это ответит. — Какие-то проблемы? — спросил он. — О да, одна значительная и другая поменьше, —фыркнула я себе под нос. Его критический взгляд ясно давал понять, что он все-таки услышал. — Это я о жизни, не о вас, капрал, и уж тем более не о командоре, что вы. — Оно и видно, — хмыкнул Леви. Я нахмурилась, продолжая поправлять одежду и прическу на сколько это было возможно без помощи зеркала. Леви все это терпеливо ждал, не отводя своего чертового взгляда. Я выколю ему глаза. Нарочито медленно, чтоб чувствовал, как они вытекают из глазниц, маленький, мерзкий ублюдок. — Ничего не болит? Мне это послышалось? Его губы и вправду двигались и из его рта вышло что-то схожее со словами беспокойства? Он всего секунду назад, совершенно не церемонясь таскал меня за волосы, нанес насколько ударов, поставил на колени, а теперь… Нет, его лицо ровно такое же спокойное. Его точно не могли задеть мои слова, дело в чем-то другом. В кабинете он тоже меня ударил, но быть может знак ему подал Эрвин? Что-то здесь происходит. — Нет, благодарю за беспокойство, Леви — Хочешь остаться, тогда тебе нужно чем-то заняться. Бегать за тобой никто не будет, не нравится — проваливай. Его манера общения такая… такая несуразная. Вроде бы говорит вполне обычные и здравые вещи, но настолько в грубой форме, что вызывает раздражение. Нет, все это точно не спроста. — Уясни себе, ты такая же как все и пока ты здесь, отношение к тебе будет соответствующее. Приклонятся пред тобой никто не будет, тем более что пользы от тебя как от пыли. — Сравнение уровня детского сада, — улыбнулась я. В голову пришла мысль, что довольно не красноречивый офицер здесь явно не для выбивания из меня согласия помогать разведчикам. Видимо у Смита и вправду был козырь в рукаве и если это капитан Леви, то мне жаль его разочаровывать, но с ним мы тем более не придем к соглашению. — Ты же не думаешь, что я буду за вами бегать? Командор должен был с тобой поделиться, что договорится нам не удалось, но я не уйду пока мне не вернут вещи. Хотите избавится от меня, все очень просто. — Это все? — его бровь дернулась в удивлении. — Дело только в сраной сумке? — Да, и еще в туфлях, они мне очень дороги, новая коллекция. Или я разучилась лгать, что в принципе невозможно, или Леви имел объяснение куда поубедительней, что ровно так же невозможно. Что ему от меня нужно? Он явно что-то хочет выяснить, но что и зачем? — В восточном крыле есть лазарет, — заметил он, сменяя тему. Если это сработает, то я убью двух зайцев — получу свои вещи, а пока Леви будет уговаривать командора, то наберусь сил. Все складывается просто чудесно, использовать этого коротышку решение внезапное, но такое приятное. — Если ты хочешь и дальше здесь оставаться, займись раненными. — Раненые не моя забота, на это есть доктора. Молчание между нами нарушалось только моими похлопывающими движениями по одежде, мне наконец удалось оттереть грязь с белых брюк формы. Колкий взгляд Леви из-под нахмуренных тонких бровей вызвал усталый вздох. — Что? Мне заявиться, щелкнуть пальцами и вылечить их всех разом? — не выдержала я. — Разве это не нарушит всю вашу конспирацию? А отчеты, капрал? А отчеты-то… — Делай руками, как и все, — фыркнул Леви. — Совсем безмозглая. — Руками? — ужаснулась я, вспоминая как трудно отмыться от металлического запаха. — Ты, верно, шутишь. — Или ты только болтать можешь, ведьма? — Штопать раненых, менять бинты, — загибая пальцы вспоминала, что входило в обязанности персонала лазарета. — Давать лекарства, уколы… Я ведьма, а не медсестра. Он сделал шаг навстречу и нельзя было не отметить разницу в росте, но разве это преимущество, когда тебя сверлят взглядом исподлобья; луковицы моих волос неприятно вздыбились, подрагивая. Его взгляд был из тех, которым дают понять, что возражения не принимаются. С таким выражением лица показывают, давая понять кто в данном случае сильнее. Но мы оба знаем, что сколько бы он таких взглядов не использовал победитель тут лишь один. Я улыбнулась, покачав головой и смиренно ждала, когда ему надоест, пока тишину коридора не пронзило громкое: «А вот и она!», которое по всей видимости относилось ко мне. Сильная рука лязгнула по спине и тело по инерции поддалось вперед прогибаясь; мышцы прожгло теплом, и я сцепила зубы. — Спасибо вам, капрал, за то, что выделили нам солдата в помощь. Знаете, сейчас трудно найти людей на эту работу. Мой взгляд медленно скользил от капрала к женщине, что стоит справа, крепко сжимая руку на поем предплечье и я упорно пытаюсь дать Леви понять, что не стану браться за эту работу. Одним лишь только взглядом, слегка качая головой, подаю ему знак, что никуда не пойду. — Она полностью в вашем распоряжении, — хмыкнул Леви, не отводя от меня взгляда. — Поставьте ее на перевязки. И еще она сносно штопает раны. Про стирку не забудьте. Женщина ответила, что ей ужасно не хватает людей моего профиля, работящих, способных выполнять любую работу и сильнее сжала плече, предотвращая любые попытки вырваться. Не важно, я просто дождусь удачного момента и сбегу в свою комнату, тем более что благодаря Бейтсу, найти дорогу будет легко. Но ужасно другое, похоже капрал изначально вел меня именно сюда, в лазарет. Я должна была это понять. Нужно быть более внимательной, кто знает, что у него на уме. Вряд ли он настолько глуп, насколько ужасно поставлена его речь. — Убедитесь, что она занята работой, чтоб не шлялась без дела, — хмыкнул Леви. — Вечером пошлите за рядовым Бейтсом Крамером, ей запрещено передвигаться по штабу без сопровождения, приказ командора. — А? Ты чего натворила? — спросила женщина, удивленно взглянув на меня. — Ну раз сам командор… Так точно, капитан. — Глаз с нее не спускайте. Бросив «Спасибо вам еще раз, капитан» женщина поволокла меня в сторону лазарета, умудрившись справиться о моих знаниях о медицине, параллельно выдавая халат, фартук, перчатки и нарукавники. Моя бровь дергалась от абсурдности ситуации, ведь хуже быть уже не могло. Все мои планы на сегодняшний день с треском провалились, завернувшись в медицинскую одежду.
Отношение автора к критике:
Приветствую критику в любой форме, укажите все недостатки моих работ.
© 2009-2021 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты