Я буду любить тебя годами

— Самолет Болата пропал с радаров. По предварительным данным, он потерпел крушение.       И пустота… После этих слов все мысли в голове девушки смешались, а земля будто ушла из-под ног. Эда начала судорожно хватать воздух и на её устах повторялась лишь одна фраза «Серкан?»…       Подруги и Айфер пытались усадить девушку на диван и успокоить, но она вырывалась, слезы текли ручьем. Пырыл помогла Айдан сесть в ближайшее кресло и подала стакан воды. — Где Серкан?! Он не мог… Нет! Он не мог так уйти… Это ложь… Он… Он скоро вернется! Он обещал! Обещал!       Обещал…       Это слово эхом раз за разом проносилось у неё в голове. Она упала на колени посередине комнаты. Прямо в том пышном белоснежном платье. Платье, в котором она должна была стать его женой, стать самой счастливой. В том платье, в котором она сидит сейчас и плачет.       Крик. Душераздирающий, кажется, будто даже фужеры зазвенели. Это кричит она. Её боль.       Айдан закрыла глаза, и по её щеке скатилась слеза. Остальные сели кто куда. Кто на пол, не в силах дойти до дивана, кто на кресла. — Нет… Не-е-ет…       Эда встала с пола и медленно подошла к ближайшему шкафчику со статуэтками, сервизом и рамками с фотографиями. — Ещё ничего не известно… Он жив. Жив. Он обещал, что придет. Обещал!       Девушка нащупала рукой стеклянный стакан и начала кидать на пол все, что попадалось под руку, крича при этом слово, которое будто тысячами иглами вонзалось в сердце — «Обещаю».       После истерики прошли сутки. Эда лежит на кровати, обнимая подушку. Его подушку, которая пропахла его духами. Глаза красные и опухшие от слёз, стеклянным взглядом она смотрит на дверь. В проеме появилась фигура Джерен. — Эда, дорогая, прошу, поешь немного. Ты сутки без еды. — Не хочу. — Эда, это не дело. Ты должна жить дальше. В конце концов, скорее всего Серкан жив. Ему важна твоя моральная поддержка. У вас сильная связь. Тебе нужны силы.       Эда немного помолчала, потом всё же приняла еду. После она собралась и отправилась к Айдан. В её комнате были разбросаны таблетки успокоительного. А сама она сидела на диване и крепко сжимала плед. — Добрый вечер.       Эда тихонько прикрыла дверь и села рядом.       Разговора не было. Он не клеился, да и в принципе слова тут были лишние. Просидев так минут тридцать, просто так, в тишине, Эда ушла. Она не могла выдержать этого напряжения.       На пороге её окликнула Айдан. — Эда, дорогая, подойди.       Девушка выполнила просьбу и прошла к женщине. — Ты же веришь, правда?       Конкретики вопрос не требовал.       Эда засомневалась, а действительно. Верит ли?       Она покрутила на своем пальце обручальное кольцо и тихо произнесла: — Да.       На что получила одобрительный кивок от свекрови и ушла.       Следующие дни были сложными. Она со службой спасения и полицией разрабатывали план поисков. В первые дни она даже ездила с ними. Через пару дней она пришла в дом Айдан. Снова. Как только она увидела ту же картину, что и в прошлый раз, то не смогла и пройти дальше и элементарно поздороваться. Ей хотелось кричать. Она села в машину и поехала в их с Серканом укромное и, с недавних пор, любимое место. Когда девушка ехала по трассе, она вжимала педаль газа в пол и сжимала руль так, что костяшки побелели. Наконец, она прибыла. Это была небольшая лужайка рядом с обрывом. Она оставила машину и подошла к самому краю. Её нежный белый сарафан до щиколоток, словно парус развевался от ветра. На улице была весна, и удивительно тепло, так тепло, что легкий кардиган мог согреть девушку. Эда стояла у края и смотрела в пропасть. Внизу были камни и море.       Как манит вид моря… Свобода… Она крутила свое обручальное кольцо, смотря прямо вниз.       Крик… Снова… И ещё. Сейчас она будто выплеснула всю свою боль… Стало ли легче? Определенно.       Эда простояла у обрыва еще минут пятнадцать. Вдруг будто кто-то сказал «Ты сможешь. Обещаю.»       Девушка обернулась, но никого не было рядом. На душе стало тепло. Внезапно на лице появилась улыбка. Эда вытерла слёзы и пошла к машине. Обернувшись, она улыбнулась и тихо прошептала: — Смогу. Обещаю…