Утопия.

Джен
R
В процессе
18
автор
Размер:
планируется Макси, написано 42 страницы, 13 частей
Описание:
Лев Дмитриевич – гениальный медикус, который чудом избежал суда, обрел этим известность и славу. Ему воткнули нож в живот и на этом все должно закончиться, но к тому приходит Бес и предлагает утопию, предлагает возможность властвовать и обладать, а умирающий соглашается – путей уж все равно никаких нет. Но к чему привело это согласие? К победе? К унижению? К уничтожению общества в привычном понимание? К утопии.
Посвящение:
амие полю.
чудесной софисючке.
девочкам из твиттера.
мальчикам из твиттера.
и бесовщине разноорбразной. содомии тут дохуя сразу говорю.
Примечания автора:
1. Да, я написала две работы на одну и туже заявку, и что?
2. Эта работа вышла более зрелой нежели прошлая и тут чувствуется, как я взросла в лице авторском.
3. Абстрактность, латынь и дохуя разнообразных шуток.
4. чуть ближе к изначальному формату заявки, но да похуй.
А еще я опять создала себе русских мужиков:")
Работа написана по заявке:
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
18 Нравится 22 Отзывы 6 В сборник Скачать

Кто та женщина?

Настройки текста
Примечания:
I. Авторские примечания.
1. Пятый развратник — отсылка на "120 дней Содома" Маркиза Де Сада, сюжет которого говорит о четырех богатых развратниках и тп..
II. Слова о...
1. А Левка то у нас администратор, ждем когда забанит Беса на их сервере в майнрафте.
2. НИХУЯ Я ПИШУ СО СКОРОСТЬЮ ПУЛИ ПРОСТО
III. Отзывы.
Хочу почитать, что вы думаете о происходящем. Кто напишет — восхитительный человек. Я б расцеловала и ваще просто заебатый чел.
Рубашка с жилеткой почти, как новые. Словно и не было никакой крови, словно и не приходилось дергаться от боли и беспомощности первые мгновения. Убитый и кинутый честолюбивый мальчишка, сын уважаемого юриста и просто противный человек. Теперь его тащили на обед, но там был важный разговор. Лев не понимал Карла Ивановича, не может же это чудо ради власти так тратиться. Этот мужчина обладал поразительными навыками соблазнения и никак демон из преисподние с ним не шел вровень. О, черти ему завидовали! Завидовали и плевались в него ядом, который превращался в маленькие родинки на пальцах. Уж пришлось на них внимательно смотреть пару минут назад. У Карла Ивановича явно была привычка занимать собой большое пространство, он начинал завышать голос и играть открытыми жестами шута. Это бесило ужасно замкнутого в самом себе Льва, который и привык к людям подобным себе. Замкнутых в тугих общественных рамках, но ученыш пытался сбежать оттуда. Он выбрал профессию, которая позволяла творить все-все и это его удовлетворяло. Однако, Бог полностью познать ощущение сладостное не дал, ах! Избежал правосудия. Да любой вроде него бы справился! Врачи, инженеры, механики – это современная элита. О, благодаря деянием трех братьев Терковых, прошлая «чернь» ушла в забытье. Закон писала наука – она приводила собой далеко не в счастье. Русский исследователь безумен – нет ничего, что его остановило бы перед вкусом победного «да». Иконы ломались, ломались сознания и даже царская семья учтиво кивала головой людям с чертежами. Однако, все это привело к тому, что люди перестали ценить людей. В головах была лишь русская техника, а не человечность. Гуманизм – отсталая ветвь человеческого мышления. Именно эти слова чеканил, каждый успешный человек в этой империи, которую Бог не видел сквозь смог. Сатира, карикатура… Все вертится вокруг тех, кто способен убить мальчишку на улице тростью и не понести за это наказание, когда рабочего судят за чих неположенный. А были мальчишки вроде Левы. Их брали среди всех и судили, дабы истинная чернь думала о справедливости. Однако, образ Льва стал чем-то вроде иконы. Его абсолютное наплевательское выражение и лица… Взбесились верха, когда Левочку чуть-ли на руках не выносили. О, врач! Путь к величию России над всем миром! А потом просто выгнали взашей из столицы, когда все улеглось. В зеркало Лев решил не смотреть, не хотел видеть свой жалкий портрет в щетине и щеки свои впалые, нос свой с горбинкой отцовской. Губы тонкие, плечи сутулые из-за долгих часов в сидячем положение, а еще глаза голубые и мутные от опустим чего. Дамантов себя красивым не считал никогда, на фоне брата и прочих-прочих – он страшненький. Его это никогда не волновало, ибо ценил он лишь свой мозг. Однако, забавила мысль, как это Левушка будет выглядеть подле такой статной-красивой-чудесной крысы? За обедом может мельком и выяснит, наткнется на большое резанное зеркало в столовой или в люстре поймает отражение. Лев уже отметил привычку Карла Ивановича говорить слишком много ненужных деталей и время, поверьте, найдется. С такими мыслями Льва Дмитриевича поймали в клетку буржуйской столовой. Здесь опять прослеживалось желание Беса выглядеть больше-больше и внушительнее. Такие столовые, исключая детали, Лев зрел обычно в детские-отроческие годы. Есть он не любил, питался раз в день и за столом в кабинете – так было быстрее. Обои белые с рисунками словно серым карандашом, всякие поля и горы… Абстрактные пейзажи и переплетения ромбовидные, потолок и, кончено, громоздкий дорогой буфет. Скатерть белая и с кружевом, а еще очень много ваз. Гостиные и столовые всегда украшали максимально, даже на кочергу бант одевали. Тем не менее, блюд на столе версальских не стояло. Карл Иванович, как и всякий его рода, обычно обедал не дома. Не во всех городских квартирах имелась кухня, часто еду брали на вынос или прочие-прочие. А некоторое, это был случай Карла Ивановича, просто не любили находиться дома. Неуютно им было. Лев большую часть жизни относился к первым (когда он хотел поесть, а не что-то быстро слопать за работой и пропитаться таким образом недели две), но это мы опустим. Щи с хлебом ели везде, даже за решеткой и в императорском доме. Самый обыкновенный обед, даже как-то досадно. Лев думал, что попал к пятому развратнику¹, а вот оно как. Приглашения дожидаться и нужды особой не было, его и без этого за стол звали косвенно. Карл Иванович же сидел читая газету белую и что-то там о чем-то думая. О, такое поведение было естественно, но не очень правильно. Тем не менее, почему не позволить себе некоторую вольность? – Что же Вы все на меня смотрите? Я бы на Вашем месте поел бы для начала, сколько Вы лежали голодным? – Бес откинул газету и театрально дотронулся до лба – Знаете… Лев решил пропустить, ему не хотелось знать подробности ворчания вира. Пусть ворчит, седина с висков на мозг перешла, наверное. – Я, если п-о-з-в-о-л-и-т-е, сначала хотел бы с Вами поговорить. – Ох, право слова, Лев Дмитриевич… – протянул Карл Иванович с отторжением – Ну-с, задавайте свои вопросы. Еще и раздражается, подумайте-ка! Леву этот тон бесил, нет, он не ждал большого уважения, но он же и не просил себя тащить непонятно куда. – Половину Вы и сами знаете, но начнем. Я помню, что был ранен ножом в бок, что не тайность. Я потерял приличное количество крови и должен был умереть в том углу. Повреждения несущественные, иначе бы рана так быстро не зажила бы, пусть я и не уверен в количестве дней моего пребывания здесь (и где это здесь). Однако, скорость моего выздоровления, пусть бок и болит самую малость, мне неясна. Еще у меня есть вопросы о таблетке, которую я принял и власти с утопией мне предложенной. Ваши цели, ваши планы и смысл спасения меня от неминуемой смерти, вероятно неминуемой. Дамантов говорил четко, стараясь опустить детали бесполезные и пытаясь оставить лишь суть и такую, какую Бес не выцепит себе в пользу для насмешки и уветления от диалога. Лев ему не позволит уйти от прямых вопросов, может хоть лопнуть, но ответам должно быть здесь и сейчас. – Вы такой занудный – констатирует черт – Вы действительно были ранены ножом в бок, благодаря моим исключительным навыкам – живы существуете, почти живым. Теперь отходим сразу к таблетке, так быстрее. Таблетку можете звать любыми словами, создал данную штучку я. Вы спросите, каково ее действие? Ваше чудесное юное тело, скажем так, что-то вроде умирает. – А конкретнее? – Процессы жизненные замедляются, помимо некоторых, но далее, происходит условный сон. Словно человек умер, если позволите. Звучит бредово, соглашусь, но извольте. Но, пока Вы мол мертвы, Ваше тело восстанавливается.Это очень часто может спасти человеку жизнь в подобном Вашему случае (иногда и хуже), ибо и времени у врачей больше, и тело содействует. Подвох лишь есть маленький…– Бес указательным пальцам по воздуху водит – Со временем (частые приемы) тело становится абсолютно беспомощным и полностью зависит от свойства препарата, который дает и эйфорию. Раны восстанавливаются лишь с помощью сами понимаете чего, а удовольствие испытывается лишь с помощью сами понимаете чего. Зачастую данное хоть пить, хоть колоть, ибо таблеточный набор ограничен. Лев сжал пальцами воздух и сильно нахмурился. Ему совсем не нравилась возможность стать от этой вещи зависимым. Карл Иванович это заметил и насмешливой ласковостью улыбнулся: – Ох, Лев Дмитриевич, от одного раза п-о-ч-т-и ничего не будет. – Сверхчеловек… С этой целью творили? – по глазам Беса – догадка верна –У всех только на это на уме, подумать только. Вы, я полагаю из убранства, богаты. Частная компания или работали сразу уж на государство? Вероятно, второе, ибо дела Ваши (из целей мне известных) пошли к чертям. Месть, власть? А я Вам на черта? О, Лев Дмитриевич попал. Так было приятно уловить дернувшийся чужой кадык, так приятно было смотреть на осоловевшие моментом глаза. Всего на секунду, но как же это было приятно! Довести такую икону до человечной дрожи. Думали взяли себе покорную крысу во всем Вам будущую благодарной? Выешьте! – Вы частично правы в своих суждениях, – уклоняется от вопроса биографического Карл Иванович и привстает – Я ненавижу устройство общество и считаю, что человек пошел совсем не туда. Настолько не туда, что существование этого существа – ошибка. Я жажду уничтожить общество привычное полностью и создать для нас с Вами (и подобных) утопический мир. Пусть и на миг. Однако, утопический мир для нас с Вами – это абсолютная власть, что не даст нам двоим насладиться этим мигом. Почему Вы? Я многое о Вас и Вашем прошлом знаю и вижу в Вас прекрасную кандидатуру для пособничества мне в шагах до финала, ибо один я не справлюсь. Поэтому и приходится идти на такой шаг. А для Вас это последний шанс спасти свое существование, ибо, не сомневайтесь, я сделаю Вашу жизнь невыносимой в обратном случае. А, находитесь Вы в Петербурге, в моей квартире и под моим покровительством, тобиж в Никуда. Бес протягивает свою тонкую кисть для рукопожатия. Сухая ладонь и перстень один всего-то серебрится. – Моя жизнь всегда была подобной, Карл Иванович, – руку эту божью ученыш грубо сжимает, привстает и наслаждается странным блеском в темных глазах напротив –Моя перевозка была осуществлена, когда я был в беспамятстве? Вир в рафе расплывается в победной улыбке и обнажает свои немного желтоватые зубы, курильщик. – Да, иногда случается раздремливание и этот момент Вы не вспомните, но в «сознание» были. Насчет документов я разобрался заранее, но они были одноразовыми. Завтра уж точно нам придется этим заняться, а сегодня никак не выйдет-с. Еще что-то, Лев Дмитриевич? – Кто та женщина? Бес вскидывает брови, а потом раздраженно-удивлено фыркает. – Та которая подле Вас была? Дэк то моя жена.
Отношение автора к критике:
Приветствую критику в любой форме, укажите все недостатки моих работ.
© 2009-2021 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты