Медовый

Гарри расслабленно улыбнулся, слизывая с губ вязкую медовую сладость. Приятное жжение переместилось с кончика языка прямиком в грудь, касаясь сердца, оглаживая его и подогревая в груди. Поттер чуть качнул рукой, разрезая мягкое, обволакивающее кожу облачко дыма, и прижал пальцы с косяком ко рту Драко. Они обменялись одинаковыми вызывающими ухмылками, и губы Малфоя призывно раскрылись, чтобы обхватить край чуть липкого, тёмного бланта. – Поттер, опять медовый? Прямо как я люблю. Драко крепко затянулся, позволяя пьянящему дыму овладеть лёгкими, и игриво, словно котёнок, потёрся щекой о чуть влажную, вспотевшую ладонь Гарри. Ему нравилось, какими чувственными становились прикосновения после того, как марихуана овладевала разумом. Мир размягчался, слегка вращаясь и покачиваясь, воздух теплел, а тело становилось охочим до ласки и секса. И каждый взгляд Гарри, каждый его поцелуй, каждое вращение пальцев по шее казались буквально шёлковыми, словно черная лента, которой он повязывал волосы. Это была их маленькая секретная традиция – собираться воскресными вечерами в особняке Драко на севере графства Дорсет. Ещё три года назад, до свадьбы, Малфой приобрел небольшое поместье, представляющее из себя двухэтажный дом из простого жёлтого камня. Ему нравился этот по-настоящему райский уголок. В первую очередь потому что прямо за домом раскинулась прекрасная сикоморовая роща, по которой Драко любил гулять с самого утра в одиночестве, пока прохладная роса приятно ласкала босую кожу обнаженных лодыжек. Но самая главная прелесть особняка заключалась в расположении – от него было рукой подать до пристани, а уже там – великолепный, величественный Ла-Манш. Они вместе с Гарри нередко брали яхту напрокат, чтобы самостоятельно доплыть до берегов Франции. Драко чуть мотнул головой, отгоняя сладостную негу, которая затопила, словно высокая волна, его от кончиков пальцев на ногах до макушки. Сейчас разум требовал раствориться в воздухе, стать его частью – податливой, гибкой, наполненной желанием. От этих мыслей, тягучих и полных эйфории, он засмеялся, целуя Поттера в центр всё ещё прижимающейся ладони. Тёплая нежная кожа идеально сочеталась с влажными, сладкими губами. Будто ладонь Поттера и губы Драко были чем-то единым, цельным, предназначенным друг для друга. Словно… единственное верное решение в жизни заключалось в поклонении рукам этого сильного мужчины, так самозабвенно, чтобы точно выразить весь свой восторг. Драко чуть наклонил голову, наблюдая за тем, как Гарри щурит глаза, затягиваясь, и, качнувшись, поднялся со своего места, пересаживаясь к Поттеру на колени. Гарри одобрительно кивнул, усмехаясь, и снова поднес косяк к губам Малфоя, игриво то касаясь кончиком границ рта, то отдаляя. В конце концов, Драко, не выдержав, вжался своей грудью в его и жадно затянулся. Это был далеко не первый косяк за вечер, но отказаться было попросту невозможно. Именно сейчас хотелось остаться в этом сладком, смешливом, томном настроении как можно дольше. Покусывая губы, Поттер осмотрел Драко вызывающим взглядом и провел кончиками пальцев по краям рта, совсем немного погружая их в сладкий, влажный плен. Оба знали, что сейчас произойдет. Стоило Драко накуриться, как им овладевало неистовое, глубинное, первобытное желание секса. И этот вечер не стал исключением. Малфой поймал затуманенный взгляд Гарри и плавно, хоть и покачиваясь из стороны в сторону, будто его задевали волны ветра, опустился на колени, раздвигая ноги Поттера уверенным, отточенным движением. – Хочу его. Гарри ободряюще закивал и опустил ладонь на светлые, приглаженные волосы, приводя их в полнейший беспорядок. Малфой никому не позволял подобные вольности, кроме него. – Хочешь побыть маленькой покорной шлюшкой? Драко кивнул, лихорадочно сверкая глазами. – И как тебе не стыдно, малыш… – Гарри накрутил отросшие волосы Драко на кулак, заставляя того поднять лицо, и шепнул, обдавая его приторным, удушающим запахом шишек. – Неужели тебе не стыдно каждый раз кончать в штаны, словно подросток? И это лишь от моего члена во рту. Малфой тихо застонал, сжимая в кулаке собственный член, который неприлично выпирал через ткань брюк. Что и говорить, ему нравилось чувство стыда. Нравилось накуриваться до бессознательности и ласкать член Поттера влажным языком, обволакивая его вязкой слюной. Тело прошибла волнующая дрожь, и Драко расстегнул брюки Поттера, спуская их до колен. Он осмотрел покрасневшую влажную головку затуманенным взглядом и прижался губами к лодыжке, опуская взгляд в пол. Его самого потряхивало от желания. Гарри раздвинул ноги, позволяя Малфою целовать кожу, которая словно горела в огне. В этом и была вся прелесть марихуаны – в прекрасном ярком чувстве вседозволенности. Он слегка повел ногой, плотнее прижимаясь лодыжкой к губам, ярким и налитым кровью. В целом, Драко совсем не был покорным. В любое другое время скорее Поттер сидел на коленях, возбужденный и воодушевленный, отсасывая Драко. Но стоило Малфою накуриться, как он превращался в размягченное подобие самого себя. В существо, которое хотело купаться в жарких лучах удовольствия. В существо, которое это самое удовольствие желало отдавать, всё, без остатка. Целуя кожу с тёмными кудрями волосков, Драко медленно приближался к мошонке. Пару секунд Малфой всматривался в лицо Поттера, а после, удовлетворившись разморенным, жадным выражением, блеснул глазами и захватил член до основания. Сосал Драко умело, глубоко, с оттяжкой. Так, как Поттер любил. И Гарри только и оставалось, что подаваться вперед, чтобы головка то и дело упиралась в горло. Приятные, волнующие слезы собрались в уголках глаз, и Малфой снова поднял взгляд на Гарри, продолжая с хлюпающими звуками катать член по языку. Ему нравилось, когда Поттер видел его таким. Это было стыдно, но так волнующе! Будто сердце и лёгкие разом скручивали и сжимали в ладони, лишая возможности дышать. Когда язык Драко коснулся набухших яиц, он позорно кончил прямо в белье, сводя и разводя ноги. Его лицо озарил нежный персиковый румянец, от чего Гарри только ухмыльнулся. Сейчас все казалось смешным, милым, таким ласково-приятным. Мужчина провёл мозолистыми пальцами по уголкам глаз Драко, стирая дорожки слез, и прижал его голову посильнее, буквально вжимая носом в кудрявые волоски на промежности. – Ты снова кончил? Представь, что подумала бы о тебе Астория… Ведь с ней тебе приходится пить зелья, а тут ты, словно маленькая покорная шлюшка, которая принимает все, что ей дают, кончаешь от одного только члена во рту, – Гарри зажал пальцами нос Драко, чувствуя, словно кружится в танце, и все вокруг вращается прямиком за ним. – Скажи, чего ты хочешь. Тяжело вдыхая через рот, Драко прохрипел: – Кончи на лицо. И, не дожидаясь согласия, подтянул Гарри за бедра, начиная размашистыми движениями вылизывать кожу между ягодиц. Это казалось таким странным… Прикосновения чувствительной кожи к губам горели словно огненные метки, а сам Гарри будто был далёким незнакомцем, который снял его пару часов назад в каком-нибудь ближайшем ресторане. И Драко мог поклясться, что одна эта мысль доводила его до колючих мурашек, лишая последнего проблеска рассудка. Вылизывая сморщенную, разгоряченную дырку, Драко вжался носом в мошонку, водя по ней туда-сюда. Спустя пару таких движений его лицо залила теплая сперма. Он принял все, не отворачиваясь и не пытаясь стереть липкие дорожки. Это был его акт полного повиновения, полного доверия, очередное напоминание, «Я – твой, ты – мой». Малфой с ленивым удовольствием подумал о том, что даже эта мысль звучит… романтично? Он повёл плечом, не в силах сдерживать рвущуюся на лицо улыбку, пьяную и шальную. Это было хорошо. Всё происходящее было хорошо. Правильно. Наконец-то так, как надо. Драко боднул головой ногу Поттера и пересел к нему на колени, позволяя вылизать свое лицо. В конце концов, отдышавшись, Драко потянулся к столику и слепо, не прекращая целоваться с Гарри, нащупал еще один медовый, заранее прогретый в духовом шкафу косяк. Они его раскурили, наполняя тела новой вспышкой невесомости. Хотелось взлететь, хотелось расхохотаться в голос, хотелось станцевать и изобразить, как поет маленький серый ослик с вычурным кружевным бантиком на шее. Но вместо этого Драко, с трудом соображая, разжег огонь в камине и прильнул к шее Поттера. Ему нравилось целовать загорелую теплую кожу. Мягкую, как шкурка абрикоса, и сладкую от запаха парфюма с нотками перца, крепкого чая и свободы, что заставляла кровь быстрее мчаться по венам. Ему вообще нравилось, в каком мире они находились, когда оставались вдвоем. В мире, где не было угловатых предметов, не было обязанностей и обязательств, не было форменных аврорских мантий, детей, не было жен. Покусывая место у бьющейся венки, Драко прошептал: – Встретимся через неделю? Поттер, лениво оглаживающий его бока, согласно кивнул. – Рванем на Ла-Манш? Мне нравится, когда ты такой… в лодке. И тебе приходится управляться с веслами. Драко фыркнул, улыбаясь. Он нравился Поттеру! Как мило. От этой мысли в груди защебетали маленькие птички, вздрагивая крылышками. Огонь в камине из оранжево-красного стал казаться розовато-фиолетовым, и запах тлеющих углей, спокойно лежащих под дровами, напоминал запах красного чая. Малфой захихикал, тыкая пальцем. – Смотри, угли танцуют! Гарри посмотрел на камин. Угли и правда танцевали замысловатый танец, то увеличиваясь, то уменьшаясь… Или ему только казалось? Он бережно подхватил Драко за талию и опустился вместе с ним на пол. Мир завращался, закачался и принял совсем другое очертание. Теперь им казалось, будто они находятся в маленькой тесной сахарнице. В этом была ещё одна прелесть марихуаны – пока ты статичен, окружающий мир принимает весьма понятную, приемлемую форму. Но только стоит встать, сменить локацию и угол обзора, как всё начинает качаться, приобретая другие цвета и формы. Гарри провел пальцем по талии Драко, который лежал на нем сверху, и со смехом подумал, что Малфой совсем не пушинка! Он был тяжелым, как каменная плита, и Гарри на пару секунд всерьез задумался над тем, не сможет ли Драко при желании вдавить его в пол так, что он станет его частью? Эта мысль показалась тревожной. – Мы поедем на Кубу? Их мечта! Импульсивное желание, которое переросло в самую настоящую цель. Драко, прикрыв глаза, смог четко представить себе эту страну – жаркую, солнечную, с льющимися реками рома и сладкими, сладкими косяками. Он будто весь разом окунулся в таз с искрящейся горячей водой, которая расслабляла мышцы. Малфой приоткрыл глаза, разглядывая такого же, как и он сам, разнеженного, спокойного Поттера. Драко представил, как Гарри будет брать его на горячем, попадающем во все места песке. Как будет поджигать косяки и сигары, поднося своими ловкими пальцами ко рту… Как будет катать его на лодке, как покажет разноцветных рыбок, как они вместе будут соревноваться в прыжках в воду с высоты… – Да. Давай возьмем отпуск на ноябрь, как раз дети будут в школе, а Астория уедет к родителям в Германию. Гарри кивнул, счастливо улыбаясь, и поцеловал его в щеку. Ноябрь так ноябрь, ему нет дела – Джинни всё равно с сентября по декабрь находится на сборах, заглядывая домой лишь пару раз в месяц. Ноябрь – это прекрасное время, чтобы поехать на Кубу. Вместе. Гарри взял руку Драко в свою, переплетая пальцы. Перед глазами снова полетели разноцветные круги, а губы запекло медом.