to be continued

Сэм стоял как громом поражённый. Смирился с отчаянием, но принял волю брата — не воскрешать и не пытаться это сделать. Волна восторга поднималась в груди: Дин в своём репертуаре, сам решил и сам нарушил, или… — Прошу прощения. Я не удержался, Сэмюель. Позволите? — официальный и слегка холодноватый тон, но с примесью какой-то слащавости в голосе «брата» почти вывел Сэма из ступора. Он кивнул, на голос пока воздуха не хватало, и пригласительным жестом указал незнакомому Дину на стул, на спинку которого тот при вопросе положил руку. Руку? Тут у Сэма запершило в горле: маникюр? И только сейчас через все эмоции, захватившие младшего охотника, до него начал доходить образ братца. А он не соответствовал привычному виду старшего. И Михаил «такое» точно не примерял и не носил. На вошедшем был красный, ближе к вишнёвому, удлинённый жакет, чёрная шёлковая (!) рубашка. Шёлковая?! С золотыми запонками. Под воротничком блеснул узкий золотой, с маленьким, но очень чистым камушком, зажим на галстуке. «Добивал» сей бесподобный образ тёмными брюками в крупную клетку и чёрные лакированные туфли. Боже, они с пряжками?! Сэм залпом опорожнил стакан, который всё ещё продолжал держать в руке. Опорожнил. Было бы что опорожнять. Издевательски пара капель упала на язык. Сэм безнадёжно опустил стакан на стол и не пытался его наполнить вновь. Надежда рухнула внезапно от осознания, кто на самом деле перед ним. Клоун из параллельного мира. Стильный, щеголеватый, но клоун, которых он, мягко говоря, недолюбливал. Если бы это реально был «его» Дин, злее шутки не придумать. Разочарование и подсознательный сигнал страха вернул, как ни странно, баланс в эмоциях. Снова собран и сосредоточен. — Дин. Один. А как же ваш брат? — спокойно спросил он, но делая акцент на «ваш». «Молодец, братишка, собрался. А то смотреть на тебя больно», мысленно похвалил брата Дин–Ангел. Его крайне тяготил и официоз встречи, и стиляжий костюмчик, который пришлось напялить. Он долго боролся с желанием натянуть узкие кожаные штаны. Не то чтобы он решил пощадить психику младшего брата, просто боялся за парниковый эффект интимных частей своего сосуда. По модельному скрещены ножки и подогнуты под стул. Запихнуто глубоко во внутрь острое желание стиснуть брата в объятиях. — Я, собственно, потому и решил разыскать вас и прибыл к вам в офис. Вы понимаете, что полиция здесь не случайно. И думаю в виду, о вашей прозорливости уже догадались, что… — тут Дин склонил прилизанную головку, опыт, который он перенял у Михаила, и изобразил неподдельную скорбь. — Мой брат мёртв. Я хотел бы понять. Возможно, вы мне соблаговолите объяснить: от каких богов, ради Бога, мы опять вас прикрывали? Вижу, уровень ваших возможностей уже чуть выше среднего, и вы могли бы изыскать время и средства нас предупредить. Высокопарной формулировкой с немыслимыми оборотами Дин пытался вывести Сэма из себя. Прекрасно зная, что это непросто. Но только сгоряча тот мог сболтнуть, что опять вляпался в очередное дело. Добился — вывел. Сэм всей шкурой ощутил высокомерность тона. Дин не зря постарался. Но шоу продолжалось, а зритель молчал. Тогда новоявленный Ангел решился таки на невозможное — задавить жалость в зародыше путём на неё надавливания, меняя тон на плаксивый и усиленно разглядывая маникюр, который он перед посещением с трудом выдержал: — Вы поймите… Должны же понять. Сэмми — это всё, что осталось у меня. Мир рухнул. Папочки больше нет. Только он и я, я и он. И вдруг его нет. При апофеозе данной сцены Сэм чуть не закатил глаза, так как щёголь Дин вынул из потайного кармана жакета чёрный шёлковый платок и промокнул якобы слезящиеся глаза. А сам Дин едва удержался, чтобы не высморкаться в этот платок, чтобы скрыть истерический хохот, который рвался из него наружу. Он понимал, что Сэм в ярости: «Сэмми, Сэмми где же твои щенячьи глазки? Как же твоё сочувствие чужому горю?» Но голос брата он услышал: — Я сочувствую вашему горю. Поверьте, причина покушения на вас мне неизвестна. А может… Вы уверены, что не сами привлекли чьё-то внимание? В последнее время вы не охотились? Нет версий? Может, в нашем мире вы уже успели перейти кому-то дорогу? «Ай, молодец. Отбил как отбрил. Значит, ты опять не в курсе во что вляпался, Сэмми. Как всегда, » — подумал Дин. Он тоже уже знал, что погиб не только Сэм из параллельного мира, но и ещё парочка из фирмы. — Ещё не успели, — невинно ответил он, — обживаемся. А где «ваш» брат? — Его сейчас нет. — Сейчас? Нет? — Да. Он занят. Дин проклял осторожность Сэма. Он понимал, что раздражал брата своим новым видом, но тот своей холодностью лишил его возможности выразить сочувствие и всё же обнять его. Но увы. — Что ж, — Дин поднялся. Сам начал аудиенцию, сам и закончил, и протянул Сэму визитку. — Надеюсь, если что-то будет известно, вы мне теперь сообщите. Моё почтение брату. Ни вам, ни нам, но дротик боли достиг своей цели, и Сэм холодно принял визитку, стараясь не коснуться холёных пальчиков. Проводив клоуна-щёголя взглядом и только взглядом, Сэм вновь подошёл к окну и взглянул вниз. У входа стояла машина столь же дорогого и претензионного вида. Шофёра Сэм не увидел, но «Дин-дубль два», как он его мысленно окрестил, подошёл к задней пассажирской двери. Вдруг он поднял голову и, заметив Сэма в окне, на прощание так игриво помахал холёной ручкой. Сэм шагнул назад вглубь кабинета и чуть не сплюнул в сторону: «мажор». Через полторы минуты машина медленно и величаво вывернула со стоянки и укатила прочь, вскоре скрывшись из виду. А между тем за эти полторы минуты шоу продолжалось уже в машине. Сброшен жакет, сорван дорогой галстук, чуть не потерялся зажим между сидений и едва не отлетели запонки. Расстёгнут бесивший воротничок, засучены рукава. Дин с трудом, но быстро переполз через передние сидения на водительское и медленно, не газуя, направил машину в агентство проката автомобилей.