Главная роль

— Добрый вечер! — брякнул я. Впрочем, уже была ночь. Уилл смотрел на меня так, как будто это не нём лежал огромный груз ответственности за моё разбитое сердце. Всё было как-то странно. Он уже находился дома, но ещё не переоделся из выходного костюма. Наверное, вернулся недавно. Полицейские сами были запыхавшиеся, наверняка их прислали совсем недавно по мою душу. Всё-таки номер мотоцикла пробили, сообщили владельцу, а он уже полицейским, что искать меня нужно здесь. Как стыдно! — Ничего не хочешь нам рассказать? — спросил один из гостей как-то слишком грубо для незаинтересованного лица. — Лихач. Нарушитель. Хулиган. Преступник. — Сколько громких слов, — буркнул Уилл. Кажется, он на моей стороне. — Мужики, давайте разберёмся так: я даю вам ассигнации, вы делаете всё, чтобы Лиам отделался штрафом, а потом я снова даю вам ассигнации? — Не думал, что среди актёрского состава есть такие умные люди, — удовлетворённо сказал второй полицейский. Я облегчённо выдохнул, но стрёмно мне было до сих пор. Другой коп энтузиазма первого не разделял: — А эти умные люди понимают, что сотней баксов тут не отделаешься? — Понимают, — кивнул Блэквуд. Следующие пять минут они договаривались, сколько он переведёт им на счета. Я незаметно смылся на кухню и принёс всем по чашечке чая и тарелку с печенюшками. Мои руки мелко дрожали то ли от пережитых приключений, то ли от предчувствия расплаты за дебош. Мне кажется, Блэквуд не особо радовался, что придётся делиться печеньем, но отобрать его он уже не мог. Обстановка разрядилась. Мы некоторое время наслаждались чаем, а потом полицейские сказали, что лихачить нехорошо. Так прошло полчаса. — Хорошо, наверное, когда есть такой парень? — ухмыльнулся полицейский, который был ко мне подобрее и почти не бурчал. Я всё ещё злился на Уилла. А что он думал? Что откупится от меня деньгами? Его никто не просил. — Да не очень, на самом деле, — пожал я плечами. Мы остались на кухне одни. Я мыл чашки, а полицейский доедал печеньку. Его коллега вместе с Уиллом что-то обсуждали в коридоре. — Думаете, почему я беситься начал? Узнал, что Блэквуд крутит подозрительные шашни с двумя девчонками. — Может он просто ради сплетен и статей в журналах? Вполне вероятно. Вот ты бы лучше не бесился, а нормально с ним поговорил. У меня жена — актриса. Ты бы знал, как я негодовал, когда она флиртовала с другими актёрами. Но потом я смирился и понял, что это для галочки, а любит она только меня. Полицейские оставили нас одних, убравшись восвояси. Тогда я вспомнил, что надо бояться. Я деликатно зашёл за диван, чтобы тот был препятствием между мной и моим парнем. И сделал я это вовремя. Уилл как раз медленно поворачивался от двери. И его взгляд не предвещал ничего хорошего. — Ничего не хочешь мне сказать? — Не думай, что сможешь меня убить, раз тут нет свидетелей. — Смотрю, ты не растерял позитивного настроя. — Я всегда был оптимистом. Даже когда ты мне изменил, ублюдина. Уилл грустно вздохнул. Он снова сказал, что я всё не так понял — да, я же какой-то придурок. Как я могу понять с первого раза? Потом Блэквуд вызвался всё-таки объяснить, что произошло: — Та девушка, с которой я сегодня миловался, моя коллега. Следующий сезон сериала будет с ней в главной роли. Точнее, должен был. Луи сказал пофлиртовать с ней некоторое время, чтобы она согласилась — у неё очень влиятельный папашка. Он бы быстро подпортил нам репутацию. А теперь нет ни актрисы, ни её хорошего настроения. — Из-за меня? — весело спросил я. Уилл кивнул. Тогда я снова назвал его ублюдиной и сказал, что так ему и надо. Он не мог с этим не согласиться. — Давай просто как-нибудь помиримся и всё? — И всё? — И я пообещаю больше так не делать — не обманывать тебя и не крутить интрижки на стороне. Я не хотел так просто сдаваться — всё-таки я ещё немного обижался, хоть любимый всё прояснил. Более того, я помнил про вторую девушку. Но Уилл так резко накинулся на меня и повалил на диван, что я уже не мог сопротивляться. Он сразу пошёл в наступление. Сорвал с меня рубашку и стал жадными поцелуями покрывать мою шею и ключицы. Я трогал его объёмные кубики пресса, хватал за ремень на брюках и тянул его на себя, чтобы Уилл возбуждённо вжимался в меня бёдрами. У невероятное сильное тело. Особенно меня заводило, когда его шершавые руки стискивали мои тонкие запястья, чтобы я сильнее делал вид, что сопротивляюсь. Но и в этот раз мы не переспали. Да и без этого вечер вышел славным — для этого было достаточно губ и рук. А Уилл чувствовал вину за собой, а от того был ласковый, как котёнок.