Научите меня

Слэш
NC-17
Завершён
108
автор
Размер:
71 страница, 13 частей
Описание:
Тим поежился, когда они с Германом встретились глазами, и резко отвернул лицо, глядя под ноги. Лёгкое смущение сдавило ему горло, он, наверное, слишком откровенно его рассматривает, до неприличия.
Посвящение:
Автору заявки и всем.
Примечания автора:
Поглядим, что из этого выйдет. Не во все условия заявки утиснулся, однако, история осталась лайтовой беллетристикой.
Буду благодарен за отзывы и ПБ.
Работа написана по заявке:
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
108 Нравится 14 Отзывы 46 В сборник Скачать

3.

Настройки текста
Лёгкий туман начал рассеиваться ближе к урокам, Тим увлеченно смотрел в окно, на верхушки зданий, окружающих школу и покачивал ногой, закинутой на ногу. Его внимание на себе смог сфокусировать только снова бесшумно явившийся Герман Викторович, что зашёл в класс со звонком. При иных обстоятельствах Бедный, наверное, так бы его и не заметил. Как в таких туфлях вообще можно бесшумно ходить? Первый урок зарубежной литературы выпал на среду, второй — в четверг, а в пятницу — классный час. Так что первые два дня они не особо пересекались. Широкая улыбка на лице учителя врезала по глазам белизной, так что Тим даже прищурился. Все остальные ответили ему такими же радостными лицами, будто им сказали, что они уже могут идти по домам, прямо таки с первого урока. — Доброе утро, — ласково прошелестел учитель, ставя на стол бумажный стаканчик с крышкой. Ученики вяло поздоровались, только Тим, снова встретившись взглядом с мужчиной, наоборот поджал губы. Будто у него зубы вывалятся поздороваться с ним, право слово. Выглядит Вражевский так, будто собрался сразу после урока литературы прямиком упиздячить на канский кинофестиваль, дефилировать по красной дорожке. Джинсы до безобразия обтягивающие, кожаный ремень держит их на узких крепких бедрах так, будто они ему действительно велики, а не сидят второй кожей. Белая рубашка с черными выебистыми завитушками и пиджак небрежно наброшенный на плечи. У него только ценник на лбу не горит. Но лишь потому, что такое количество нолей даже самым мелким шрифтом туда не влезет. Упёршись задницей в край стола, вместо того, чтобы сесть на учительское место, он скрестил ноги и опёрся одной рукой о столешницу, а второй отбросил в сторону журнал. Чтоб их, эти сливки общества, он просто чистокровная богема. — Напоминаю, если кто не помнит, что у меня свои правила, — более серьезно начал мужчина, а Тима встряхнуло, потому что первого сентября он его совсем не слушал и это, кажется, был камень в его огород. Глыба такая. Целый блядский астероид, — если опоздали — не просить прощения, если припекло выйти — тоже, встали и вышли. За прогулы наказываю, проблемы с другими учителями по мере своих сил и вашего желания сотрудничать решаю. Я, конечно, с вами на одной волне, но всё-таки преподаватель. Вопросы? На одной волне, как же. Серфингист. Тим скосил глаза на класс. Девчата ему только в рот не заглядывают, кокетливо волосы поправляют, рубашечки одергивают, чтоб обтянуло то, чем природа наградила. Ну, или обделила, преимущественно. А этот дьявол только на него и смотрит, будто предупреждает персонально. Парень нахмурился, глядя на то, как он тянет губы и качает кофе в стакане по стенкам. — У Вас девушка есть? — влезла Кристина, обращая взгляд карих очей классрука на себя. Улыбка с губ мужчины медленно, но необратимо сползла. — Нет, я только месяц назад приехал сюда и даже познакомиться ни с кем не успел, а предыдущие отношения разорвал, темпераментные француз-женки, — Тим подобрался, заметив короткую полсекундную заминку в его словах. Это приближало мужчину к простым смертным. Парень даже упёрся локтями в парту, меняя позу и поддаваясь вперёд, неосознанно выдавая свою заинтересованность, — очень трудны в отношениях, особенно серьезных. — Какой откровенный ответ, — обольстительно облизала губы Маша. — Как ее звали? — Фабьен, — тут же ответил учитель и, оттолкнувшись от стола, скрестил руки на груди, будто защищаясь. — Может, будут вопросы не относящиеся к моей личной жизни? — Герман снова улыбнулся, но совсем другой улыбкой, не настолько открытой. Уязвили его гордость? Повисло молчание, а он повернулся и медленно обогнул стол, отпивая из стаканчика. — Как будет время, поговорим о том, что не касается учебы, а пока что давайте сосредоточимся. Тим усмехнулся, будто ему доставило какое-то удовольствие то, что он увидел. Хотя это совсем не так, ему понравилось то, что этот эталон мужчины, концентрат привлекательности и маскулинности, всё-таки тоже смертный. Неосознанно он в этом как-то сомневался, краешком мозга, что последние дни только и культивировал какие-то неправдоподобнные теории о Вражевском. О Вражевском с такой задницей, которая не снилась даже гребаной Джей Ло. Удивлённо раскрыв глаза из-за подобной мысли, парень резко отвернул смущенное лицо и прижал ко лбу ладонь козырьком. — О'кей, расскажите мне о своих любимых книгах зарубежных авторов, то, чего нет в учебниках, — сев за свой стол, мужчина фривольно закинул ноги в черных блестящих туфлях на столешницу. — А манга считается? — фыркнул голос Ромы откуда-то далеко сзади, будто из другого измерения. Тим был откровенно не здесь и не сейчас, его несколько захватывал этот неформальный стиль поведения. Какой ещё учитель позволит себе так говорить с учениками, обсуждать себя и личную жизнь, проявлять нечто столь откровенно некультурное при собственных учениках. Да, ёб его, он всё-таки крутой. — Хорошая тема, но как-нибудь в другой раз, — глядя в угол, в который забился местный гик, он улыбнулся, указывая на него пальцем руки, в которой держал стаканчик. — Сейчас я говорю о литературе в более узком спектре этого слова. Хотя у японцев тоже есть свои великолепные классики. Ладно, давайте начнем по порядку. Бедный, какая твоя любимая книга? Тим дёрнул бровью, откидываясь на спинку и сунул руки в карманы толстовки, где принялся долбить ногтем заусенец на большом пальце правой руки. — Вообще-то передо мной в списке Барсов указан, — напомнил Тим. — Я знаю, — усмехнулся мужчина. Очевидно, это значило, что он должен отвечать, потому что этому мужику вообще похуям. Теперь первым будет Тим, хочет он того, или нет. — «Парфюмер»? — неуверенно выдавил Тим и Герман Викторович опустил ноги, обращаясь во внимание. Поняв, что самую малость опростоволосился и словно спросил у учителя о том, любимая ли это его книга, парень прочистил горло, словно все дело было именно в этом. — Продолжай. Почему тебе нравится эта книга? — Потому что главный герой на самом деле антагонист, индивидуалист и гений, чего никто не замечает. Вместо этого его считают слабоумным или используют в как ломовую лошадь. — Он преследует собственные тщеславные цели и не испытывает особого ущемления в таком обращении с собой, — со знанием добавил Вражевский. — По-моему, ему не хватало простого человеческого отношения. Он не имеет собственного запаха с рождения, но замечает это лишь в более осознанном возрасте, так что его это откровенно поражает, потому он начинает понимать, что из-за этого его и не замечали, и вообще за человека не считали, — Тим поднял глаза от парты, понимая что на него смотрят совершенно все, в том числе и учитель. Неприкрыто заинтересовано, с удовлетворенной улыбкой, с пониманием в глазах. Бедный снова принялся ковырять ранку, чувствуя, как палец стал прилипать из-за выступившей крови; сглотнул и решил продолжить, пока не сдулся: — Поэтому он создаёт суррогат обычного человеческого запаха, но в это же время стремится стать особенным, чтобы люди, кто в упор его не видел прежде, поняли его. Через духи, в которых заключён аромат истинной красоты... — Тим прищурился, его глаза растерянно забегали. — Внушающий каждому вдохнувшему человеку чувство незамутненной любви? — Герман Викторович закончил за него и Тим только кивнул, отводя взгляд и чувствуя, как сердце под глоткой непонятно взъебнуло сальто. Он слушал его... — Так почему это твое любимое произведение? Бедный повел плечом. Бо́льшая часть класса уже утратила всякий интерес к его монологу и снова откровенно пялилась на мужчину, но ему от этого легче не стало. — Его нельзя оправдать, но все, чего он желал в итоге — это любовь. На это Вражевский не нашел что ответить. Он просто смотрел на него ещё какое-то время, которое тянулось небольшую такую вечность. Но, кажется, оценил его и кивнул, решив больше не мучить. После этого он раскрыл журнал и нарисовал ему какую-то отметку, но, откровенно, Бедного этого уже не интересовало. Он сказал всего-то несколько слов, под прицелом и в тишине, но чувствовал себя так, будто его половину мозга через нос выскребли, как египетскому покойничку. И это было далеко не из-за того, что на него смотрели одноклассники, нет, но потому что Герман Викторович, кажется, досконально понимал, что он хочет донести и что при этом испытывает. Да, конечно, у него работа такая, спрашивать учеников, но зачем было так вываливать на него три пакета своих закидонов? Потому что Тим хочет его впечатлить. Опустив голову ниже, он поджал губы. Твою мать, он его либо насмерть поразил, либо теперь записался в выскочки, и сложно понять, что именно теперь о нем думает Вражевский. Классрук, тем временем, совершенно бесплодно доебался до Олежи, что с трудом букварь в свое время дочитал. Несчастный Ржеев со своим блеянием на фоне кое-как раскрытого ответа Тима выглядел как потеряшка, с чего уже активно насмехались Макеев и Барсик, поглаживая с соседних парт его гордый ёжик самую малость отросших волос. Даже Ваня рядом с ним улыбнулся, подталкивая очки тонким длинным пальцем, пытаясь это скрыть. Он, типа, их ручной сноб, очень такой гордый и знающий себе цену. И слабаком его не назвать, потому что в прошлом году он как-то ненавязчиво заломил Ржеева несколькими движениями, так что никто не успел ничего понять. Все просто поддерживали свои челюсти, чтоб по ним не топтались. Потому что, во-первых, он очень, болезненно худой, в отличие от сбитого мускулистого Олежи. А во-вторых, после этого Ржеев перестал на него бычиться и теперь вот все время рядом тёрся, будто они братки до гроба. Тим хмыкнул, глядя на то, как бедного кореша мучают, а тот аж покраснел от усилий на всех огрызаться. Но его прервал удар под партой ногой. Повернувшись к Алисе, Тим уже раскрыл рот, но та смотрела перед собой, так что он тоже перевел взгляд вперёд и выдохнул. Герман Викторович, игнорируя возню местных дурачков, задумчиво смотрел на него. Тимофей робко ему улыбнулся, и мужчина отразил его выражение лица, прежде, чем опустить голову к журналу в поисках следующей жертвы. — Не ожидала от тебя, — честно признала Алиса. — Так загнул, будешь до конца года в его любимчиках, желаю не проебаться. — Да с чего ты взяла? — пытаясь возмутиться, Тим достал руки из кармана и прикрыл рот ладонью, упёршись в парту локтем. Это предположение одноклассницы ему понравилось, на самом деле, даже слишком. Кровь зашумела в ушах, заставив их кончики покраснеть. Мировая литература ему все равно всегда нравилась, так что с этим трудностей возникнуть не должно. И если такова цена, чтобы он был в фаворитах Вражевского, который и сам уже в любимцах всех здешних адекватных людей, то он потянет. — Да его как притрусило после твоих слов, у тебя что, с глазами беда? — полушутливо предъявила девушка, откидываясь на спинку стула и занося за спинку руку, а в пальцах второй покручивая ручку. — Не знаю даже, кто тебя перещеголять сможет, меж вами же статика повисла. — Чё ты, блять, несёшь? — зашипел Тим, краснея, однако, все больше. И уж не знать, от смущения или злости. — Поверь, я такие вещи вижу, чуйка взыграла, — тихо засмеялась Витя, выпрямившись. Она потерла указательные пальцы друг о друга, бросив короткий взгляд на Вражевского и снова на него. — Не пизди, что не чувствуешь, вас же замкнуло и коротнуло по фазе, искры летят. Тим нахмурился, для виду, мол, не понимает он ничего. Витюшина же, видимо, не оценила его актерочку и, похлопав для утешения по спине, вернулась вниманием к учителю, что пилил уже Кристину. Там ему было делать откровенно нечего, слушая ее у него, кажется, веко подергивалось. Со вздохом мужчина прижал пальцы к переносице и покачал головой. Иногда понять Витю очень трудно, она порой разговаривает странно, все время шутит, так что понять, серьезно ли она — сложно. С Тимом-то ладно, его действительно все ещё интересует этот мужчина, но, наверное, не шибко больше остальных. Ему надо узнать об этом человеке больше, чтобы вернуть привычную зону комфорта. В его болото ступила нога человека, и он должен либо выбрать другой путь, либо утонуть, чтобы Бедный наконец расслабился. Хотя было уже хорошо, что он не строгий и действительно не ведёт себя как типичный взрослый, но и не размазня. Отпивая кофе, Вражевский откровенно скучающе смотрел на Ваню, что выдавал зазубренную информацию. Хотя ответ первого ученика школы был куда более основательнее, подкрепленнее фактами, даже датами какими-то и развернутый по самое небалуй. Но Германа Викторовича это, видимо, не особо интересует. Почему же он не смотрит так на Теплина, ведь его рассказы и приведенные факты куда более веские? Он ничего не добавляет и не спрашивает, а нога под столом нетерпеливо подергивается, что свидетельствует о том, что ему хочется побыстрее закончить и приступить к следующему ученику. Слушает для галочки. Допив кофе, учитель принялся покручивать стаканчик в пальцах, едва слышно постукивать по парте и выдохнул, когда Теплин наконец заглох со своим научпопом. С улыбкой поставив ещё одну отметку, он взглянул на часы на запястье, прикоснувшись к ним пальцами другой руки. Это, видимо, его привычка, все время к ним прикасаться. Да и они у него на правой руке, левша. — Вот это я в тусовку смышленых ребят попал, удивлен. Ну, конечно, если Ржеев выйдет, вообще тишь да гладь, благодатная почва. — Поправив пальцами воротник рубашки, он поднялся с места и опустил ручку меж страниц журнала. Класс засмеялся, а Олежа только засопел обижено, но, взглянув на Ваню, сразу же обмяк и расплылся в улыбке. Странно он себя как-то ведёт, но он всегда особой адекватностью не отличался, не устраивает дебош — и хуй с ним, это ещё выносимо. — Это разве не буллинг? — Витя заложила ручку за ухо и стала покачиваться на стуле с хитрой усмешкой. — Это так выглядело? — с улыбкой, будто он удивлен, поинтересовался учитель, непринужденно засовывая руки в карманы джинс. — Нет, конечно же нет. Пытаюсь через глупый юмор настроиться на вашу волну. — То есть у нас тупые шутки? — хрюкнул Серж. — Не я это сказал, — мужчина улыбнулся и поднял руки в примирительном жесте, после чего, скрестив руки на груди, ухватился пальцами за лацканы пиджака, будто жутко замёрз. После звонка все засобирались из класса, потому что дальше физра, и Тим хотел было первым выскочить, чтобы лишний раз не... не испытывать чуждые прежде чувства? Что-то вроде. Но этому не суждено было сбыться. — Бедный, останься, пожалуйста, я ненадолго тебя задержу, — неглядя на него попросил Вражевский, закрывая журнал и прижал его к боку локтем, только после этого поднимая на него пристальный взгляд. На выходе Витюшина широко улыбнулась и хлопнула одноклассника меж лопаток, да так, что он пошатнулся. Попробуй устоять на месте, если это хрупкое создание КМС по какому-то азиатскому контактному виду пиздиловок, в которых он не разбирается. Но у нее бицуха круче, чем у большей половины парней всей школы. Она может и по стене размазать, если чихнет неосторожно. Тим фыркнул под нос, запуская пальцы в вьющиеся на концах волосы, будто имея двадцать секунд форы он сможет уложить их лучше. Конечно, это была крайне провальная идея, так что он сдался и убрал мельтешащую перед лицом руку, когда услышал хлопок закрытой двери. Они смотрели в глаза друг друга какое-то время, классрук будто забыл, что хотел сказать. Как только Тим уже раскрыл рот спросить в чем дело, Вражевский его опередил: — Мне понравился твой ответ. — Я не открыл Америку, думаю, даже в Википедии написано то же самое. — Нет, не написано, — улыбнулся мужчина. — Это правда твоя любимая книга? — Нет, сказал о первой, что в голову пришла, — честно признал Тим, для наглядности еще и плечами пожал. — Просто нет любимой, наверное. А что-то не так? — У тебя есть время? То есть, ты не ходишь на какие-то кружки или к репетиторам? — спросил мужчина с надеждой в глазах и Тим поежился, его будто на свиданку зовут. Хотя откуда ему знать? Из подтекста просто подозрения всплывают. — Хотел предложить тебе почитать одну книгу, что я рецензировал, а потом обсудить. Я понимаю, в выпускном классе по гло́тку более полезных занятий, время на себя выкроить трудно. Но, если, конечно, тебе интересно, я бы... — У меня полно времени, — Тим повел плечом, сжимая в пальцах ремешок рюкзака. — Отлично, тогда завтра принесу, — мужчина кивнул, из-за чего черная прядь волос вывалилась из его безупречной укладки и упала на лоб. У Тима живот ебанулся, задергался, будто попытался найти путь побега от щекотливого чувства. Он же так только красивее стал, это вообще как возможно? Читер. Вражевский сунул пальцы во внутренний карман пиджака и протянул ему две длинные белые полоски, на которые он глупо уставился. — Это обычные бактерицидные пластыри, у тебя кровь на пальце. Или тебя мама учила не брать ничего у незнакомцев? — Ага, учила... — неуверенно выдавил изо рта Бедный, все же беря один из его рук. — Вы всегда их с собой носите? — Утром пришлось купить, эта обувь на самом деле чудовищно неудобная, — в подтверждение своих слов мужчина помялся с ноги на ногу и слегка скривился. — Спасибо, — запоздало вспомнил о приличиях Тим и кровь в ушах снова зашумела. — Не за что, — снова необычайно ласково как для своего образа ответил мужчина, приоткрывая дверь, а свободной рукой мягко подталкивая его в поясницу. — Тогда до завтра. Тимофей кивнул, не поднимая головы, и отправился к ступенькам, сжимая полосочку пластыря в пальцах и неся ее перед собой, как ебаный Прометей с огнем. Даже взгляд отвести от него не мог, будто не видел такого никогда прежде. Впервые у него возникло чувство, словно он в текстуры провалился. Откровенно говоря, пиздец это, а не ощущение. В голове все смешалось, и отчего? Потому что Герман Викторович почему-то выделил его средь всех, потому что он хочет с ним что-то «обсудить», потому что мужчина по-прежнему выглядит как недосягаемая звезда в каком-то созвездии с выебистым благозвучным названием. Он ослепительно хорош, это трудно не признать. И ненормальный в хорошем смысле.
Отношение автора к критике:
Приветствую критику только в мягкой форме, вы можете указывать на недостатки, но повежливее.
© 2009-2021 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты