Через тернии канона

Отметьте ошибочки, пожалуйста ======================== Вечер не спешил быть томным, а также не торопился уходить за полночь. Отчаявшаяся освободиться от присутствия незваного гостя, Зося уныло принимала ванну. Мысль утопиться приходила чаще, чем обычно. - Я подозреваю твои намерения, поэтому даже не думай, - раздалось из-за двери, когда Арсеньева уже потянулась за пробкой. – Я сломаю замок, и ты больше не сможешь запираться там. - Умри, пожалуйста, - тихо попросила девушка, мрачно перешагнув край ванны. Вытеревшись и одевшись в самое скромное из своих спальных одеяний, дабы не подать никакого повода присутствующему в доме маньяку, Зося вышла из ванной. - Я буду спать с тобой, - доктор, уже справившись с посудой, встречал в полутьме хозяйку квартиры, стоя у косяка дверей спальни. Белая рубашка, расстегнутая на две верхние пуговицы, могла бы вызвать визги восторга у фанаток, если бы они тут были. Лукавые серые глаза сощурились, глядя сквозь прямоугольные очки на совсем не привлекательное одеяние девушки. - Нет, ты не будешь спать, - хотела она сказать «со мной», на что японский сенсей усмехнулся белозубой улыбкой, подхватил ее под локоть, завел в спальню и прошептал на ухо: - Спать, Зося-чан, тебе сегодня не придется. - Уйди! – пропищала Арсеньева, замахиваясь на него. – Маньяк! - Что есть, того не отнять, - усмехнулся он и усадил девушку за стол. Затем положил перед ней листок бумаги, карандаш, ластик и линейку. – Рисуй, - сурово приказал он. Зося, моргнув, перевела взгляд на доктора. - Что рисовать? – тихо спросила она. - Что я скажу, то и рисуй. Девушка смерила взглядом карандаш так, будто он сейчас расправит усики и уползет под книгу. - У меня нет вдохновения, - просто произнесла она, поставив локти на стол и подперев щеку рукой. – Я не могу рисовать просто так. К тому же, мне нужно будет ходить на работу, а это тоже не прибавляет вдохновения. – Арсеньева вздохнула и, покатав пальцами по столу карандаш, поправила лист, чтобы он лежал ровно. – Да и не умею я рисовать так, чтобы потом сюжет был таким же. Рука без перчатки легла на хрупкое плечо, и тонкие пальцы впились в кожу, нашаривая ключицу – проклятый врач знал, куда давить. Девушка скривилась, бесполезно пытаясь стряхнуть руку с плеча. - Зося-чан, - мерзкая вежливая улыбка вызывала страх сильнее, чем рука на плече, - не зли меня. - Ладно-ладно, - пробурчала та, скидывая с себя его ладонь и недовольно потирая плечо. – Какой там сюжет? Мураки извлек из нагрудного кармана лист, сложенный вчетверо и кинул на стол. Зося, сердито покосившись на мужчину, развернула «записку» и вчиталась. - Но тут же никакой конкретики! – возмутилась она, сдвинув темные брови к переносице. – Это уже неслыханная дерзость – попросить меня придумать всё, основываясь на выборочных сценах. Я же не писатель! И вообще, нет вдохновения. Мураки, выгнув белесую бровь, развернул кресло и, оперев руку о стол, оказался к ней слишком близко, так что у девушки перехватило дыхание. - Предупреждая твои слова, - отодвинувшись от него максимально назад, проговорила Зося, косясь в сторону дверей. – Если ты попробуешь покуситься на мою честь, я вообще ничего делать не буду, так что в твоих интересах оградить меня от твоих посягательств. Мураки, едва не закатив глаза, выпрямился и отошел, сев на постель и положив ногу на ногу. В комнате повисла задумчивая тишина. Арсеньева теребила в руках карандаш, косясь то на ластик, то на листик с «сюжетом» для переделки настоящего в фендоме Кадзутаки. - Вот что, - наконец произнесла девушка. – Если я способна как-то влиять на события в сюжете, то, я думаю, не имеет значения, каким способом я записываю этот сюжет, - она говорила это медленно и задумчиво, взвешивая каждое слово, и в конце посмотрела на вскинувшего брови Кадзу. – Я бы даже сказала, что если оригинал написан в виде манги, то вполне логично, что антагонистскую копию я напишу в виде текста. На лице доктора отразилось одобрение, потому что слова девушки ему показались вполне логичными. - И да… - отвернувшаяся к работе Зося, моргнув, глянула на гостя. – Я не буду переделывать уже готовый сюжет. Я напишу то, куда не ступала нога Мацуситы, потому что, уверена, без ее двухгодичного вмешательства в их дела, их жизнь проживается по кругу последней главы. - Если это так, как я сумел тебя найти? – заинтересовался ее размышлениями доктор. - Ты получил свободу, когда о тебе сказали, что ты живой. Следовательно, ты можешь делать всё, что угодно, - серьезно ответила Зося. Кадзу усмехнулся, довольный ею. - Вынужден признать, что ты вторая особа женского пола, которую я уважаю, - фраза, разрезавшая тишину комнаты, едва не лишила чувств Зосю. - Скорее всего, они проживают одну последнюю главу раз за разом, - мрачно добавила Арсеньева, злясь на себя за чувства. – Нужно их спасать. Так и быть, я напишу продолжение, - Мураки переложил ногу на ногу, - такое, которое и тебя устроит, и канон исправит. – Зося откинула от себя карандаш и пробурчала себе под нос: - А что же делать с работой? - Утра вечера мудренее, Зося-чан, - любезная улыбка перестала быть мерзко слащавой и, кажется, стала искренней. – Ложись спать, а я тем временем что-нибудь придумаю. Девушка смерила его подозрительным взглядом. - Зная твою историю и характер, я склонна тебе не доверять, - сощурилась она. - Не волнуйся, так как от тебя зависит мое благополучие, я буду заботиться о тебе, как о родной дочери, - наимилейшее улыбнулся Мураки-сенсей. Повергнутая в окончательный и бесповоротный шок фразой доктора, Зося, не сопротивляясь манипуляциям Кадзутаки, легла спать и даже быстро уснула.