рождённые мечтать

Гет
NC-17
В процессе
12
«Горячие работы» 11
Размер:
планируется Макси, написана 61 страница, 8 частей
Описание:
Том Реддл так и не стал Волдемортом, но успел обзавестить дочерью, побывать в кресле министра магии и даже стать директором школы. «Мальчик-который-выжил» оказался самым простым безизвестным мальчиком, а от маленькой группки сумасшедших подростков зависит судьба всего магического мира.
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
12 Нравится 11 Отзывы 6 В сборник Скачать

1. начало первого учебного дня

Настройки текста
            Увидь вы впервые рыжую особу, только вышедшую из камина, то не раздумывая предположили бы, что она — одна из семейства Уизли. Но лишь до тех пор, пока не взглянете в её до дрожи проницательные голубые глаза. В отличие от бойких Уизли, упомянутых раньше, она излучала не столько женственность, сколько изящность в каждом своём движении: идеальная осанка, слегка вздернутый вверх подбородок, словно она только что одержала победу в каком-то невероятно сложном в моральном плане споре, властная походка и тень улыбки, будто она знает о тебе все мельчайшие и грязные детали, в то время, как ты о ней лишь строишь догадки — это всё выдавало в ней кровь Блэков.       Меропа Реддл с редкостной дружеской любовью обняла свою близкую подругу, которая носила почётное звание «лучшей» с самого первого курса и до сего момента, что казалось дочери самих Реддлов непомерно удивительным. Обе девушки будто бы из разных миров, потому и складывалось двоякое впечатление. Будто связывала их не просто дружба (и это совсем не о романтических отношениях, поверьте, Элеонора Блэк любила, считай — обожала исключительно мужчин, особенно взрослых).       Две столь разные, но в то же время очень похожие друг на друга девушки с улыбками до ушей от разрывающегося внутри предвкушения, уверенно залезали в поезд, волоча за собой тяжёлый груз в виде большого чемодана, наполненного исключительно необходимыми вещами. Почти.       Чистые кресла купе навивают тёплые воспоминания былых лет, когда всё это казалось таким новым, одновременно с тем сулящим что-то неизведанное, страшное. Пахло сеном, солнцем и теплом, пахло воодушевлением.       Поезд тронулся ровно в ту минуту, когда Элеонора достала из бокового кармана чемодана розовую расчёску и аккуратно провела ею по своим рыжим волосам. Та прошлась, как по маслу, от корней до самых кончиков. Меропа невольно сравнила их со своими проблемными кудрявыми волосами, доставшимися от матери, и как-то печально усмехнулась.       — Чего так смотришь? Я и для тебя расчёску прихватила, а то застрявшие водоросли в твоих локонах до сих пор не могут выйти из моей головы.       — Это было на первом курсе! — Меропа заулыбалась во все тридцать два, а Элеонора молча протянула ей дорогую расчёску, не обнаружив в этом ничего, что могло бы вызвать даже смешок.       Реддл вальяжно растопырила ноги, обрамлённые тканью брюк, лениво потянулась и вдруг вспомнила то, о чём не успела рассказать подруге. Вдруг она с характерным звуком расстегнула молнии сразу нескольких маленьких кармашков и стала шарить по ним. Победа в этом занятии не заставила ждать — долгожданный клочок бумаги нашёлся.       — Что это такое? — спросила Элеонора, поправляя белоснежную и идеально выглаженную рубашку.       — Это — моё будущее.       Подсев ближе к подруге и аккуратно раскрыв помятый листок, в итоге оказавшийся вырезкой из Ежедневного пророка, Меропа прочла вслух: «Школы, участвующие в мировом чемпионате по квиддичу: Школа Чародейства и Волшебства Хогвартс…».       На фотографии был Реддл, бывший министр магии и на сегодняшний день директор школы, пожимающий руку Игорю Каркарову. Эта фотография летом разлетелась по всем газетам, то ещё зрелище. Забавно видеть Каркарова в милостивом расположении духа рядом с Томом Реддлом, потому что после случая с переходом Виктора Крама в Хогвартс, одного из лучших учеников не только по игре в квиддич или успеваемости, а еще и по удивительной выносливости и неподражаемой чуткости, директор Дурмстранга был более, чем дурного мнения о Хогвартсе. Причём, негодование ещё долго невозможно было скрыть, однако, признаться, он однажды задумался: «И в чём же Том Реддл провинился?».       Элеонора вскинула тонкие брови и громко обронила:       — Это шутка! — уверенности в голосе хватило бы на, как минимум, целую речь, но удивление, затмившее все остальные эмоции, не давало выговорить и слова.       — Да-да, подруга, я собираюсь туда! Мне как раз исполнится шестнадцать к тому времени, но до которого, само собой, нужно ещё дожить. А до тех пор — тренировки, тренировки и ещё раз тренировки.       — Ты сошла с ума, Меропа, ты же там себе кости переломаешь!       — Я стану лучшей из лучших, вот увидишь. А пока… — Меропа придвинулась ещё ближе и аккуратно убрала прямые мягкие волосы подруги ей за ухо, открывая вид на тонкую шею. Как по волшебству, из ниоткуда, белоснежную кожу стала украшать короткая золотисто-блестящая цепочка. — Прими-ка мой маленький подарок.       — Вау… Это так красиво, — девушка взглянула в маленькое зеркальце, что всюду таскала с собой, и с мягкой улыбкой рассмотрела чудесный памятный подарок от своей верной приятельницы. — Не стоило. Правда.       — Да ладно тебе! Как только я увидела эту цепочку — сразу решила, что она будет изумительно смотреться на тебе, — поведала Элеоноре Меропа, глаза которой сверкали ярче горящих фонарей в густой чёрной ночи.       — Мне так неловко… У меня нет подарка.       — Не бери в голову, — уверила её подруга. — Мне просто захотелось сделать бескорыстный подарок.       Девочки ещё долго разговаривали обо всём на свете: о простых рецептах ароматных маффинов, о подводном неизведанном мире, о самом странном моменте в поведении Слизнорта, заставляющем только строить фактически беспочвенные догадки. Летом им не удалось чаще проводить время вместе, потому как родители Элеоноры взяли её в двухмесячное путешествие по всем азиатским странам. Зато почты было не сосчитать, правда, шла она неизмеримо долго.

***

      В семье Меропы не принято распространяться личной информацией. Всё-таки, Том и его жена — небезызвестные личности, репутацию которых легко растоптать одной только случайно или не случайно брошенной фразой, ведь в итоге её точно разжуют неверно. Одна лишь Элеонора, повидавшая свои самые скрытые от глаз посторонних дурные образы — человек разносторонний, — имеет честь быть посвящённой во все семейные проблемы и темные тайны Реддлов, которые не всегда знает и сама Меропа. Но это, по секрету, само собой.       Путь отнял около десяти часов. Звучит много? Для подруг это было ничтожно мало. Каждая проведённая вместе минута не ощущается, а вид за окном — все прелести природы, которые открываются буквально через стекло поезда; каждая капелька, стекающая по окну во время мелкого чистого дождика, — манит своим благолепием. Если даже он чудным образом вдохновляет и заставляет юные сердца трепетать, то что происходит, когда на детей смотрят свысока мудрые башни Хогвартса, чьи длинные шпили тянутся проткнуть звёздный небосвод — это непередаваемо ни одним словом, ни целым расписанным пергаментом.       В гостиной Слизерина постоянно что-то должно было происходить. Это закономерность, переросшая в безмолвное правило, возможно, даже правило подлости. На этом факультете, куда её определили, училось много поганцев, но этот печально известный факт, о котором ходило и продолжает распространяться немало легенд, не отменял того, что здесь учатся даже самые чистосердечные и не менее храбрые люди, нежели гриффиндорцы. Просто так решила распределяющая шляпа. А ещё, это личное мнение Меропы.       Возвращаясь к вышесказанному — в гостиной Слизерина постоянно что-то должно было происходить. Не сегодня, так завтра кто-то подвернёт ногу или разобьёт окно. Агнесс и Пэнси снова цапались из-за чьей-то лжи (как поняла сама Меропа, главной причиной ругани являлся какой-то флакончик), кто-то сообразил громкую музыку (а, кстати, как?), чтобы заглушить крикливых дам, а Меропа Реддл сидела на тёмно-зеленом кресле и тасовала карты для намечающейся азартной игры.       Не фанат, к слову, но стоило матери однажды научить парочке беспроигрышных стратегий, как девушка в процессе игры придумывала ещё несколько, а потом ещё, ещё и ещё. Особенно интересно играть было в набравшейся сейчас компании: Забини, Паркинсон и даже Малфой, который кроме своего носа обычно ничего ранее не замечал.       Напряженная игра длилась ощутимо долго. Забини всё пытался неумело жульничать, Паркинсон очевидно проигрывала, а Малфой был единственным, кто по-настоящему умел думать, и каждый его ход говорил сам за себя о зримом и весомом мастерстве. Не то, чтобы Блейз Забини плохо играл, наоборот, как раз очень хорошо, однако же, по его легко отличимым эмоциям на лице можно было сразу догадаться, что таится за веером из карт.       — Можешь сдаваться, — процедил Драко и потёр переносицу. Вид у него был неважный, с самого начала он был каким-то вялым и убитым.       — Ты пытаешься вселить в меня неуверенность и страх за якобы заведомо проигрышную позицию? — слабо улыбнулась Меропа. Она даже не подняла головы, только исподлобья смотрела на последнего оставшегося игрока, поправляя постоянно спадающие чёрные локоны. — Перестань, такие дешёвые приёмчики на меня не действуют.       — Я предупреждал.       С этими словами он выбросил из своего веера короля с забавной красной короной, которая была настолько ему велика, что спадала на глаза. Меропа только слегка усмехнулась и отбилась тузом. Тогда Малфой подкинул еще две карты, но и те не оказались для девушки весомой помехой. Меропе оставалось лишь подавлять громкие смешки, так и норовившие вырваться на волю, ибо лицо соперника, хоть и по-прежнему непоколебимо сохраняло высокомерный вид, но выдавало небольшую то ли тревожность, то ли удивление.       Реддл сидела как всегда со сгорбленной спиной, пока колени поддерживали локти, а густые брови были сведены к переносице, что было полной противоположностью Драко: тот сидел, как настоящий аристократ, с выпрямленным позвоночником и расправленными плечами. Они не были ни друзьями, ни врагами. Между ними не было ничего, кроме общего факультета, курса и стола с парочкой лежащих поверх него кроваво-черных карт. Зато остро реагирующая публика, которая чудом мгновенно собралась посмотреть на очередную интригующую игру, посчитала эту пару очень даже… Очень. Во время длительной паузы (растянул её Малфой, если что), кто-то даже прошептал отчетливо женским голосом: «Да когда они уже поцелуются?», а затем последовало несколько чужих смешков. В остальном же сохранялась такая же накаляющаяся атмосфера. Казалось, что даже хрустальная люстра над их головами вот-вот треснет.       — Чёрт! — взорвался Драко, у которого остались всего две карты, но Меропа небрежно сбросила последнюю и вышла победительницей, гордо встав и сладко потянувшись. — Как же так?       — Прости, Драко.       Она подмигнула, одарила кипящее досадой лицо нежной улыбкой и пожелала всем спокойной ночи. Поднимаясь по лестнице, она довольно выкинула три смятые, лишние для свежей сегодняшней победы карты, которые могли бы испортить ей такую замечательную игру. Не пойман — не вор. Жульничество дело обычное, в этом нет ничего такого, зато увидеть кислую мину проигравшего — сплошное удовольствие.       Барственно рухнув на кровать, словно наедала брюхо весь день, Меропа смотрела на кровать над ней, которая была обклеена самыми типичными симпатичными мальчиками из какой-то старой маггловской рок-группы. Обычно она брала монетку и просто шкрябала от скуки по этим фотографиям, которые не двигались, в отличии от колдографий, а когда рука уставала, сон как-то сам приходил, и она попадала в иной мир — мир грёз и, как говорят магглы, царство Морфея. На самом деле, Меропе обычно либо не снится ничего, либо какой-то дешевый сюжет с элементами комедии и магических дуэлей. Сейчас же, как только она упала на кровать, уснуть не удавалось. Быть может, дело в одежде?       — Точно, я же в мантии! — усмехнулась вслух она.       В комнате царили тишина и покой. Огня от свеч не было, а остальные кровати почти пусты. Только её и Флору, соседку по комнате, адски клонило в сон, и даже, похоже, именно Флора станет той самой счастливицей, что погрузится в свое бессознательное состояние быстрее, остальные же отдыхали в гостиной Слизерина. Завтра очень тяжёлый день, первый рабочий день и вообще первый день на пятом курсе. Душу посетило предвкушение наступающих на пятки и дышащих в спину приключений, которые несомненно тронут её, но усталость оказалась сильнее, и Реддл провалилась в долгий сон.

***

      Сквозь зелёные кроны деревьев уже розовел краешек горящего солнца. Меропа всегда встаёт очень рано, чтобы успеть обо всём поговорить с подругой, которая уже поджидает на завтраке — очень вкусном, между прочим. Элеонора была как всегда прекрасна. Меропа, встретившись с ней, сразу обратила внимание на две верхние расстёгнутые пуговицы, обнажающие острые ключицы, аккуратное тонкое чёрное кружево, скрашивающее элегантную шею, и на юбку, которая была почему-то существенно короче обычной, что носили все. И всё это магическим образом не выглядело вульгарно, а наоборот — изящно гармонировало с лёгким макияжем.       Еда в Большом Зале — самое лучшее, что есть в этом мире. После пышной трапезы девочки были вынуждены подняться на третий этаж, чтобы подготовиться к уроку по Защите от Тёмных Искусств.       — Ненавижу ЗОТИ! — взревела Элеонора, перелистывая толстый учебник. — Почему я не могу быть какой-нибудь… Хм… Пожалуй, промолчу.       — Да, спасибо огромное. — Меропа с увлечением рисовала пером что-то на парте, сама пока не совсем понимая, что именно.       Элеонора бы продолжила свою бесконечную тираду о том, что Защита от Тёмных Искусств последнее, что она бы хотела сейчас проходить, но стоило только открыть рот, как в класс вошли Гермиона Грейнджер с Гарри Поттером и Роном Уизли; «ЗНТ», — как окрестила их Элеонора, — Золотое Неразлучное Трио и, как перефразировала Меропа, — Забавная, но никому Неинтересная Тройка, а за ними последовали ещё и Лаванда Браун с Бэм. Аудитория стремительно набирала учеников, и вот уже через пять минут вошёл сам мистер-важный-и-неподражаемый Малфой, сопровождаемый, как и обычно, как и всегда, Крэббом и Гойлом.       — Ладно, без разницы. Зато теперь у нас совместные уроки, а это значит, что меня будут спрашивать реже.       — Ну, я думаю, что Грюм хороший учитель, просто немного…       — Не в себе? — предсказала догадливая Элеонора. — Ох, да он сумасшедший! Понимаю, что он изумительный волшебник, и это огромная честь быть в одном помещении с мракоборцем, но я не тот человек, который стал бы только из-за уважения к учителю зубрить его предмет.       — А если бы вёл кто-нибудь молоденький, а? — усмехнулась игриво Меропа, взлохмачивая и без того запутанные волосы. Она опять разлеглась на стуле так, чтобы маленький, но округлый животик стянула рубашка.       — Меропа, лучше возьми свои слова обратно. Я специально чётко расставлю все точки над «и»: я ненавижу ЗОТИ и никогда этот предмет не полюблю. Не вижу причин для твоих издевательских шуточек и намёков.       — Прости. Знаю, что ты у меня эмоциональная, но ещё я знаю другую твою сторону…       — О какой же это стороне идёт речь? — вспыхнула девушка ярче своих рыжих волос, собранных в идеальный хвост. Женственности в ней больше, чем в Меропе сегодняшней еды.       Пока подруги болтали, помещение успело заполниться гриффиндорцами и слизеринцами, а время - куда-то стремительно утечь. Урок уже должен был начаться, но преподавателя всё не было. Что может быть прекраснее?       — Да ничего, Элеонора, не бери в голову. Лучше расскажи, как там мистер Блэк?       — Да всё как обычно. Насколько я знаю, родители уехали в очередное путешествие, хотят купить мне серёжки в Египте. Не люблю, когда они сильно тратятся на меня, это смущает. Неловко ещё и потому, что нечем отплатить.       — Да, прекрасно понимаю. Вот когда мама ногу сломала, я ей такое спасибо сказала… — Меропа очень любила отвечать не всерьёз и переводить всё в шутку.       — Это когда вы на санях катались? — спросила Элеонора, но ответ так и не последовал.       Дверь хлопнула, и в класс важно вошёл молодой мужчина, аккуратность читалась во всём: от идеально начищенных лакированных туфель до выглаженной запредельно гладко мантии. Он был столь мужественен и красив, что казалось — это он украшает костюм, а не костюм его.       Однако же, в отличии от, на первый взгляд, строгого образа, улавливалась мягкость, запрятанная на глубине тёмных зрачков.       — Здравствуйте, дети. Я — ваш новый учитель по Защите от Тёмных Искусств. И называть меня можете — профессор… — он мелом быстро начеркал своё имя на доске.       «Римус Люпин».       Один его бархатный голос мог заставить все нутро затрепетать, как же красиво и звучно произносится его, такое же, как и он сам, шикарное имя.       — Ладно, беру свои слова обратно. Теперь я обожаю ЗОТИ, — самозабвенно шептала Меропе Элеонора, оценивающим взглядом проходясь по всему Римусу Люпину.       Кто бы мог подумать, что так удачно разговор ненароком коснётся возможного учителя по ненавистному предмету Элеоноры, а в итоге шутки Меропы приобретут новый оттенок. И как же хотелось смеяться Реддл, когда профессор попросил выйти добровольца для пересказа правил по защите от вампиров, а вызвалась Элеонора, даже не услышав чего просил учитель. Мало того, она ни одного правила толком не знает.       День с утра намекает на что-то большее. Главное для Меропы — узнать расписание тренировок по Квиддичу, а дальше как пойдёт.
Отношение автора к критике:
Приветствую критику в любой форме, укажите все недостатки моих работ.
Укажите сильные и слабые стороны работы
Идея:
Сюжет:
Персонажи:
Язык:
© 2009-2021 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты