Dragon's spine – город воспоминаний.

Гет
R
В процессе
9
автор
A piece of the moon соавтор
Пэйринг и персонажи:
Размер:
планируется Макси, написано 42 страницы, 4 части
Описание:
– А ты просто вспомни меня, Лим Кари!
Посвящение:
Моим читателям!
Примечания автора:
Вот и начало моей второй работы! Надеюсь, она вам понравится. 👉🏻👈🏻
Особо не нервничайте при прочтении.
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
9 Нравится 5 Отзывы 4 В сборник Скачать

«Ужасный первый день»

Настройки текста
Примечания:
Всем доброго времени суток! Кто не знает, как переводится название моего фанфика Dragon's spine – Хребет дракона! Надеюсь вам понравится эта история!
Ссылка на группу вк: https://vk.com/club203507469

***

      На дворе месяц март, а это говорит о начале первого учебного дня, ничем не отличающийся от других таких же ужасных. Понедельник — самый тяжёлый день для начала моей нудной недели. И, думаю, никто бы не стал радоваться тому, что тебя вынуждает подняться с кровати надоедливый будильник телефона, звон которого, я тут же выключаю, продолжая спать себе дальше. Но только, если бы не мама, стучащая мне в дверь, как молоток по мозгам:       — Кари, на уроки опоздаешь! Собирайся и спускайся обедать, я сегодня оладушки пожарила! — строго кричит где-то за дверью мама, однако её голос, заставил меня раздражённо сморщиться и грозно промычать себе в подушку, сильно сжимая ткань пальцами. — Не вынуждай меня самой тебя будить! Ты знаешь, как я это делаю!       — Да встаю я, встаю! — гаркнула я, резко вставая на ноги, до этого злясь, отшвырнула одеяло в сторону, а то, подобно желе, медленно сползает с кровати, падая на пол. Я бросила недовольный взгляд на покоящиеся на полу одеяло и ещё сильнее раздражалась, предварительно цокнув и взъерошив тёмные волосы, которые тут же запутались в пальцах, заставляя меня взвизгнуть от боли. — Ненавижу!       Вот так началось моё «замечательное» утро. И первый день учёбы, который стал ужасным из ужасных. Не успела я толком проснуться, как всё пошло по одному месту. Например: моя зубная щётка чуть было не упала в унитаз, из-за моих неуклюжих граблей; зубная паста сначала не хотела выдавливаться, хотя тюбик пыл полон, и мама его купила, буквально, вчера, но стоило мне нажать чуть посильнее, как эта вся паста оказалась на раковине, полу и на зеркале, да где угодно, но только не на щётке; а выходя из ванны, мизинцем ударилась о дверной косяк. Думаю, каждому знакома эта адская боль.       — Твою ж…долбаный косяк! — проскулила болезненно, хватаясь за мизинчик, и облокотившись одной рукой о стенку, стала потирать ушибленное место, мысленно матерясь трёхэтажный матом. Я сморщилась, закусила губу и чуть прихрамывая, добралась до своей комнаты, чтобы одеться.       Я особо не любила наряжаться во всякое светлое, как это делали мои одноклассницы. Весь мой наряд состоял, исключительно, из чёрного. И я толком не пользовалась косметикой, не то, чтобы не хотела, просто было лень мазюкать лицо, убивая для этого уйму времени. Лучше вместо этого поспать лишних двадцать минут, чем недоспать и сидеть на занятиях с кислой миной, но зато с красивым макияжем, которого никто не заметит и не похвалит.       Моя внешность, как говорила моя мама, была нестандартной. Можно сказать, была своя уникальность, изюминка, хотя для меня она была обычной и вовсе не уникальной. Из-за чего, я постоянно получала от мамы подзатыльник, а от своего брата — злорадный смешок. Мне оставалось пригрозить ему взглядом, и конечно, он тут же переставал ехидничать, боясь даже шевельнуться.       Обычно на занятия я надеваю чёрное, слегка великоватое худи, а под ним ещё и чёрная водолазка, и такого же цвета брюки с ремнём. А причёска, всегда зависит от моего настроения, ну или от состояния головы. Если волосы чистые и мне лень завязывать хвост, я оставляю их распущенными. Они у меня от природы ровные и достают почти до поясницы, так что нет нужды каждый раз пользоваться выпрямляющей хренью и даже, если мне вдруг захочется сделать волнистые волосы, буквально пятнадцать минут, и они уже в своём стандартном состоянии — ровные.       Я заглядываю в зеркало, оценивая свой внешний вид, иногда поворачиваясь боком, чтобы, не дай бог, не найти примагниченные волосы или нитки на брюках. На моё удивление, ничего подобного я не нашла, поэтому выдохнув, я развернулась, случайно зацепившись взглядом о незаправленную постель, но мысленно пообещала, что позже заправляю. Позже — значит никогда.       Заключением моего образа — был яблочный бальзам, который я потом размазала пальцем, равномерно размещая его на губах. Схватив рюкзак, и тут же закинув в боковой кармашек тот самый бальзам, нацепляю на одно плечо, рукой придерживая его лямку, чтобы не спадал. Остановившись у дверного проёма, я разворачиваюсь, чтобы удостовериться в том, что ничего не забыла. И, кивнув самой себе, не спеша, закрываю дверь.       Шагая в миленьких носочках с узорами в виде клубнички, я спускаюсь по лестнице вниз, рукой скользя по деревянным перилам. Останавливаюсь в трёх ступеньках от пола, завидя маму в миленьком фартуке, что старалась над вкусняшкой, слегка пританцовывая возле плиты, и что-то лопаткой перемешивала в сковородке. Я улыбнулась забавному поведению мамы и вздохнула через нос ловля ароматные запахи доносившиеся из кухни. Я блаженно прикрыла глаза, чувствуя, как во рту слюна собралась. Услышав сигнал живота, говорящего, что очень проголодался, я спрыгнула со ступенек, тем самым привлекая внимание мамы.       — Ты ног лишиться хочешь? — строго, но в шутку спрашивает, вновь возвращая своё внимание на приготовлении яичницы с помидором и сыром.       — Не хочу, намёк понят! — я чмокаю маму в щёчку, приобнимая со спины, и, пока она не видит, краду из плоской тарелки нарезанные огурцы, которые она хотела добавить куда-то в пищу. А куда, меня не касалось. Я не разбираюсь в приготовлении и рецептах, просто ем готовое. Развернувшись, я скидываю с плеча рюкзак на пол возле стола, а затем, забираюсь на высокие стулья, слегка поёрзав, и наконец, дожевав огурец, замечаю, что моего младшего брата ещё нет, — А где малой?       — Джиу забыл положить учебник по математике. — разъясняет мама, поворачиваясь ко мне с тарелкой в руке, которую со звонким стуком ставит на стол передо мной.       Она отходит, чтобы развязать фартук, и уже после кидает его на диван, что располагался у нас возле входа на кухню. Ещё немного помельтешив по кухне, убирая ненужные продукты в холодильник, мама уходит в прихожую.       — Я на работу! Твой брат уже поел, сегодня он в школу идет с одноклассником, так что просто выпроводи его вовремя. Покушай, грязную посуду сложи в раковину, я потом помою. И да, — мама выглядывает из прихожей, указывает на меня указательным пальцем. — Только попробуй опоздать на урок!       — Ага, — не обращая на мамины угрозы никакого внимания, я встала со стола, чтобы налить себе яблочный сок, но даже не сделала глотка, так как мама до сих пор сверлила меня строгим взглядом, продолжая ждать другого ответа. — Да поняла я!       Она отвернулась, попутно прощаясь и желая нам хорошего дня, покидает дом. Я стала спокойно пить напиток, громко поставив на стол стакан и кинув на так и не притронувшуюся яичницу взгляд, рядом с которым были ещё и обещанные мамины оладушки, отвернулась. Почему-то есть перехотелось, но для перекуса я схватила яблоко с корзинки, стоящей на соседней столешнице. Я кинула фрукт в рюкзак, боковым зрением замечая спускавшегося со ступенек Джиу, который пытался на ходу застегнуть пуговицы жилета, недовольно дуясь, когда у него это не получается, ибо руки не из того места растут.       — Доброе утро, малой! — крикнула я, и тот обратил на меня внимание, правда всего на несколько секунд, потому что проигнорировав, он тут же переключился на так и не застёгнутые пуговицы. Я раздражённо фыркнула, поражаясь беспомощности брата. И подойдя к нему, грубо убрала его руки с жилетки и сама застегнула ему. — Ты хоть что-нибудь можешь сделать сам? Как никак девять лет! Нужно ж быть хоть чуточку самостоятельным!       — Замолчи! — огрызнулся тот, за что получил лёгкий подзатыльник.       — Иди давай, тебе выходить пора! — резко развернув Джиу, я слегка подтолкнула его в спину, таким образом, подгоняя его начать собираться.       Буквально через пять минут он был готов. И уже выходил из дома, не забыв сказать «пока», ушёл. Я тоже долго не стала засиживаться. Собралась, схватив свой чёрный рюкзак, и повесив его на одно плечо, прошла к прихожей.       — И где же они? — нагнувшись, я стала искать свои белые кроссовки на полке для обуви, одновременно придерживая свободной рукой лезущие в лицо пряди волос. И когда мне удалось найти их, выгнулась, чтобы обуться и проверь, что они ещё не малы. — Отлично!       Закрыв дверь на ключ, я вышла на дорожку, чуть ли не споткнувшись о ступеньки, поэтому недовольно исказила лицо, тихо поругавшись. Пройдя всего два метра, я случайно опустила голову вниз. Шнурки моих кроссовок развязались, поэтому я раздражённо цокнула, закатила глаза, и нагнулась чтобы их завязать. Я завязала шнурки всеми узлами мира, чтобы не дай бог не споткнуться о них и не разбить нос об асфальт так и не дойдя до школы. Тяжело выдохнув, выровнялась, и стала дальше шагать к своему пункту назначения. Засунув в уши беспроводные наушники и включив песню своей любимой группы, я погрузилась в спокойную мелодию, абсолютно не обращая внимания на прохожих людей, идущих мне навстречу, которые одаряли меня каким-то осуждающим взглядом. Но, постепенно, ловля их взгляд на себе, я стала рассматривать себя сверху вниз, пытаясь понять, что не так с моим внешним видом.       — Я просто внушаю себе, всё нормально. — подбадривала я себя, вздёрнув плечами, чтобы нормально поправить перекосившийся рюкзак.       Почему бы просто не сесть на автобус и побыстрее добраться до школы? Всё очень просто. По утрам в автобусах очень много людей, они буквально впихиваются в салоны машин, чтобы доехать куда им нужно. Несмотря на то, что сейчас хоть и наступила весна, но раннее летнее солнце гуляло по городу, сильно припекая головы. Вечером становится прохладно, так что, напяленная на меня вся эта одежда прекрасно справится со своей задачей. А в школе я иногда снимаю своё худи, когда уже совсем задыхаюсь от жары. Это только на улице, но что будет в автобусе? Духота и теснота. Фу, мерзость! Поэтому я лучше сэкономлю деньги, и пройдусь по дороге, ловля холодненькие потока воздуха, которые приятно развивают волосы. Которые потом прилипают к губам из-за нанесённого на них бальзама, из-за чего я начинаю злиться, пытаясь убрать их с лица. Но это лучше, чем жариться в автобусе. Намного лучше.       О, я не представилась! Меня зовут, Лим Кари! Мне семнадцать лет и я учусь в старшей школе. Я живу вместе с мамой и моим младшим братом — Лим Джиу. Маму зовут, Лим Лиён, несмотря на то, что ей уже стукнуло сорок лет, она всё равно остаётся красивой. Даже, когда у неё спрашивают её возраст, не верят, что ей действительно столько лет. Из-за чего я испытываю гордость.       Нас всего трое в семье. Папа ушёл из дома, когда мне было одиннадцать. Мы жили тогда в маленьком городке, пока папа не попросил у мамы выйти за него, после чего, мы и переехали в Сеул. Я тогда была маленькой, мало что понимала, поэтому думала, что он вернётся. Но он не вернулся; оставил маму одну, с занозой вроде меня, и моего капризного трёхгодового брата. Моей маме пришлось обеспечивать нас одной. Она устроилась на несколько работ, чтобы заработать хоть какую-то денежку. Мне было жалко маму, но тогда работать я не могла. И только тогда, когда мне исполнилось четырнадцать, я попросила маму устроить меня на подработку. Но она отказалась, из-за чего я взбесилась и в порыве злости напомнила ей о папе, за что очень сильно пожалела. Она хоть и улыбнулась мне, но я знала, что очень сильно, очень сильно расстроила её.        Из-за того, что мама пропадала допоздна на работе, на меня взвалилась вся работа по дому, и слежка за братом. У нас с ним были нейтральные отношения, однако ему становилось скучно, потому забегал без разрешения ко мне в комнату и мешал делать мне уроки. Конечно я злилась, много раз выставляла его за дверь, но его это не останавливало. Несмотря на то, что у меня был брат, детей я не любила, да и вообще не могла найти с ними общий язык. Но я видела, что дети ко мне тянулись.       Как-то раз, когда мама пришла после очередной ночной смены, я застала её на кухне, тогда я случайно проснулась, а точнее не смогла уснуть из-за того, что волновалась за неё. Она тогда плакала, и тихо что-то говорила, я не стала подходить к ней, спрятавшись за стенкой и прижавшись к ней спиной. Я услышала несколько фраз из-за которых потом изменилась окончательно. «Я устала, я не смогу их протянуть» — вот, что тогда шептала мама. В тот миг, я повзрослела. Перестала вести себя, как ребёнок, и просить маму поиграть со мной или хотя бы уделить мне несколько минут. Изменилось не только поведение, но и обстановка в комнате. Все игрушки, что у меня были, тут же отправились в мусорный пакет, а затем, и в подвал. Постельное с рисунком разных цветочек и бабочек, сменилось на обычную белую ткань без всяких узоров и закорючек. В пятнадцать лет я узнала, почему папа ушёл из семьи. Узнала, когда мама разговаривала с моей бабушкой, то есть с её мамой. Он ушёл к другой бабёнке, которая была богата и жила где-то в Америке. Тогда я стала ненавидеть его, и вовсе перестала называть его папой, и вообще считала, что у меня нет больше отца.       Из-за того, что мне приходилось помогать брату с уроками, который даже не пытался думать, и не мог сложить элементарное два плюс два, сама не успевала делать своё домашнее задание, потому засиживалась до самой глубокой ночи, чтобы их выполнить, пока мой брат спокойно сопел в кроватке. Результатом этого было недосыпание, мешки под глазами, вялость, и ещё много «хороших» последствий, из-за которых я потом сидела на занятиях, пытаясь доспать свои ночи.       В школе у меня были, весьма, отличные отношения с одноклассниками. Ну… Ох, ладно. Мне было неинтересно с ними дружить, поэтому в школе я ходила одна. Не дружила, так как считала это ненужным. Подруги у меня тоже не было, да я в ней и не нуждалась. Ну короче, всё очень ясно и понятно. На самом деле я просто не могла найти с ними общий язык. Это было моей способностью — постоянно сидеть в сторонке.       Сейчас я шла по дороге, ведущей к школе, и морщилась от светящего прямо в глаза солнца. Наверное, именно поэтому я не заметила идущего мне навстречу парня и врезалась в него.       «Черт! — мысленно выругалась я, и уже после, когда я рассмотрела в кого врезалась, у меня в голове пронеслось: — Придурок!»       — Смотри куда прёшь, курица! — изрёк парень, и ушёл куда-то по дороге дальше за моей спиной.       — Сам смотри куда ползёшь, ублюдок! — крикнула ему в след, разворачиваясь и размяв ноющее плечо, вяло шагаю в сторону трёхэтажного здания. «Плохое настроение не испортишь.» — думала я.       Школа у нас была обычной. Типичное кирпичное трёхэтажное здание; двадцать шесть классных кабинетов. Имеется спортзал, тренажерный зал, столовая, мастерская, две раздевалки, библиотека, медицинский кабинет…        Пол в коридорах был деревянный, а в самих классах — линолеум. Окна были большие с длинным подоконником, чтобы можно было сесть, так как лавочек не было. Урны в конце коридора располагались в углах. Да и всё вроде…       Я зашла в здание, попутно тихо здороваясь с дежурным учителем, который проверяет наличие сменной обуви. Которая у меня осталась в шкафчике. Я её всегда там оставляю, чтобы не носить лишние пакеты в руках. Он обворожительно улыбнулся мне, кивая в знак приветствия. На что я, кое-как выдавила кривую улыбку, пройдя за его спину, расслабилась, закатив глаза от раздражения.       Подошла к своему шкафчику и открыла его с помощью ключика, который был у меня в портфеле. Он с неприятным скрипом открылся, из-за чего моё лицо исказилось. Рукой вывалила обувь на пол, которая глухо ударяется о твёрдую поверхность, после чего, ногой переворачивая один кроссовок, что до этого лежал вверх подошвой, начинаю переобуваться.       — Даров, ненормальная! — крикнул кто-то сзади.       Я сразу поняла, что это обращались ко мне, поэтому недовольно скривилась, полностью не желая сталкиваться с этими парнями взглядами. Они любили меня унижать, обзывать. И вот, даже кличку придумали, радостного здесь ничего нет. Ведь я не понимаю почему они стали меня так называть и что я им такого сделала. Всё таки мне пришлось насильно развернуться, и удариться спиной о железный шкафчик, дверца которого захлопнулась из-за моего столкновения с ней. Меня развернули, крепко вцепившись в моё плечо. — Я к тебе обращаюсь, глухая!       — Что тебе нужно от меня, Минсок? — безразлично спросила, лениво разглядывая его лицо. Я не боялась его. Да и к тому же, здесь был дежурный. — Отпусти, если не хочешь неприятностей.       Я повернула голову, таким образом показывая, что тут есть преподаватель, и что ему следует меня отпустить, ибо весь день будет сидеть в исправительном классе, на листочке чёркая предложения с извинениями, я то знаю, бывала там разок, а может и не один раз…              И хорошего там мало: сидеть целый день ничего не кушая и просто делать уроки.        Парень проследил за моим взглядом и тут же цокнул, приподнимая голову, чтобы созерцать моё лицо чуть выше. Наверное так он хотел показаться крутым, но в моих глазах он выглядел всего лишь долбоёбищем. Темноволосый парень вздёрнул головой, из-за чего его сережки проколотые на одном ухе, звонко зазвенели. А я — как сорока, вылупилась на них.       — Тебе повезло, отброс! — прорычал тот, жёстко отцепив руки от меня, из-за чего я вновь ударилась о шкафчик, хмурясь и зашипев от злости.       — Ублюдок. — я с отвращением посмотрела парням в спину и развернулась, чтобы подобрать с пола рюкзак, а затем, отряхнув его, измученно выдохнула, — Всего-то нужно выжить в этой школе. Просто нужно вытерпеть год.

***

      Сейчас был урок биологии. Как и ожидалось, в кабинете было жарко, поэтому я сняла худи и повесила его на спинку стульчика. Моя парта располагалась в конце класса, возле окошка, я специально попросила учителя туда меня посадить. Всё-таки преподаватель сомневался, но я тут же напоминала ему, что знаю его предмет на отлично, и проблем возникнувшее с этим предметом быть не должно.       Тема нашего урока была для меня скучной. Всего лишь оплодотворение и как оно происходит. Все мы знаем, что такое секс. Мне кажется, что присутствующие в классе знали, что это такое и даже изучили это очень подробно. Я же узнала это ещё в двенадцать лет, когда по телевизору показали постельную сцену, и тогда оно уже само как-то узналось, но не практиковалось…       Я устало выдохнула и продолжила записывать в тетрадь всё то, что диктовал нам учитель. Иногда цокая, потому что допустила ошибку, которую я тут же замазывала корректором. Не успела я отложить замазку в пенал, как прозвучал звук уведомления на моём телефоне, который всё это время лежал на парте прикрытым учебником. Я огляделась, узнать, что никто не услышал звон, и тут же вернулась к телефону. На дисплее высветилось слово «мама», а рядом с ним красное сердечко.       [8:56]: Кари, не забудь забрать брата из школы. Я буду поздно, так что покушайте и ложитесь спать. Люблю вас!       Я обиженно цокаю, раздражаясь тому, что мама вновь придёт домой поздно и мне придется самой отводить брата. Отложив телефон обратно туда, где изначально был припрятан, я беру ручку, собираясь писать в тетрадке. Но только ручка коснулась листа, как в мою голову что-то полетело. Оно тут же упало на стол, прямо на тетрадь. Это был скомканный в шарик листок. Я огляделась, дабы увидеть того, кто это сделал. Но все присутствующие что-то писали или внимательно слушали учителя. Я мысленно матюгнулась, раздражаясь из-за того, что меня отвлекли. Не спеша развернув бумагу, я пыталась прочитать предложение, написанное простым карандашом и корявым почерком. Ну как предложение? Скажем так, словосочетание.       — «Тупая курица!» — вторила я у себя в голове. Стиснув зубы, я разорвала листок на мелкие кусочки и бросила их на парту, демонстративно вздёрнув руками. Я накрываю лоб ладошкой, а локтем упираясь о стол, тяжело выдыхаю, потому что уже всё задолбало. Но тут, как назло, меня зовёт учитель.       — Кари, я вижу ты заскучала, так что ответь на мой вопрос: Где происходит оплодотворение? — учитель вздёрнул бровями, полностью был уверен в том, что я не смогу ответить на его вопрос. Он поправляет очки и закрывает книгу с характерным хлопком. А я же, встаю со стула и одаряю учителя уничтожающим взглядом.       — Оплодотворение яйцеклетки женщины в большинстве случаев происходит в маточных трубах, — выдаю я неожиданно для учителя, который, исказив лицо в удивлённой манере, явно занервничал, на что я самодовольно хмыкаю. — Слишком лёгкий вопрос. Спроси бы у первоклассника, тот без заикания ответит правильно.       — Я спросил, потому хотел убедиться, что ты хотя бы знаешь о какой теме мы говорим, — серьёзно проговаривает учитель и отворачивается обратно к доске, — Будь добра — не отвлекайся. И присаживайся.       Я усаживаюсь обратно на стул, слишком громко, так как все на секунду обратили на меня внимание, что очень раздражило. Поэтому я закатила глаза и мысленно молилась, чтобы этот день быстро закончился.       Мои молитвы были услышаны. Учитель по математике и физике заболели, а следовательно, уроков по этим предметам не было. Вот только нам подняли физкультуру, которую в последнее время я невзлюбила, хотя хожу на лёгкую атлетику чётко по расписанию: в понедельник, четверг и пятницу.       Раздевалка была забита девчонками, которые во всю орали о том какие у них жопы и сиськи. Меня аж передёрнуло от слов, что одной девушке их лапал парень.       — Фу! — только и могла выдать я, ошарашенная поведением моих одноклассниц.       У меня не была столь модельная фигура. Но меня сложно назвать толстой или худой; талия, словно песочные часы, но достаточно накаченные бёдра и попа, из-за регулярных тренировок. Худые кисти рук, но длинные аккуратные пальчики без маникюра на ногтях, широкие плечи, поэтому видно выпирающие ключицы. И грудь…первого размера, возможно даже полтора. Ну этого достаточно, ведь она не мешает мне заниматься спортом и не привлекает ненужное внимание мужского пола. Что не скажешь о моих одноклассницах. Им только в кайф лишний раз посветить своими выпирающими частями тела; надевая на себя короткие юбки, и обтягивающие блузки, которые особой роли в их стиле не играют. Что с ними, что без — одно и тоже.       Поставив свой портфель на стульчик, что стоял в углу раздевалки, я принялась доставать из сумки спортивную форму. Девушки уже переоделись, поэтому на оставшиеся пару минут встали в маленький кружок и что-то бурно обсуждали. А вот что, разобрать я не смогла, да и не считала нужным, плевать на них хотела. Сейчас бы быстро отбарабаниться на уроке и пойти домой. Ах, ещё брата забрать надо…       Я сняла водолазку, оставаясь в одном чёрном лифчике, и тут же заметив взгляд одноклассницы на себе, развернулась к ней спиной, недовольно сморщившись.       — Блять, — не громко выругалась я, когда зацепилась серёжкой о спортивную футболку. — Чтоб тебя…       Кое-как справившись с одеждой, я достала расчёску и стала завязывать хвост, вновь заметив сразу несколько глаз на себе, конечно я раздражилась, впрочем, как всегда. Но мой язык был быстрее, чем думающий мозг, который пытался дать запрещающий сигнал моему языку без костей.       — Чего глазеете? Не боитесь, что ваши глаза из орбит по выпадают? — съязвила я, отворачиваясь, и положив расчёску обратно в портфель, развернулась, чтобы увидеть реакцию девушек. Но замерла, слегка потерявшись, когда прямо перед моим лицом появилась моська одной из брюнеток, кстати та, что говорила, как её лапал один паренёк. И вдруг вспомнив это, я сморщилась, мысленно ударяя свой мозг, что коварно мне напомнил такую мерзость.       — А ты, вижу, смелее стала, да, Кари? — ухмыляясь заговорила та, предварительно сложив руки на груди и согнув одну ногу в коленке. — Неужели ты забыла, как получила по рылу в прошлом году?       Я брезгливо дёрнулась назад, когда она резко наклонилась ко мне, чтобы ткнуть своим ноготком в мой нос. Та выровнялась и всё ещё с ухмылкой на губах, слегка повернула голову в бок, чтобы посмотреть на своих подружек, которые тоже смиряли меня ехидным взглядом.       — Забыла те прекрасные ощущения? — она издаёт смешок, скалясь, и вновь тянет свои грабли ко мне, — Напомнить тебе их?       Брюнетка больно скользит по моей щеке своими ногтями, я бы с радостью отступила назад, да вот только стена не дала это сделать.       — Убери свои руки, Мин Джи! — пригрозила я, зло процедив сквозь стиснутые зубы и сжав кулаки, — Иначе я…       — Иначе что? — она противно засмеялась, заставляя меня скривиться из-за омерзительного хохота, впрочем её подружки, на зло мне, тоже захихикали не лучше самой Мин Джи, — Станешь кричать? Боже не смеши меня!       — Хочешь открою тайну? — начала я, и не дожидаясь от девушки что-либо, продолжила, злобно ухмыляясь, — У тебя дерьмовое чувство юмора.       Её лицо быстро сменилось на грозную недовольную мину, после моего подкола в её сторону. Не хочу врать, но мне понравилось видеть, как я уделала словами Мин Джи, она даже слегка засуетилась, не зная, как ответить на мою колкость. А я победно восхваляла себя, вздёрнув подбородком.       — Боже, как же ты меня раздражаешь! — она отворачивается и выходит из раздевалки, на последок добавляя, явно уже не мне: — Как закончите с ней, возвращайтесь на урок.       — Какого лешего? — я взволнованно забегала глазами по ухмыляющийся и надвигающимся на меня лицам. И ещё сильнее вжалась в стену, судорожно ища выход, чтобы проскользнуть и убежать. И когда появился так называемый «проход» между одной девушкой и стенкой, у меня тут же загорелись глаза, и я, буквально рванула туда. Я обрадовалась, когда получилось прошмыгнуть между ними. Но вскрикнула от боли, почувствовав, как, за мой заплетённый хвост схватились, и потянули назад. Из-за чего я не устояла на ногах, потеряв равновесие, падаю спиной на пол, болезненно ударяясь затылком, — Блять…       — Ты куда собралась? Такая прошмандовка заслуживает этого, так получай! — меня снова дёргают за волосы, вынуждая встать, но не успела я толком выпрямиться, как в живот пинают ногой. Я заскулила, рвано выдохнув, и согнувшись. Пыталась хоть чуть-чуть набрать воздуха в лёгкие, но ничего не выходило, поэтому я стала выбиваться из хватки, боясь задохнуться.       Так повторялось несколько раз, пока я не сдалась, без движения лежа на холодном и пыльном полу, без какого-либо сопротивления. Полузакрывающимися глазами я видела, как те уходят из раздевалки весело разговаривая, закрывают дверь, но напоследок что-то проговорили. Что-то вроде слова «отброса» и что-то вроде «неудачница». Я не хотела слушать.       Тяжело дыша, я со скулением перевернулась на спину и тут же вскрикнула от пронзившей её боли, заставляя меня вновь свернуться в клубочек. Я покашляла, так как горло пересохло из-за постоянных выкриков, состоящие из матов, относящиеся к тем девушкам. И, когда боль в спине стала менее болезненной, наконец, перевернулась на другой бок. Я попыталась встать, но получилось только приподняться на локтях и тут же упасть на пол, с новой силой завывая и мыча. В уголках глаз скопилась жидкость, поэтому вздохнув полной грудью и выдохнув, я пыталась себя успокоить и не дать слезам вырваться наружу. В горле застрял неприятный ком, из-за чего моё дыхание было рваным.       — Почему они не оставят меня в покое? — почти хныча прошептала.       Мне удалось подползти к тренажёру, что стоял в нашей раздевалке и пылился, потому что был сломан. Я ухватилась за место где обычно сидят пятой точкой спортсмены и подтянулась, поднимая своё тело. Шатаясь, большую часть своего веса перемещая на одну здоровую ногу, я стала хромать к своим вещам, чтобы собраться и уйти. Переодеваться я не стала, просто накинула на себя своё худи и с трудом повесила рюкзак себе на плечо, тут же зашипев от боли. На мне были спортивные штаны и футболка, так что, думаю, холодно не будет. Я взяла телефон и напечатала учителю, что у меня болит живот, поэтому присутствовать на уроке не смогу. А затем, стала печатать брату, который отправил несколько сообщений.       [16:58] Джиу: Ты где? Я тебя жду в холле, поторопи свою задницу. Я домой хочу.       [16:59]Кари: Успокойся, мелкий. Скоро буду.       Убрав телефон в боковой карман рюкзака, я устало выдохнула и по привычке закусила губу тут же вскрикнув, болезненно промычала. На языке почувствовался солёный привкус вперемешку с металлическим. Дотронувшись средним пальцем руки нижней губы, при этом кривясь, я увидела кровь.       — Губа разбита, — тихо произнесла я себе и закатила глаза.

***

      Мы шли с братом домой. Закат солнца — одно из самых завораживающих явлений природы. Собственно, это стало причиной не ехать домой на автобусе. Джиу попросил меня пойти пешком и насладиться этой чудесной погодой, я же не смела ему отказывать, ведь самой хотелось насладиться этим моментом и запечатлеть его в памяти. В памяти телефона тоже подойдёт. Я сделала несколько снимков с разных ракурсов и отложила телефон обратно в рюкзак. Мне всегда нравилось фотографировать природу, и что-нибудь завлекающие моё внимание. А затем, так как у меня есть некий талант к рисованию, наследственно доставшиеся мне от мамы, переносила снимки на холсты. Большинство моих картин было написано в закатный час: на море или на реке. Невероятные цвета облаков в небе, отражаются в воде с бегущей по ней солнечной дорожке.        В городе закат красив по-своему. Солнце медленно опускается к горизонту. Оно уже не такое обжигающее и слепящее, как днём, а мягко пригревает тёплыми вечерними лучами. В этот момент природа, будто замирает, почти не слышны гул машин и гомон людских голосов. Становится всё тише и тише. Диск солнца окрашивается в ярко — оранжевый цвет и становится тем больше, чем ближе опускается к земле. Теперь солнце подсвечивает облака на небе снизу, и они приобретают лёгкий розоватый оттенок. Когда солнце касается нижним краем кромки горизонта, начинаются вечерние сумерки. Если на небе много облаков, они расцвечены всевозможными красками заката — от ярко-желтой до приглушенно фиолетовой. На другом крае неба проступает блеклый серпик луны. Большое оранжевое солнце прощально пылает, медленно скрываясь из вида. Сначала кажется, что оно движется очень медленно, пробегая лучами по ветвям деревьев и окнам домов, а потом резко ныряет за горизонт. Земля погружается в сумерки. А в небе ещё некоторое время блеклое зарево в том месте, где спряталось солнце. Быстро темнеет, и в небе загораются первые звезды.       Всё это произошло очень быстро. Поэтому я загрустила и посмотрела вперёд на Джиу. Он постоянно кидал назад — то есть на меня, вопросительные и беспокоящиеся взгляды. На что, мне оставалось натянуто улыбнуться, давая знать, что всё хорошо. Пока он не видел, я хромала, и кривилась, когда рюкзак покачнувшись, задевал болезненный участок спины. Мне не хотелось заставлять брата волноваться, хоть мы с ним и в неладных отношениях, но всё равно волнуемся друг за друга.       Когда очередной раз рюкзак пнул меня по спине, я сама не заметила, как зашипела, тут же скидывая на дорожку тяжёлую ношу. Брат моментально обратил на это внимание, остановившись и удивлённо на меня взглянув. Я тоже посмотрела на него.       — Они опять это сделали? — тихо произнёс Джиу с лёгкой дрожью в голосе, и полностью уставляясь на меня грустными глазами.       Внезапно подул ветерок, развивая его и мои волосы. Я вздохнула полной грудью и отвела взгляд в сторону, попутно поправив чуть спавшее худи в области плеча одной рукой.       Мне так стало стыдно, из-за чего я опустила голову и зажмурилась. Медленно выдохнув через рот, я подняла невозмутимый взгляд на брата и перевела на его ладошки, чьи кулачки были стиснуты. Я знала, что сейчас чувствовал Джиу, и что означает это действие. Он так постоянно делает, когда злится и грустит или когда чем-то недоволен. Мне ничего не оставалось кроме как улыбнуться и соврать.       — Нет конечно! Я просто с лестницы упала, ты же знаешь, как я люблю спрыгивать с них! — весело оправдалась я, иногда издавая смешки и одновременно заправляя выбившиеся пряди волос за ушко.       По лицу Джиу можно было понять, что тот всё-таки поверил, хоть и с трудом. Обмануть малолетку проще простого. Он тяжело выдохнул и надул щёки, сложив руки на груди.       — А вот мама тебе говорила! Будет тебе уроком, Кари! — строго упрекнул тот, словно отчитывая, как малолетку. Мне стало смешно. Поэтому не выдержав, я засмеялась, и ту же об этом пожалела чуть согнувшись, — Я ведь серьёзно. Будь аккуратна.       — Ладно. — перестав смеяться, улыбнувшись произнесла я, и кивнула ему головой, чтобы тот стал идти вперёд, — Давай иди, мелкий!       — Я понесу! — весело вскрикнул брат и подбежал ко мне, когда я уже было схватилась за лямку рюкзака, чтобы поднять, но Джиу перехватил её первым с лёгкостью поднимая и держа груз знаний в руках, — Мне не трудно! Потом не забудь расплатиться!       Меня всегда поражала братишкина выносливость и сила. Несмотря на то, что мелкий, но по взрослому сильный. Конечно меня тронула забота Джиу, из-за чего я благодарно улыбнулась и стала хромать идя вслед брату.

***

      Наконец, мы добрались до дома. Покушали, выучили уроки Джиу, покупались и легли спать. Точнее Джиу спал, ведь мне ещё нужно было помыть посуду, дабы облегчить маме работу по дому. Просто не хотелось нагружать маму ещё сильнее после работы.        Когда на кухне был идеальный порядок, я довольно кивнула себе и направилась в душ. Мне было трудно мыться, так как жёсткая мочалка доставляла боль, попадая на пострадавшие участки тела. А шампунь, неприятно щипал маленькие ранки…       Наконец, справившись и переодевшись в домашнюю пижаму, состоящую из майки на тонких бретельках и коротких шортах, я вышла из ванны, не забав повесить мокрое полотенце на крючок.       Мои уроки были не сделаны. Повезло, что задали всего два урока. Поэтому засиживаться долго мне не придётся. Закрыв дверь комнаты, я, хромая до письменного стола, поставила на стул рюкзак.       Вытащив всё принадлежности и учебники, уселась за стол, переместив влажные волосы за спину. Включила настольную лампу, случайно зацепившись за небольшой самодельный стенд висящий на стене напротив моего лица, где обычно у меня были наклеены стикеры с напоминаниями, расписание уроков и много разных бумажек, средь которых я заметила фотографию. Я приподняла рукой листик с заданиями, чтобы можно было лучше разглядеть фото.       — Я всё равно скучаю, — грустно улыбнувшись, я глажу большим пальцем лицо папы на фотографии.       Это фото было сделано летом, за год до расставания родителей, когда мы жили ещё в нашем родном городке — Dragon's spine. По другому мы называем его хребет дракона, так как там была гора похожая на самого дракона. Мне там очень нравилось; природа, обстановка, да всё! На фото изображена моя мама счастливо улыбающаяся и придерживающая моего двухгодового брата за животик, который тогда пытался начать ходить сам. Я помню, как ей приходилось ползать по мягкой траве на коленках, держа Джиу, чтобы тот не упал. А мы с папой тогда играли в футбол.       Я помню, что выигрывала и радостно кричала, когда очередной раз забивала гол. Мне казалось, что я просто непобедимая, но повзрослев, я поняла, что папа поддавался мне. На заднем фоне была видна та самая гора дракона, и речка, располагающаяся возле леса. А ещё часть дома с крыльцом и садиком из цветов.       Я сама не заметила, как почувствовала, что по моей щеке течёт слеза. Я удивилась, быстро вытерев тыльной стороной руки и шмыгнув носом, развернулась, застав маму в дверном проёме.       — Ты уже пришла? — вновь удивилась и встала со стола, позабыв о боли в ноге, поэтому я тут же зажмурилась и промычала, резко опираясь ладошкой о стол, из-за чего произошёл хлопок, — Рано ты.       — Что такое? — взволнованно спрашивает мама, отпрянув от дверного косяка и быстро прошагав ко мне, прикасается к моему лицу, разворачивая к себе, чтобы хорошо разглядеть мою разбитую губу, — Это откуда у тебя?       Я промолчала, вздёрнув головой, таким образом не давая маме глазеть на моё лицо.       — Я тебя спрашиваю, откуда синяки появились? — повышает тон мама, грозно одаривая меня взглядом.       — А как вообще синяки появляются? — тихо огрызнулась я, отвернув голову куда-то в сторону. Не хотелось видеть осуждающее лицо мамы. Чувствую стыд перед ней.       — Это они сделали? — наконец догадывается, хмуря брови. — Они избили тебя?       — Да никто меня не избивал! — соврала, зло посмотрев на маму, — Я просто оступилась и упала с лестницы. Ничего смертельного. — враньё.       — Почему ты не говоришь мне? — Лиён понижает тон, мягко продолжая говорить, — Почему скрываешь…?       — А что бы изменилось?! — не выдерживаю я, повысив голос, из-за чего мама вздрогнула, — Что? Пойдёшь и скажешь, чтобы они меня не трогали? Да они только сильнее станут меня задирать, только уже не из-за того, что я изгой, а из-за того, что я стукач!       Мама замолкает, поникши опуская голову, а я тем временем пытаюсь отдышаться, яростно выпуская пар из носа.       — Я просто хочу помочь. — произносит мама, устало выдохнув, из-за чего, совесть начинает сжирать меня изнутри. Она медленно садится на мою кровать, — Я думала, что смогу хоть что-то сделать для тебя.       — Лучше ничего не делай! — я вновь успокаиваюсь, — С этим я разберусь сама. Ты и так по уши в работе.       Хромая, я тоже села на кровать рядом с мамой.       — Прости, — начинает Лиён, — на тебя столько взвалилось. Поэтому ты не можешь найти себе друзей в городе. Мне очень жаль.       — Это не твоя вина, — выдаю я, повернув голову к маме, но не смотря на неё, а на её руки, которые были то в синяках, то в ранках, то в мозолях, из-за чего я ужасно корила себя за вспыльчивость, — прости, что сорвалась на тебя, мам. Я вижу, как ты стараешься для нас. Не стоило мне повышать голос.       — Всё хорошо, Кари. — она поднимает голову на меня и одаряет тёплым взглядом, поэтому я тоже слегка улыбнулась ей, — Тебе тоже бывает нелегко.       — Да…– я грустно хмыкаю и беру мамины руки в свои, кивая головой, — Помажь их чем-нибудь или хотя бы перчатки носи, когда работаешь.       — Да, ты права. — она тоже улыбается и встаёт уходя из комнаты, я проводила её взглядом, но буквально с минуту она возвращается с ящичком в руках, — Давай обработаем, смотреть на тебя такую не могу.       — Не нужно, — отмахиваюсь я, но увидев строгий и угрожающий взгляд мамы, мигом соглашаюсь: — Ладно. Только ничего не говори. Просто обработай.       — Хорошо, — Лиён соглашается и садится на кровать, я же поворачиваюсь к ней спиной, руками чуть приподнимая майку, чтобы дать маме нормально размазать мазь, при этом не запачкав одежду, — Боже, ну и угораздило тебя.       — Ма-а-а-м, просила же, — я недовольно вздыхаю, щурясь от боли, когда мама касается ноющего участка тела. — Так почему ты рано? Разве у тебя не ночная смена?       Мама, обмотав меня эластичным бинтом вокруг талии, встаёт, чтобы поставить аптечку на мой стол. А затем, разворачивается, выдохнув.       — Меня уволили, — слегка грустно проговаривает мама.       Услышав её слова я ошарашенно смотрю на неё.       — Что? Почему? — удивлённо спрашиваю, следя за мамиными действиями.       — Огрызнулась клиенту, который стал флиртовать со мной и отвлекать от работы, — мама хмыкает и вновь усаживается на кровать. — Вот так вот!       — Там не нужно было огрызаться, там молча нужно было дать в торец! — возмутилась я, посмотрев на смеющиеся маму, из-за чего и я тоже засмеялась, радуясь, что смогла развеселить её.       — Слушай, Кари, — вдруг серьёзничает она, кладя свои ладони мне на плечи, — Ты хочешь переехать в наш родной город? Там есть небольшая школа, выучишься спокойно себе и поступишь потом куда-нибудь; Там наш родной дом, к тому же, Джиу тоже сможет ходить в школу. А я буду рядом подрабатывать в той хорошей кафешке. Что скажешь?       Сначала я не могла понять своих эмоций. То ли радовалась, то ли боялась. Ещё, буквально, минут десять назад я скучала по тому городку и желала вернуться туда. Но боюсь. Боюсь, потому что в этом доме нас было четверо. В этом доме зародилась наша семья. Наверное, трудно будет возвращаться туда. Морально. Но и здесь мне было нехорошо. Как я всегда делала, так это убегала от неприятностей и проблем. Что мешает мне сделать также? Ничего. Поэтому я незамедлительно ответила:       — Хочу.
Отношение автора к критике:
Приветствую критику только в мягкой форме, вы можете указывать на недостатки, но повежливее.
© 2009-2021 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты