Одиночество Доктора

Потеряв своих друзей, Пондов, Доктор ушел в себя, прекратил общаться со всеми знакомыми и перестал спасать Землю от постоянных захватчиков и желающих захватить планету. В какой-то момент Земле снова понадобиться помощь Доктора, кто спасет его от одиночества? Доктор сидел в своей обновленной ТАРДИС и просто думал. Обычно на мысли он тратил несколько секунд, отдавая все остальное время действиям. Но сейчас он не делал ничего. ТАРДИС даже кардинально изменилась, чтобы хоть как-то отвлечь Доктора от его мрачных мыслей. С момента ухода Эми и Рори прошло несколько месяцев. Сколько именно, Доктор не знал, он не считал, но ему казалось, что прошло тысячи лет. Он по настоящему полюбил их, они стали его семьей. А потом потерял их, потерял, как и всех остальных. А затем ушла и Ривер. Пару раз с ним пыталась связаться Вастра и Дженни, но Доктор не отвечал никогда. Отчасти, наверно, он боялся, что если они будут поддерживать отношения, то он потеряет и их, отчасти не хотел видеть старых знакомых, всем своим видом напоминавших ему Пондов. ТАРДИС зажужжала, будто подбадривая своего друга. Только Доктор понимал все эти скрежеты и ухающие звуки машины, но сейчас даже он не услышал ее. Одиннадцатый, наконец, взмахнул головой и что-то шепнул ТАРДИС. Та снова запела свою электронную мелодию, и Доктор вскочил с кресла. — Ты права! — закричал он. — Я не могу всю регенерацию просидеть здесь. Я должен хотя бы пройтись. Доктор схватил свой плащ, надел шляпу и взглянул на экран. — Где мы сейчас? — Машина загудела. — Точно, Викторианский Лондон! Чудное времечко, а сколько знакомых… Кажется, здесь живут Вастра с Дженни? Ладно, Лондон был большим даже в эти года, мы вряд ли встретимся. Да и к тому же, какой прок иметь машину времени и сидеть в ней неделями? Хотя, если эта машина времени — ТАРДИС, у тебя есть неограниченное количество пространства и вседозволенность… Но Земля меня притягивает. А уж Викторианский Лондон — тем более! Дорогая, жди меня к вечеру, — последнее он крикнул своей машине и выбежал за дверцу. — Я не спасаю планету, я просто гуляю по Лондону, — напомнил себе Доктор и двинулся вперед. Была зима, шел снег. На улицах стояли снеговики, построенные маленькими детьми. У них были разные лица и форма, но все были красивыми. Все дома, деревья и улочки были в снегу. Доктор внезапно вспомнил Рори. Не Эми, а Рори. До самого конца он считал, что любит свою жену больше ее, но она дважды умерла ради него. Сам того не замечая, Доктор сел на скамейку. Не прекращая думать, он то улыбался, вспоминая отважную Эми и харизматичного Рори, то хмурился, вспоминая все глупости, то начинал грустить и смотреть, не отрываясь, в одну точку, припоминая Эми в Пандорике, Эми и Рори в прибежище далеков, потом в логове Плачущих Ангелов. И у Доктора из глаза потекла слеза. Прежде он плакал так редко, что мог пересчитать по пальцам одной руки все причины своих слез и назвать дату, — что в случае Доктора было довольно относительно — но последний раз он плакал от грусти и скорби, когда думал, что навсегда потерял Розу. Это было целую регенерацию назад, тогда у него еще было другое лицо, другой характер и другие чувства. Доктор погрузился в печаль, вспоминая всех своих спутников — от своей внучки, до Эми с Рори. Самые яркие воспоминания у него остались после девятой регенерации, когда он влюбился в спасшую его от горя и отчаянья Розу, кто же спасет его на этот раз? — Это бред, я не нуждаюсь в спасении! — не осознавая того, что говорит вслух, тихо сказал он. «Ну вот! Хотел прогуляться по Лондону, а в итоге опять погрузился в печаль. Хватит. Надо пройтись.» Доктор встал со скамьи и двинулся в сторону центра города.