lose u to love me

А ты заснешь так тихо, как ребенок, и не будут ни смущать, ни волновать тебя никакие сны, — разве приснятся веселые детские игры, фанты, горелки или, может быть, танцы, только тоже веселые, беззаботные. Это другим странно, а ты не знаешь, что это странно, а я знаю, что это не странно. Тревога в любви — не самая любовь, — тревога в ней что-нибудь не так, как следует быть, а сама она весела и беззаботна.

***

Прохладный ночной ветер едва пробивался сквозь не до конца закрытое окно. Он трепал шторы, заставляя их дрожать. Тишину в спальне прерывало лишь размеренное сонное дыхание. «Интересно, снится ли ему что-то?» — пронеслось в голове Чонгука, что уже минут сорок непрерывно наблюдает за парнем.- «Тэ-Тэ, что тебе снится?» — Чонгук улыбнулся, но в следующую минуту улыбка его стала какой-то болезненной. Казалось, что все, абсолютно все мышцы на его лице напряглись и застыли в таком положении. Он думал о чем-то… О чем-то неприятном. Думал так, словно каждая подобная мысль вызывала в нём страх до дрожи в коленях. Ненадолго прикрыв глаза и глубоко вздохнув, он провёл пальцем по выпавшей из-за уха парня прядке чёрных, как смоль, волос и аккуратно накрутил её. В глазах Чонгука заблестели слезы, а после несколько капель упали на голубоватую наволочку, оставляя на ней мокрые пятнышки. — Тэхён, — сказал парень, аккуратно заправляя выпавшую прядку за ухо спящего друга, — прости меня, если сможешь. Как долго я пытался оттянуть этот чертов момент? Месяц? Два? Прости, Тэ-Тэ, но нас больше нет… Я устал, ты понимаешь? Дай же мне отдохнуть, Тэ-Тэ! — Что… что ты сказал? — сонным хриплым голосом прошептал Тэхён. –Чонгук-и? — Спи, солнце, спи. Чонгук вышел из комнаты, тихо прикрыв за собой дверь. Он боялся, что его любовь вновь проснется, и тогда… тогда он уже не сможет вот так легко уйти. Сердце, наверное, в тот момент разбилось на сотни, нет, тысячи мелких частей, что он годами так тщательно склеивал, латал и связывал самыми прочными нитями. Но в этом гребаном мире нет ничего вечно, даже любовь имеет срок годности, понимаете? Вот и Чонгук понял это, жаль, что осознание его обернется для всех плохо… И вот, он уже стоит с небольшой дорожной сумкой в руке, а пальцы так дрожат, словно кто-то дергает их за невидимые ниточки. Боится, идиот. Оставив небольшой лист бумаги на тумбе в прихожей, парень вышел из квартиры, аккуратно закрыв дверь за собой так, чтобы не разбудить свою любовь вновь… Что было на тот листке? О, поверьте мне, ничего особенного (не считая его сим-карты, прощального письма и следов от пролитых над этим письмом слез). Тэхён проснется утром один, с этого дня так будет всегда. Он больше не полюбит никого, не считая Чонгука. Его сердце и чувства ушли вместе с ним в ту несчастную ночь; так тихо, что не было слышно ни одного шороха. Он навсегда останется один, в той самой квартире, где каждый чертов квадратный метр напоминает о его самой большой и, пожалуй, единственной любви. Жизнь такая тупая штука, что иногда меня пробирает истерический смех, заставляющий почувствовать себя идиотом, сбежавшим из клиники. Но давайте вернемся к нашей истории. После того, как Чонгук вышел из квартиры, на него словно свалился груз, весом двести, а, может быть, и все четыреста килограммов. — Почему я такой… Ублюдок просто! — он остановился, нажимая кнопку вызова лифта. Чонгук думал, что-то решал, но в конце концов, когда пришёл лифт, он без зазрения совести зашел в него вместе со своей дорожной сумкой и нажал кнопку с цифрой «1». Чонгук, может стоило остановиться?

***

Прошло два года с той самой ночи. Каждый из них живет (если это вообще можно так назвать) своей жизнью. Тэхён, оставшись один после ухода Чонгука, закрылся в себе настолько, что его друзьям пришлось оплатить для него лучшего психиатра города. Долгое месяцы терапии не давали никакого результата, абсолютно. Разве что теперь вместо прежнего Тэ-Тэ нам предстал угрюмый, вечно хмурый и молчаливый Ким Тэхён. Он все также жил в той квартире, где все началось и закончилось. Не убирая с полок вещи, напоминающие о Чонгуке, он продолжал любоваться ими со страстью, подобной мазохисту. Тэхён больше не плакал, разве что каждую ночь просыпался в холодном поту, ожидая увидеть рядом с собой мирно спящего Чона. Но всякий раз, когда он открывал глаза, сбегая от ночного кошмара, не видел ничего. Он все чаще ловил себя на мысли, что пора с этим завязывать; на мысли о том, что смерть — не всегда самый худший исход; и, наконец, на мысли о том, что страдание куда страшнее смерти. Ну, оставим нашего взрослого малыша на едине со своими кошмарами и вернемся к Чон Чонгуку, пожалуй. Что было с ним спустя два года? Ровным счетом ничего… Как так? Его попросту не стало. Какое-то время после ухода, разрыва с Тэхёном, он отчаянно пытался уйти в работу, менял места обитания со скоростью света. Но лишь одно оставалось неизменным — его любовь к Тэ-Тэ. Почему он не вернулся? Ответ прост: гордость. Она самая. Гордость — самый ужасный из всех пороков, когда начинает переступать границы дозволенного. И в нашем милом Чоне гордость составляла гораздо больше половины от всего, что наполняло его душу. Прошёл год, и к его большой любви присоединилось и чувство вины за свой поступок. «Люблю, но не вернусь!» — раз за разом говорил он себе, все глубже отпечатывая эти слова в своей памяти. — «Да с чего я буду возвращаться, я совсем идиот по-вашему?» В один из дождливых дней, какими обычно наполнена осень, закончилась его история. Да, вот так все просто (уж не вините меня за это). Люстра. Фиолетовый галстук. И наш Чонгук. — Ты так любил этот галстук, малыш Тэ-Тэ, — сквозь пелену слез произнёс Чон. — Может быть, когда-нибудь мы еще встретимся с тобой, солнце. Последний вздох. Одинокая слеза. Мёртвое тело.

***

Чонгук резко подскочил с кровати, едва не свалившись с неё на холодный пол. Сердце его колотилось как бешеное, а пот струйками стекла по вискам, спине и лбу. Учащенное дыхание было столь оглушающим, что в тихой комнате отдавалось эхом и пугало самого Чонгука. — Твою мать, что за… — он не успел договорить, как перед глазами снова появилась та ужасная картина: фиолетовый галстук, мёртвое тело. — Сука… Он едко матерился несколько минут, пока снова не лег в постель, накрывшись с головой одеялом. Вдруг, он понял что-то, что не давало ему покоя долгое время. — Тэ-Тэ, — он крепко обнял парня за талию, прижимая к себе, — а-ну открой глаза! Спустя пару минут таких махинаций кудрявый парень проснулся, поворачиваясь к Чонгуку лицом. — Что случилось, а? — сонно спросил Тэхён, сладко зевая. — Который час, при… Не успел он договрить, как Чонгук прильнул к его губам, и они слились в чувственном поцелуе, словно становясь единым целым. — Я люблю тебя, Тэ-Тэ, — прошептал Чонгук ему на ушко, и снова задумался над чем-то. «Нет, я никогда не стану таким нарциссом и эгоистом. Хотя бы потому что люблю его, и это важнее всего. Важнее всего!» — с такими мыслями он и заснул… Не волнуйтесь, то был не вещий сон, лишь маленький кошмар, который все мы видим хотя бы раз в своей жизни.