Жаль

      Однажды мой бывший, славный был парень, спросил у меня, какую фразу можно произнести и на семейном ужине, и при сексе с девушкой. Я, недолго думая, сказала:       «Глотай, милая».       И этот придурок сказал это на ужине вместе с моей семьёй. Стоит ли говорить, почему он мой бывший?       Конечно же, после этого парня были и другие, тоже персонажи колоритные, но именно Ким Тэхён заслуживал отдельного внимания. Именно он в своё время, в ночь с шестого на седьмое июля, когда мама думала, что я ночевала у своей подруги Розэ, дал мне впервые попробовать кокаин. Он просто достал пакетик с порошком, потряс им перед моим носом и рассыпал на учебник, старой кредитной картой своей матери делая аккуратные дорожки, которые мы потом вдохнули. Это было нечто. Помню, как потом мы долго целовались, скользили ладонями по телам, а потом я лишилась девственности с ним.       Наутро, правда, болела голова, горло, да и всё тело, в общем, тянуло блевать. Но я не могла не сказать, что эта ночь не была прекрасной.       Здесь точно нечему удивляться, тем более в моей связи с Ким Тэхёном изначально. Этот парень был из неблагополучной семьи и жил в Лос-Анджелесе (где, собственно, жила и я) где-то рядом с Южным Централом. Поговаривали, наверно, в шутку, что он негра «ниггой» назвал, потом был избит, а потом сторчался.       Но ох как мне было насрать на этого парня.       Многие проблемы начались как раз с кокаина. Зависимость, затем практически передоз на вечеринке, когда я блевала дальше, чем видела, а потом это событие случилось при родителях. Мне на тот момент было семнадцать, я думала, что ничего не будет, если закинусь таблетками и внюхаю порошок за один раз, но мой организм решил иначе. Сначала было просто плохо, потом хуже, а затем всё стало хуёво. Свет выключился, меня заколотило.       А потом я очнулась через несколько дней в больнице с чёртовыми трубками, которые давали мне еду. Ну, ещё рядом была мама, которая чуть ли не сразу ударила меня по щеке и спросила, сколько я уже сижу на этом дерьме. Я не могла ответить — было больно даже малейшее движение сделать, но даже тогда ко мне не пришло осознание, мол, «Эй, Дженни, прекращай уже».       Но я остановилась? Нет.       Именно поэтому я летом практически не бывала дома, врала маме, что ночевала у подруг и даже ничего не употребляла. Как же. Розэ меня всегда хорошо прикрывала, очень убедительно врала, а я в это время находилась на бешеных вечеринках, глотала водку с горла и никогда не отказывалась от экстази, или «Молли», или MDMA, как этот наркотик называли люди в зависимости от знаний, которые мне давали исключительно розовыми таблеточками. Я сначала клала их на язык, показывая, что он рабочий, а потом глотала её. Кайф наступал достаточно быстро, я даже не успевала сказать слово «кокаин».       В один из дней, на одной авеню, в одном шикарном доме с двумя бассейнами, я попала в полную жопу. Я пришла где-то в девять вечера, играла громкая музыка, а люди заполнили целиком весь дом. Они перекрикивались, запихивались таблетками и вели себя как конченные свиньи, самые настоящие. Я чуть не попала под раздачу и не оказалась в бассейне, но вовремя увильнула, благо не была надутой фифой под метр семьдесят с каблуками высотой Эйфелевой башни. Кеды к короткому платью — вот она, любовь.       Выхватил бутылку открытого пива, я отпила чуть-чуть, сразу же чокаясь со знакомыми людьми и желая им приятного вечера. А вечер намечался действительно приятным: среди толпы американских подростков я была единственной азиаткой, которая понимала, о чём говорили окружающие. Это, на самом деле, было забавно. Зато я в любой момент могла притвориться, что ничего не понимала и не знала.       Знакомых не было, а потому я отступила к комоду, на котором была настольная лампа, и наблюдала за людьми. Пьяные меня всегда забавляли: они творили столько херни, о которой потом пожалеют, что мне становилось смешно. Я сама старалась не доводить себя до состояния нестояния, когда валилась с ног, но сегодня хотелось выпить и натурально сдохнуть. Желательно в чьих-то объятиях. Если говорить просто.       На самом деле, не стояла я уже после трёх бутылок пива на полуголодный желудок. В этот-то момент он меня и подхватил. Он — это один из самых классных дилеров-поставщиков самой разнообразной швали, с которым мы как-то виделись раньше. Его звали Мин Юнги, ему было двадцать семь, и он вечно был на всех вечеринках, где была и я. Казалось, будто он ждал меня всегда, но нет.       Он не ждал меня.       — Как дела, Дженни? — спросил Юнги, ухмыляясь. — Вижу, сегодня ты решила побить свои рекорды и оказаться в вытрезвителе с утра пораньше. Или как?       — Кто знает, — я хмыкнула в тон настроения Мина и подтянулась, держась за его куртку. — Не знаешь ребят, которые с удовольствием бы перепихнулись? А то мне срочно нужно расслабиться.       — Себя знаю из присутствующих. Ты не против?       — Мне по шарам вообще.       Кажется, и сам Юнги тоже был дьявольски пьяным, оттого и дышал на меня алкогольными парами, затягивая в поцелуи, от которых кружилась голова и подкашивались ноги. Для меня не было никакого понятия любви, потому что я банально в неё не верила, и нет на свете такого человека, которого бы я любила по-настоящему. Секс возможен тогда, когда ты хочешь, а поэтому я позволяла Юнги хотеть себя. Под ритм песни Джейсона Деруло мы двигались куда-то к лестнице, чтобы попасть на второй этаж, где всегда располагались спальни, где можно было прилечь и заняться чем-то полезным и приятным.       Кто-то подбадривал Юнги, который вёл меня спиной вперёд по этажу, и я чувствовала его улыбку. Конечно, парню было приятно, что на него обратили внимание, и слава богу, что он не смог в таком состоянии продать столько наркоты, сколько сейчас у него было расфасовано по карманам. Я чувствовала каждый пакетик, каждую таблетку, что было явно чудом.       Как только мы втолкнулись в свободную комнату, я упала на покрывало, пахнущее чистотой и лавандой. В реабилитационном центре, в котором я проходила лечение, пахло примерно так же, и я немного поморщилась. Почему-то не хотелось вспоминать про это место, где всё такое белое и пушистое, будто тут не наркоманы реабилитировались, а шло заседание бабушек, которые увлекались вязанием крючком.       — Ты девственница или нет? — Юнги всё же перестал меня целовать и скинул с меня обувь, которая на ногах и так держалась на честном слове. — И не боишься ли ты чего-нибудь подхватить?       — Первый вопрос: нет. Второй — у меня был передоз, думаешь, я ИППП боюсь? Давай уже.       Мы снимали друг с друга одежду нервно, будто боясь, что нас застукают, хотя Мин закрыл все замки, и как только я скинула нижнее бельё, перед Юнги показался мой вид. Везде, куда он смотрел, пылали маленькие точки. Я была как-то зависима от героина, тыкала шприцем по всему телу, а теперь все, кто видел меня обнажённой, только качали головой. Но кореец, мой соотечественник, только ухмыльнулся, нежно целуя кожу на животе и одновременно с этим затыкая мне рот своими двумя пальцами, которые вскоре, обслюнявленные, проникли в моё лоно, разрабатывая.       Все, с кем я болтала порой, говорили, что у Мина Юнги не только товар хороший, но и секс. Сегодня я хотела убедиться, что всё, о чём говорили разные девушки разной степени опьянения, правда. Именно поэтому я не останавливала мужчину, когда он переворачивал меня на живот, приподнимая поясницу с бёдрами, и проникал в меня без презерватива. По первым секундам почти ничего нельзя понять, но я сразу поняла, что его член, его пальцы созданы для того, чтобы приносить удовольствие.       Без прелюдий начинать сношаться — это сильно, но именно так всё и было. Просто сухой секс без чувств, так ещё и на пьяную голову. Я-то жалеть не буду, а вот как потом Юнги? Да, в нежности ему нет равных, но нравилось ли ему?       И когда я поняла, что тёмная комната начала переливаться синим и красным, показывая всем соседям, что приехали легавые, я столкнула с себя Юнги, быстро натягивая одежду. Нам обоим, конечно, не понравилось такое окончание, да и удирать надо было, поэтому я побежала, теряясь в толпе, а Мин остался позади.       Только тогда, когда я шмыгнула на соседний участок и спряталась среди газонной утвари, я видела, как выводили в наручниках нескольких наркодилеров, в том числе и Юнги. Часто такое было, что я сама порой накрывала таких вот ребят, они потом плевали мне в спину и называли бешеной сукой, только вот сейчас я чувствовала нечто вроде сожаления.       Мне было жалко, что такого любовника, как Юнги, повязали и увезли в участок.