Harmony

– Боишься? – перед носом Юнги опустился стаканчик с американо, и Чимин сел рядом, приобнимая его за плечи. – С чего ты взял? Ни капли. – Меня не обманывай, грозный рэпер, – Чим улыбнулся уголками губ, немного ероша кудрявые волосы. – Думаешь, что так хорошо меня знаешь, мелкий? – Думаю, что достаточно для того, чтобы знать, что ты совершенно не такой чёрствый сухарь, которым хочешь казаться. Ты умудряешься крыть человека матом, а потом незаметно плед поправлять, чтобы пятки не замерзли, когда тот спит. Юнги недовольно сверкнул в Пака взглядом. – Ложь и провокация. Не было такого. – Я сам видел, как после того, как ты наругался на Чонгука, ты вечером заботился о нём, когда он вырубился на диване в гостиной. – Ладно, пусть. Но это было только раз. Понял? Минутная слабость. Ещё аргументы есть? – Можно ли считать аргументом то, что я в тебя влюблен? – Я думаю, что этот как раз делает тебя заинтересованным в том, чтобы осветлить мою репутацию. – Зачем мне её осветлять? Я люблю тебя такого, какой ты есть, – наивно поморгал Чимин. Юнги закатил глаза, улыбаясь. Ну что за ребёнок? – Может, затем, что никто не хотел бы встречаться с мудаком? Чимин делает недовольную, сердитую моську и ударяет Юнги в плечо. – Не говори так о себе. Иначе… Будешь иметь дело со мной. В такие моменты Юнги готов был и днём, и ночью поливать себя грязью, лишь бы иметь дело с этим чудом. В стороне тихо шушукаются Джин с Хосоком, Намджун что-то втолковывает нервничающему Чонгуку. – Они долго, по-моему, – заметил Чимин, доставая телефон и глядя на время. – Должны были закончить минут десять назад. В подтверждение этому по коридору пробегает пара медсестёр, заходя в операционную. Оттуда слышны голоса, звучащие громче, чем нужно бы было, и парни навостряют уши, переглядываясь между собой. Юнги понимает, что с Тэхеном что-то не так. Выбежавшая медсестра на их вопросы лишь скомкано кланяется, но не отвечает. – Намджун, что там за херня?! – взвивается Юнги. Он уже хочет ломануться в операционную, но Джин его вовремя останавливает. Где-то позади слышится голос Хосока, который уже держит Чонгука. – Сукин ты сын, Ким Тэхен, ненавижу тебя. Пусть только с твоей тощей задницей что-то случится! – Юнги кричит или, наверное, плачет, он не может точно сказать, потому что внутренности сковало льдом. В горле словно выросли острые шипы, не давая нормально вздохнуть, а в глазах предательски потемнело. – Юнги? – это уже встревоженный голос Намджуна, звучащий будто издалека. Кто-то кричит. Юнги замечает краем сознания, что по коридору бежит кто-то в медицинском халате. Он чувствует, как его подхватывает под колени Джун, слышит, как кричит Сокджин. Какие смертельно напуганные глаза у Чимина он уже не видит, медленно погружаясь в темноту. *** Тэхен просыпается медленно и тяжело. Тело ломит так, словно он переусердствовал в зале. Сложно шевелить руками и ногами, веки, казалось, склеили между собой. Во рту совершенно ужасно пересохло. – Он, вроде, пошевелился, – услышал парень тихий шёпот и, приложив все усилия, открыл глаза, сразу щурясь от яркого света. – О боже, ты в порядке? Юнги? – перед ним стоит Чонгук. Его плескающиеся беспокойством и испугом глаза опухли Тэхен лишь мотает отрицательно головой, не в силах больше проронить и слова. К счастью, Чонгук понимает. Он в раз подобравшись до него округляет глаза. – Тэ? Любимый? Тэхен, это ты? Пожалуйста, кивни, моргни. Да хоть что-то, пожалуйста. Тэхен собирает все оставшиеся силы и еле заметно кивает, немного приподняв уголок губ в подобии улыбки. Тело просит сна и отдыха, и он не может ему сопротивляться. Чонгук глупо улыбается. Он уже не пугается, когда слышит тихое посапывание, и лишь легонько, стараясь не причинить вреда и не дёрнуть какой-нибудь из проводков, кладёт голову парню на грудь, немного расслабляясь. Вернулся. В это же время возле соседней палаты творился хаос. – Чимин, к нему нельзя, ты же знаешь. В реанимацию просто так не пускают, – Джун изо всех сил пытался вразумить сошедшего с ума парня, пока тот отчаянно бил его в грудь. – Как он мог? Скотина. Он обещал мне поцелуй, – шептал Пак сквозь всхлипы в широкую грудь лидера. – Маленький, с ним обязательно всё будет хорошо. Шуга сильный, и он обязательно выполнит свое обещание, – Джин стоял рядом и тихо, чтобы никто случайно проходящий его не услышал, шептал успокаивающие глупости. Спустя минуту приходит Хосок с успокоительными таблетками, и они все вместе уговаривают Чимина их выпить. Тот спустя некоторое время всё-таки успокаивается и натыкается взглядом на выходящего из палаты Чонгука. – Тэхен пришёл в себя, – говорит он и оседает на пол, хватаясь руками за волосы. Из глаз катятся слёзы, но Чон их совершенно не замечает, глупо улыбаясь. – Что это значит? – взъерошивается Чимин, глядя на старших. – Он же тоже должен прийти в себя, да? Намджун-хён, скажи, что да. Джун хочет сказать, он даже кивает, но его опережает Джин. – Конечно, да, ты чего, Чимин-и. Этот сопляк не посмеет умереть, иначе я его прибью. Врач рассказал им о том, что операция прошла успешно, но уже в самом конце, когда Мина должен был отпускать наркоз, что-то пошло не так. Они не могут точно сказать причину, но то, что происходило с Юнги, больше походило на простой, очень тревожный сон, от которого тот не мог проснуться. – Джин, – Чимин посмотрел на старшего так, что тот точно понял: что-то будет просить. – Мне нужно его увидеть. Я просто обязан, слышишь? Помнишь, ты мне говорил про любовь и мотыльки. Я… сильно долго любовался им, да? Я же не могу его упустить. Сокджин с тревогой посмотрел на притаившегося Джуна. По его выражению лица он понял, что они затевают, но читать морали не стал. – Чонгук, вставай, – строго заговорил он. – Я сейчас зову сидящую возле Юнги медсестру, говорю о том, что Тэ пришел в себя, а ты делаешь вид, что сильно взволнован, и тащишь ее за собой. Чимин, у тебя будет не так много времени. Они так и делают. Растерянная девушка говорит что-то о том, что должен подойти доктор и что она не может бросить свой пост, но потом все-таки идет за тарахтящим словно трактор Чонгуком. – В нём умирает актёр, – вздыхает Джин, когда захлопывает за Чимином дверь в палату Юнги. – А ты, как только закончится это дерьмо, сутки не вылезешь из моей кровати. Потому что нельзя быть настолько горячим, когда раздаешь указания. Хосок прикрывает уши, матерясь. Чимин боится дышать. Юнги выглядит страшно бледно, и даже губы его немного окрасились в синеватый оттенок. Куча проводов, капельница, противно пикающие приборы... Пак не знал, что именно станет делать, когда попадет в реанимационную палату, но сейчас, смотря на Шугу, он решает сделать то, что перовое приходит на ум. Да, это было глупо и по-детски, но… Юнги с Тэхеном месяц были в телах друг друга, чем не мистика? Возможно, в этом мире и для него найдется немного магии? Он аккуратно переступает провода, слышит, как шумят прибежавшие на устроенный Чонгуком шум врачи, и действует быстро. Он целует тонкие еле тёплые губы, прижимается к ним своими, пытаясь поделиться теплом, краской и жизнью, так глупо надеясь, что Юнги будто чёртова спящая красавица сейчас откроет глаза и встанет с проклятой больничной койки. Но этого не происходит. Чимин не успевает остановить скатившуюся по щеке слезу, и та падает на бледное лицо с, казалось, оглушительным стуком. Он вытирает её пальцем, смотрит печально и разочарованно. Разве можно после такого верить в глупые сказки? Чимин выходит из палаты, чтобы не создавать еще больших проблем. Намджун с Джином смотрят на него понимающе, с сожалением. Хосок обнимает, прижимая к своей груди. Чонгук смотрит с толикой извинения в глазах, чувствуя косвенную вину за то, что его любимый человек в относительном порядке, а Юнги… вот уже сутки в коме. *** Он выныривает из воды, отчаянно хватая воздух и пытаясь удержаться на поверхности. Именно так Юнги может описать свое пробуждение. Комната, в которой он находится, погружена в полумрак, на экране монитора чётко пикает его кардиограмма. Ноги и руки затекли, но Юнги с усилием приподнимает голову. Первым, что он замечает, становится… рука. Его рука. Он тянется к лицу, игнорируя прицепленный к пальцу датчик-прищепку, нафиг его снимая, когда он начинает ему мешать. Палата наполняется оглушительным писком. Юнги стонет и морщится от звука, голова все ещё ватная и всё ещё болит, но он упорно тянется к волосам, понимая, что они совсем не длинные, не кудрявые. Мин соскальзывает к уху, нащупывает пару привычных серёжек-колец и под конец поднимает ладонь перед собой, дебильно улыбаясь, рассматривая собственные пальцы, будто впервые их видит. Его эйфорию от осознания того, что он вернулся в свое тело, прерывает яркий свет и вбежавшие в палату врач и медсестра. Его что-то спрашивают, заглядывают в глаза, крутят, вертят, но он смотрит лишь на сонную, заплаканную фигурку в дверях. Чимина не смогли утащить домой, он сидел почти всю ночь в коридоре, слушая любимую инструменталку в исполнении Шуги. Юнги понимает, как устал этот мальчишка, хочет поругать, обнять и услышать, как он тихо сопит у него на груди, но он лишь видит, как Чимин ему улыбается и шепчет одними губами: – С возвращением. *** На удивление врачей его состояние улучшилось практически за несколько часов. Они только разводили руками, не находя ответов. Медицинское чудо никто не отменял, человеческий организм все ещё не до конца изученная вещь, которая порой может приносить вот такие сюрпризы. Юнги раздражал больничный запах и яркий свет. Ему нужно было пролежать здесь ещё как минимум неделю, и в любой другой ситуации он бы уже выл волком, но Чимин, сидящий рядом, кормящий его с ложечки клубничным йогуртом, заставлял ненадолго отставить истерики. – Как думаешь, почему так получилось? – Чимин заметно повеселел и теперь сердито надувал губы, когда Юнги, капризничая, не открывал рот. Просто это был уже третий стаканчик, а Юнги, в принципе, не сильно жалует сладкое, но чего не сделаешь ради этого пухлощекого заморыша? – Что именно? Что я чуть не отбросил коньки, когда мы менялись телами? – Чимин кивнул, замирая с ложкой в руках. – Ну, если судить логично, то мы поменялись как раз тогда, когда Тэ был под наркозом. В итоге я попал в бессознательное тело, а Тэ… не знаю, душа, может быть, под наркозом? – Мы все ещё мыслим «логически»? – хихикнул Чимин. – Тогда, возможно, может. – Тогда чисто «логически» такой вариант имеет место быть. Наши организмы не выдержали нагрузки, наверное. Не устал? Ты должен позаботиться о себе. Вон какие мешки под глазами. – Я уйду, как только придет Намджун с Джином. Не хочу оставлять тебя одного. Они уже должны подъезжать. Парни действительно пришли спустя полчаса, и Юнги был благодарен им за оперативность. Чимин уже серьезно начал клевать носом над его кроватью. За парнями вошел и довольный Хосок с охапкой цветов. – Веник-то зачем? – немного смущенно проворчал Юнги. Хосок широко растянул губы в счастливой улыбке. – Узнаю нашего Юнги. С возвращением, дружище! Следующие пару минут Юнги задыхался от объятий, но сдерживался изо всех сил. Друзья за него переживали, он не настолько говнистая скотина, чтобы их выгонять. – Я вообще-то ненадолго, – Хосок поставил букет в вазу и приобнял Чимина за плечи. – Я отвезу его домой, ладно? – Позаботься о нём, – неожиданно для самого себя выкрикнул Юнги, когда парни были уже в дверях, и Чимин, не удержавшись, подошел к нему, рывком крадя целомудренный поцелуй. – Боже, я сейчас сопливой лужей растекусь, какие вы милые, – причитал Джин, не церемонясь, плюхаясь на кровать возле Юнги. – Подвинься. – Я не думаю, что ты можешь… - Джун устало потёр переносицу, но Джин перебил его вполне взрослым «бэ-бэ», и он не стал продолжать. Смысла-то нет. – Как ты себя чувствуешь? Как рука? – вместо нотаций спросил лидер. Юнги попытался прислушаться к собственному телу. – Плечо не болит, врач сказал, что мне будут вводить обезболивающее еще пару дней. Потом, когда будет проходить реабилитация, будет больнее. Но сейчас я в порядке. – Это хорошо, – кивнул Джин и, поёрзав, слез с кровати, подходя к Джуну и заглядывая ему в глаза, о чем-то безмолвно спрашивая. – Вы странные, ребята, – нахмурился Юнги. – Что случилось, пока я был в отключке? Джун смущенно почесал затылок. – Это… случилось раньше. Мы решили сказать тебе первому, в общем… Мы с Джином встречаемся. У Юнги брови взлетели так, что под чёлкой их стало совсем не видно. По комнате разлетелось многозначительное: – Оу… Юнги впервые видел такого неуверенного Джина. Он топтался на месте, внимательно наблюдая за его реакцией. – Почему вы такие напряженные? - наконец, нарушил тишину Юнги. – У меня самого серьезные планы на одного симпатичного блондина, не думаете ли вы, что я скажу что-то против? Парни в раз выдохнули и расслабились, а Джин в своем репертуаре несильно стукнул кулаком Джуна в плечо. – Вот видишь, я так и говорил. Этот паникер так себя настроил, что я и сам начал переживать. – Я рад за вас… – Юнги немного глупо улыбался. Как-то у него совсем не вязались эти двое в отношениях такого характера. – И как это получилось? Как вы решились? – Как-то само собой, – ответил Джун, присаживаясь на стул напротив кровати. Джин решил стоять, подойдя ближе к окну. – Просто были рядом, поддерживали друг друга и вот. Намджун стал похож на впервые познавшего любовь школьника. Не знали бы присутствующие здесь персоны, скольких женщин перетрахал их лидер, то даже могли бы поверить, что Джин у него был первым. Но ситуацию в корне испортил сам Сокджин, который с раздраженным «Айщ» неопределенно махнул рукой на лидера. – А потом я умудрился отсосать ему в палате этой же больницы, только двумя этажами выше. Намджун застыл, уставившись в точку на перилле кровати. Юнги удивленно приподнял одну бровь, немного оттопыривая нижнюю губу в попытке не заржать. – Это… Вполне веская причина, чтобы начать встречаться с другим человеком, – говорит он уже сквозь слёзы, когда смех всё же вырывается из его легких. Причем он не может понять, от чего больше смешно: от услышанного или от того, как растерянно выглядит одновременно смущенный и до ужаса злой лидер. – Ким Сокджин! – Да что? Свои все, подумаешь, – развёл руками Джин, смеясь разом с Юнги. Намджун на секунду прикрыл глаза, а потом внимательно на него посмотрел, начиная гаденько улыбаться. – Тогда если все свои, то, может, расскажешь, кто был тот загадочный счастливчик, на котором ты учился делать минет? О, Намджун был собой доволен. Джин был очарователен в своем смущении. Улыбка молниеносно сошла с его губ, зато щеки полностью залились алым. Джун смеялся, не обращая внимания, что смех его звучал в комнате один. Юнги ошарашенно смотрел по максимуму распахнутыми глазами на испуганного Джина. Мин молча стрельнул глазами на ухахатывающегося лидера и вновь перевёл взгляд на Джина. В его глазах застыл вопрос, который, собственно, и заметил немного успокоившийся Джун. – Парни, вы чего? Юнги? Ты… ты что-то знаешь! – Нет! – прозвучало сразу с двух сторон, и это не было тем ответом, который расставлял все точки над «ё». Скорее, совсем наоборот. – Джи-и-ин, – Намджун медленно повернул голову к парню, который из пунцового в миг стал бледным как стена. – А? – Кто это был? – Ой, Джун-а, да кому оно нужно уже сейчас? – Ким попытался сгладить углы и шутливо отмахнулся, намереваясь выйти из палаты под очевидно очень важным предлогом, но ему не дали этого сделать. – Мне, – припечатал Джун, и Юнги зажмурился, ожидая раската грома, когда кривоватый палец одного придурочного хёна показал в его сторону. В палате воцарилось гробовое молчание. – Вот деби-и-ил, – простонал Шуга, упираясь спиной в подушки всё глубже. – Ты зачем ему рассказал?! – Потому что он меня уже достал с этими расспросами! – взвился Джин, не обращая внимания на отвисшую челюсть лидера. – Ты ему нахрена вообще говорил, сколько у тебя минетов было?! – А я откуда знал, что дальше него дело зайдет?! – Юнги хлопнул себя по лбу. Джун, прикрыв рот, перевёл взгляд на Джина. – В смысле дальше? Ты думал, что я тебя кину после того, как ты мне отсосешь? Джин взлохматил длинную чёлку, потоптался носком ботинка, словно туша окурок. – Ла-а-адно, нет, не так. Ты сосал у него?! – в Юнги второй раз за этот день ткнули пальцем, и не сказать, что этот факт его сильно радовал. Джин вымученно простонал. – Это было сто лет назад. Мы были еще зелёные и немного пьяные, и я ляпнул, что хотел бы попробовать, а Юнги думал, что умно пошутит, если скажет, что может мне в этом помочь. А нельзя предлагать такое тому, кто бухой в сопли! Юнги развёл руками, виноватым взглядом извиняясь. Джун пытался уложить в голове новость о том, что… Собственно, новость… И неизвестно, до чего дошел бы этот разговор, но дверь в палату открылась спиной Чонгука. Он всеми силами пытался остановить рвущегося Тэхена. – Тварь! – кричал он. – После всего, что я для тебя сделал! Юнги успел пожалеть о том, что отправил Чимина домой. В представшей ситуации он явно был в меньшинстве. – Ты! – Чонгук всё-таки успел вовремя подхватить разъяренного парня под руки и теперь держал вполне надёжно, чтобы тот не смог добраться до странно притаившегося Юнги. – Ты проколол мне… сосок?! Рядом прыснул от смеха застывший Джин, секундой погодя ему вторил Намджун. – Это ты ещё на копчик не смотрел, – добил его Юнги, и Тэхен ошарашенно замер, а потом резко вскинул голову и принялся стягивать пижамные штаны. Чонгук, не вовремя сообразивший, что именно собирается сделать его парень, успел схватить резинку штанов аккурат в точке невозврата. – Посмотри на мой блядский копчик! – кричал Тэ, выворачиваясь в руках Чонгука. – Да тихо ты, стой! – прикрикнул тот, когда уже надоело держать в руках этого непоседливого вьюна. – Дай посмотрю, не обязательно снимать штаны полностью! Все затаили дыхание. У каждого в груди уже притаился комок из дикого ржача. Мемберы были в ожидании развязки. – Там ничего нет, – выдохнул Чонгук, и Тэхен расслабился в его руках. – Скотина-хён, – прошипел он, намериваясь выйти из палаты. Он тоже был заметно бледен и все еще немного слаб. – Я был бы рад тебя видеть, если бы ты не был таким говнюком. – Я тебя тоже люблю, Тэхен, – издеваясь, кричал Юнги уже в закрывающуюся дверь. Через пару секунд та отворилась, показывая лишь голову довольного Чонгука. – Спасибо, хён. Блять, такое спасибо, я его три года уговаривал. Я тебе куплю самый вкусный обед, который ты только сможешь съесть. Дверь захлопнула, а за ней и рот Юнги. Это что же получается, решил позлить, а в итоге сделал... Где-то в сторонке дико ржали парни, а Юнги помотал головой, пытаясь не думать о том, что сказал Чонгук. - «Хорошо, что макне не умудрился ниже Тэхену штаны приспустить,» - подумал Юнги. «Будет потом приятный сюрприз,» - гаденько посмеивался демоненок в голове у Шуги. Про тату он совсем не соврал, разве что про место…