Османский принц

      Бывают минуты, которые кажутся нам вечностью, длятся бесконечно и совершенно беспощадно высасывают из нас все силы. Подобное сейчас ощущал и шехзаде: молчание растянулось подозрительно долго. Тревога стала в комнате почти осязаемой, плотнее, чем воздух. Хотелось выйти на балкон, проветриться, а желательно - умыться. Но ничего из этого наследник позволить себе не мог, оставалось только глупо стоять, ожидая простой ответ. Одно слово: да или нет. Более ничего от Учихи не требовалась, но она уже достаточно долгое время изучала изумлённым взглядом лицо Боруто. Вот бы провалиться под землю! Стыдоба-то какая, стыдоба! Даже ребёнок, ощутивший, видимо, крохотным сердцем напряжение, проснулся и заплакал. Сарада непроизвольно протянула руки, чтобы забрать его, но Узумаки не стал повиноваться, лишь прижал маленького румынского наследника ближе к своему тёплому телу. Детский плач надрывал тишину, но не мог заполнить пустоту, которая так и норовила перерасти в огромную трещину между двумя молодыми людьми. -Тише, cesur* - Боруто выдавил из себя улыбку, несмотря на звон в голове от младенческих рыданий и липкого страха, вызванного молчанием этой проклятой иностраночки: - Не беспокой маму. Будь мужчиной. Удивительно, но крохотное создание действительно успокоилось после этих слов. Изумлённый вид Сарады стал ещё более таковым. Она обессиленно опустила руки, сжала ими ткань своего платья. Узумаки мечтал понять, о чём она сейчас думает. Пробраться в голову, убедиться, что его предложение хоть что-то задело в её мыслях, а лучше бы - в сердце. Ах, если бы наследник действительно знал, сколько мыслей посетило румынку за эти несколько минут, он был бы самым счастливым человеком на свете! Учиха ощущала одновременно странное, совершенно грешное в её представлении желание броситься к шехзаде в объятья, и при этом хотела выгнать его за дверь. Вот оно - решение всех её проблем! Она после этой минуты обретёт новый дом, а её сын получит образование, крышу над головой, должность, пусть и будет для Османской семьи чужим. Только отец, наверное, пойдет на дворец в Топкапы штурмом... Да и самое страшное - семья падишаха её не примет. Вдова, какое несчастье! Во многих религиях вдовы шли либо в могилы за своими мужьями, либо навсегда оставались изгоями. Есть ли что-то страшнее призрения? Сарада знала, лучше всех знала - есть. Это призрение самой к себе, это снова попасть в клетку, только теперь османскую. Это принятие чужой веры, соблюдение диких традиций, это жизнь в гареме... -Умница, - Боруто в шутку аккуратно щёлкнул Итачи по тонкому носу, и тот засмеялся сбивчивым детским смехом. Сердце девушки забилось сильно-сильно от ощущения всепоглощающей любви к происходящему рядом с ней. Возможно, сие чувство было связано лишь с ее сыном, но Учиха в глубине души своей чувствовала, что это не так. -Шезаде, я.... -Не утруждайте себя объяснениями, Сарада, - на лице наследника всё ещё была слабая улыбка, но глаза на собеседницу он поднять не решался, лишь любовался маленьким мальчиком: -Просто скажите - да или нет. Я не потребую от Вас оправданий. -Но разве могу я... -Я даже не знаю, что Вам сказать, дети мои - внезапно разнёсся по покоям третий голос, доселе не вступающий в данную полемику. От звука этого молодые люди вздрогнули, а после обернулись на самого Падишаха. Боруто от ужаса чуть не выронил ребёнка. Несмотря на то, что лицо его внешне осталось спокойным, в душе его что-то оборвалось, рухнуло с тяжёлым грохотом. Откуда в покоях оказался отец? Кто его впустил без разрешения на то владельца санжака? Ах, повелитель! Ему можно было всё, для него не было закрытых дверей. Наследник знал: султан не потерпит неповиновения, но не знал, как ответить на его письма. Лишь изредка он посылал весточки, пропуская в них действительно важные новости. А теперь он приехал, и стоял, хмура глядя на открывшуюся его небесно-голубому взору картину.       А вид у данной пары действительно был занимательным. Наруто знал, что заходить в покои к женщине нельзя, но слуги сказали ему, что у Сарады уже битый час находится его сын. Падишах ожидал чего-то более стыдного, когда какое-то время не решался открыть тяжёлую деревянную дверь. Но теперь, несмотря на грозно съехавшие к переносице выгоревшие брови и недовольно сложенные на груди руки, старший Узумаки в глубине души почувствовал странную нежность к этим двум заблудшим душам. Как же трепетно отцу смотреть на взрослого сына с ребёнком на руках! Практически весь праведный гнев улетучился из сердца Наруто, когда он увидел, с какой заботой Боруто держал крохотное создание Аллаха, а рядом с ним стояла ещё более красивая, пусть и слегка измученная родами, молодая мама. Они стояли слишком близко друг к другу, но отчего-то повелитель не находил в этом никакой пошлости или греха. Хотелось поцеловать сына в лоб, благословить Сараду, а внука взять на руки, чтобы разглядеть в нём классические османские черты. Только султан не мог себе этого позволить. -Отец... - голос наследника отдал хрипотцой, но, что с гордостью отметил Наруто, не дрогнул. В нём была строгость и сила, которой ранее повелитель в своём дитя не замечал: - Повелитель, - Боруто поклонился и, не выпуская ребенка из рук, подошёл к отцу, целуя его руку. Отец его, ожидавший страха или агрессии, был приятно удивлен юношеской стойкости: -Всегда рады видеть Вас. Как Вы? Как матушка и сестра? Молимся за ваше здоровье каждый день. Как поживает столица? - Повелитель, - Сарада тоже взяла себя в руки. Она низко склонила голову, но Падишах подозвал её движением руки. Только после этого жеста она осмелилась приблизиться к властителю османов, поцеловать его руку, всё ещё не поднимая голову. - Вы оба вроде бы стали старше. Сарада, милостив Аллах, ты красивее с каждым днём. Ты же, мой сын, все шире и шире в плечах, я скоро вовсе не смогу тебя обхватить руками. Прекрасные! Так что же Вы, дети, ошибки такие совершаете, словно ребятня? - Я всё объясню, отец... -Мне не нужны объяснения. Мне нужно решение. И ты знаешь, какое. Сарада очень хотела поднять голову, чтобы увидеть, что сейчас отражает лицо шехзаде. Решение, о котором говорил падишах, конечно же было на поверхности. Учиху следовало как можно скорее отправить к отцу в поместье, чтобы там решалась её судьба его руками. Вновь вечное заточение... Одного нельзя было допустить - нельзя было отдать ребёнка. Ещё одной поломанной этой проклятой семьёй судьбы не должно было быть в этом мире. Пусть он будет королевским прислугой, но свободным. Сарада, не поднимая головы, взяла с рук юноши своего сына, прижав к груди. -Падишах, молю, ребёнка... -Как его зовут? - остановил её движением руки Наруто. -Итачи... Наруто вздрогнул, услыхав это имя. Конечно, он уже слышал его, конечно, он был даже знаком с его обладателям. Старший брат Саске... Единственный Валахский Господарь, служивший на истинное благо империи. Несчастный, но в тоже время и счастливый человек! Сейчас, глядя на младенца, он узнавал черты Учих во всём его детском виде. Ничего османского! Странное беспокойство поднялось где-то из нутра повелителя, но ловко было им же и приручено. -Итачи? Вот как. -Отец, оставьте сына мне, - встрял в разговор Боруто, а Сарада почувствовала, как сильно у неё кружится голова. Сына! Он только что признал чужого ребёнка своим сыном! Это было просто невозможно, невероятно. Чтобы наследник империи, да вытворял такое.... Девушка подняла затуманенные испугом глаза на юношу, силясь отыскать в его лице насмешку или страх. Но смуглое лицо выражало одну лишь решимость, причём крайне стойкую, совершенно не идущую таким молодым чертам, но столь благородную и прекрасную, что захватывало дух. - А что будет с его матерью? Саске не оставит всё, как есть. -Сарада скоро станет моей женой. Тяжёлый взгляд падишаха на пару секунд смягчился, а после опустился на детское лицо "внука". Он почти сразу почувствовал: мальчик не имеет к его роду никакого отношения. Эти странные рвения Боруто были ему совершенно непонятны, но, по странному стечению обстоятельств, вызывали в душе Наруто почти иррациональное уважение. Чтоб будущий Султан и принял чужого сына? Яркие голубые очи поднялись на наследника, и столкнулись с такими же, родными. Ни доли сомнений, ни доли страха. Глупца захотелось обнять. Вот он, будущий правитель. Эти влюбленность и одержимость в юношестве сделали из него мужчину. Шехзаде уже не просто дарил внимание прекрасной девушке, он любил её с практически невозможными для такого возраста чувствами: стойкостью, принятием, решимостью, преданностью. Гордость, настоящая гордость поднялась волной в груди воина с новой, неописуемой силой. - Женой? В наших краях не принято брать в жёны правителям дочерей вассалов. И что скажет Саске? Что же ты сотворил, Боруто? - Наруто искренне старался сделать свой голос строгим, но в нём невозможно было не услышать волнение за молодых и влюблённых людей: - Как теперь будешь свой позор расхлёбывать? - Понадобится - пойду с армией успокаивать Валахию. Это достаточная цена за любимую женщину и любимого сына?