Третья Астрея

                                                              — Берегись!               Мэри спешно обернулась, а затем сморщилась сразу, чуть не упав назад, когда ей прямо в лицо прилетел белый снежок… который тут же начал падать вниз, а остатки его таять на лице, начиная неприятно покалывать кожу. Вытерла наспех своим шарфом лицо, слыша заливистый смех девочек на фоне, а затем быстро нагнулась вниз, чтобы подчерпнуть снег и слепить на скорую руку снежок, дабы следом спрятать его в руках за спиной.               — Да ладно тебе, Мэр... — спустя минуту хохота промолвила Марлин, заметив, как подруга забавно нахмурилась. — На войне все средства хороши!               — Да, я верю!.. — крикнула Мэри, наблюдая за тем, как Лили с Алисой не жалея сил закидывают друг друга снежками и всё смеются так ярко и громко, что, вероятно, их слышит даже Макгонагалл из своего кабинета…               Середина декабря выдалась одной из самых веселых: снега в этом году выпало так много, что в некоторые места нельзя было пройти, не расчистив сугробы с помощью заклинаний. Каждый день с улицы то и дело доносились радостные крики и смех учеников, которые играли в снежки и лепили снеговиков, иногда с помощью чар превращая их на секунды в живых, где попало. У многих появилось рождественское настроение, которое так сильно расслабило, раскумарило, что сидеть на уроках казалось ещё бóльшей пыткой, чем раньше, ведь на улице такая волшебная погода, а вместо этого приходится торчать в душных классах... даже на тренировки по квиддичу ходить стало веселее. Чувствовать во время них, как прохладный ветер обдувает лицо, покалывая краснющие щеки, и в любой момент можно рухнуть в снег забавы ради. Хотя Джеймс иногда ругал их за это, особенно Мэри, как главное сокровище команды, как ловца, ведь она со своим здоровьем может умудриться заболеть прям в день будущего матча, и тогда кубка школы им не видать до следующего учебного года. Но Джеймс не был бы Джеймсом, если бы был таким занудой, поэтому, хоть и ворчал, но сам был не прочь, смеха ради, пульнуть в кого-нибудь небольшим снежком, чтобы освежить.              Сегодня же, ровно за два дня до матча, Мэри наконец-то смогла выпросить у брата выходной для команды, поэтому теперь можно было с чистой душой отдыхать и играть в снегу возле дома Хагрида.               И когда Марлин стала подходить ближе, Мэри, воспользовавшись тем, что та отвлеклась посмотреть на то, как Лили повалила Стоун в сугроб, кинула в неё снежок, который тут же прилетел ей за шиворот куртки.               — Один-один, Марлс! — рассмеялась заливисто Мэри, а затем вскрикнула испуганно и ринулась бежать, когда Маккиннон отряхнулась и кинулась за ней, держа в руках горсть снега.               Уворачиваясь и прячась за деревьями, попутно собирая снег и отбиваясь от Марлин, добежала до Лили, которая опешила да замерла, и спряталась за её спиной…               — Не достанешь! — крикнула довольно следом, хватаясь крепко за плечи подруги, и показала язык, чувствуя, как от такой физкульт-минутки стало тяжело дышать.               Маккиннон, чьи мягкие щеки были уже покрыты колким румянцем, а светлые волосы намокли от снега, переглянулась с Алисой, которая загадочно улыбнулась и направилась вместе с ней в сторону двух девушек… Лили с Мэри вновь бросились бежать, но не успели — те двое со смехом повалили их на землю и стали закидывать снегом, который просачивался даже под одежду, но в связи с общим весельем это никого не волновало. Самое главное, что весело и хорошо… так что, не на шутку запыхавшись, Мэри в конце концов умудрилась нашарить руки Алисы и Марлин среди этого безумия и потянуть за них к себе, вынуждая девочек свалиться от неожиданности прямо на неё и Лили. Осознав, что бой, вероятно, закончится ничьей, они перекатились с девочек, которые захрипели от тяжести их тел, и разлеглись по разные стороны от них — Алиса уместилась справа от Лили, а Марлин же радостно плюхнулась слева от Мэри.               Ещё около пары минут слышались лишь тяжёлые, но довольные вздохи, изредка прерываемые общим смехом, от которого даже птицы на белых пушистых ветках недовольно пугались и улетали прочь… сглотнув, Мэри улыбнулась, смотря на небо: оно сегодня было ясное, красивое такое и нежно-голубое, где-то витали редкие облака, а солнце, хоть и не так ярко, как летом, светило прямо в глаза, заставляя их немного щурить.               Тишина.               — Так хорошо… — неожиданная прервала её Мэри, слабо, как-то удовлетворенно, вытирая влажные от снега щёки концом шарфа.               — Ага, не считая того, что мы насквозь мокрые, — усмехнулась Стоун, но всё же в знак солидарности закинула руки за голову, наблюдая с особым чувством за бегущими облаками.               — Зато какие эмоции!.. — Марлин, словно ребёнок, радостно захлопала в ладоши, перекатываясь на бок… подперла голову рукой и теперь могла разглядеть каждую из подруг.               — Мы ещё отыграемся завтра! — уверенно воскликнула Лили, поправляя свои тёмно-рыжие волосы, которые на фоне белого снега казались настоящим огнём.               Мэри удовлетворительно кивнула, но потом повернула голову в сторону Маккиннон, прищуриваясь.               — Кстати, Марлс, у тебя отлично получается кидать снежки, — слабо улыбаясь, продолжила Мэри. — Да так, что мне в лицо прямо зарядила! И попала ведь ровно!               Марлин чуть смущённо отвела взгляд своих нежно-голубых, как сегодняшнее небо, глаз, но потом рассмеялась, тихо извиняясь.               — Ты никогда не задумывалась о том, чтобы стать охотником или загонщиком в квиддиче? У тебя бы хорошо вышло, — продолжила Мэри, но нахмурилась, замечая, как Маккиннон недоверчиво мотает головой, по-видимому, воспринимая это как шутку… — Нет, я серьёзно! Лилз, Алиса, ну правда ведь!               — В целом, Мэр права… — угукнула Стоун, довольно прикрывая веки, реснички которых от снега были влажными. — Марлс, у тебя и правда бы получилось отлично. Помню, в прошлом году ты попала прямо в мордочку бедной миссис Норрис…               — Это была профессор Макгонагалл, — улыбнулась Лили, на что Мэри тихо прыснула, забавно косясь на Марлин.               — Да, была… — неловко поправив шапку, ответствовала та, тихо вздыхая… — Потом ещё неделю чистила парты у неё в кабинете.               — Вот, видишь! — довольно воскликнула Мэри, понимая, что среди одних лишь парней играть в квиддич ей надоело. — Задумайся над этой идеей. Я буду только «за» видеть тебя в команде. Даже если мест не будет — выпру Джеймса…               Небольшая полянка окатилась заливистым девичьим смехом…               — Коварная-коварная Мэри Поттер, — удовлетворенно усмехаясь, покачала головой Алиса. — И правильно!..               Мэри в ответ лишь подмигнула да присела ровно, чтобы оглядеться задумчиво вокруг, пока подруги продолжили отдыхать лежа… достала из кармана мантии волшебную палочку, глядя в открытое окно дома Хагрида, который быстро передвигался по комнате от стола к столу, то расставляя чашки, то проверяя воду для чая, которым он радушно захотел угостить четверку подруг. Все были «за», хоть и немного сомневались, что столь неуклюжий великан напутает что-то в рецепте… но, это же Хагрид, так что горячий чай с мёдом и сладостями после игр попить хотели все. А Мэри, заметив на краю подоконника свою колдограф, заговорчески улыбнулась, поднимая палочку…               — Акцио колдограф…               Спустя секунду тот оказался у нее в руках, позволяя плюхнуться обратно на снег, довольно улыбаясь.               — Мы просто обязаны сделать колдографию на память, — чуть ли не проныла Мэри, быстренько настраивая его в руках.               — Не думала, чтобы заняться в будущем колдографиями? — чуть ли не промурчала Алиса, укладывая голову на грудь Лили. — Ты их так часто делаешь, да и получается крайне красиво.               — Не смеши, Алиса, — Мэри усмехнулась, настраивая свой колдограф, а затем вытянула руку вверх, подначивая девочек прижаться к ней ближе.— Это лишь увлечение… как например, некоторые коллекционируют древние артефакты, и вот я так же: коллекционирую колдографии в своем альбоме. Воспоминания и чувства — единственный след о прошлом, м-м... скажем, в старости. И вы там обязаны быть.               — Ах ты наша сладкая малышка Мэри... — умилительно протянула Марлин, в следующий момент тиская Мэри за щеку тремя пальцами. Та в ответ только проворчала, что никакая она не малышка, но сдалась, потому что к убеждению её в обратном подключились Лили и Алиса… улыбнулась смущенно и попросила девочек красиво позировать, потому что сейчас она будет делать колдографию.               С просьбой, конечно же, не справились…               Спустя десяток секунд после щелчка колдографа на полароиде можно было рассмотреть Лили, показывающую язык; Алису, мирно продолжавшую лежать на плече подруги, но уже обнимавшую рукой всех троих, еле дотягиваясь до Маккиннон, и довольной улыбкой говоря, мол, смотрите, они мои девочки!.. Марлин, которая в последнюю секунду нежно сжала щеки Мэри ладонью, а потом чмокнула левую; и, наконец-то, саму Мэри, которая, не ожидая таких действий от Марлс, сделала до боли комичное, но милое лицо… хоть колдо, по мнению больше всех ворчавшей Мэри, вышло так себе, ощущалась она как что-то… тёплое и мягкое, приятно до жути отзывающееся где-то внутри грудной клетки. И Мэри, невольно проводя пальцами по колдографии, случайно задумалась о том, как ей повезло в том, что она… оказалась здесь. Даже по такой ужасной причине. Она просто… была рада. Как и обещала ему. А так же тому, что она и девочки волей судьбы смогли так тесно сблизиться за почти что четыре месяца, ибо едва ли, отправляясь в Хогвартс, Мэри думала о том, что найдёт хоть одну подругу, что уж говорить про четверых… и колдографий хотелось на память сделать как можно больше.               — Эй!.. Идёмте пить чай, а то в снеговиков превратитесь!               Мэри оторвала взгляд от колдографии и перевела взгляд на окно дома, откуда выглядывал Хагрид и мягкой улыбкой призывал их пройти в дом, махая рукой.               Через некоторое время вся четвёрка примостилась на диванчике возле стола, на котором стояли пара тарелок с медовыми ирисками и сахарными перьями, а также четыре кружки с нелепым дизайном, в которые был налит лимонный, как показалось Мэри, чай, крекеры и еще столько же упаковок с шоколадным лягушками. И ее такой «шведский стол» очень сильно устраивал, потому что, шутил или флиртовал довольно тот же Сириус часто, состоит она на половину точно из сладких конфет. Так что, Хагрид и впрямь постарался устроить для друзей полноценное чаепитие, и это в сотый раз доказывало Мэри, девочки не обманули её в том, что полу-великан сам по себе мягкий и добрый, когда еще в начале осени рассказывали ей о нём. Подружились ведь даже довольно просто с ним, ещё на первом курсе — прибежали три девочки, чтобы спрятаться от дождя, а там и подружились во время чаепития с конфетами, что с тех пор захаживали к нему довольно часто.               — О, мне выпал Дамблдор!.. — воскликнула Марлин после того, как вскрыла упаковку с шоколадной лягушкой и увидела вкладыш.               — О, у меня таких десять штук уже накопилось, — довольно промолвил Хагрид, насыпая корм для огромной черной собаки, которая все время безразлично спала сбоку у стенки и громко сопела, от сладкого сна пуская слюни. — Мне не хватает лишь пары штук для полной коллекции!               — О, собираешь вкладыши? — заинтересованно улыбнулась Мэри, съедая медовую ириску.               — Да, моя гордость! — полу-великан показал рукой на стеллаж, где среди кучи разного барахла стоял аккуратный альбомчик, на котором было старательно выведено «вкладышы от шаколадных лигушек» с грамматическими ошибками…               Мэри кивнула Хагриду, искренне стараясь показать своим видом, что рада его столь скромному увлечению, а после вместе с Лили и Алисой вскрыла свою упаковку. Хагрид же в ожидании даже замер, задержав дыхание…               — Малодора Гримм, — промолвила Стоун после того, как перевернула карточку и увидела на ней одну из ведьм. Хагрид только грустно вздохнул, и несложно было понять, что такая у него уже есть. То же самое было после того, как и Эванс, попутно кушая шоколад, достала свою, где был Годрик Гриффиндор…               — М-м… — Мэри нахмурилась, поджимая губы и вскрывая упаковку, а после довольно сказала: — Граф Влад Дракула!               Хагрид оживился мгновенно — поднял восхищённый взгляд сначала на неё, а после на сам вкладыш, на котором гордо стоял вампир, оглядываясь по сторонам. Заметив заинтересованность в карточке, Мэри, несколько секунд подумав, заговорчески улыбнулась слабо, а после протянула её Хагриду.               — Возьми.               — Что? Нет-нет, — лесничий неловко замотал головой, выставляя перед собой руки, словно Мэри протягивала ему в руки ларец сокровищ, который он ну не мог принять никак. — Он ведь твой…               — Ой да ладно тебе, — отмахнулась Мэри, а после положила карточку на стол и движением пальцев подвинула его к противоположному краю от себя. — Тебе нужней, а я все равно их не собираю. Можешь считать это благодарностью за вкусный чай.               — Спасибо, Мэри…               Хагрид смущённо, но в то же время с восторгом взял вкладыш в свои огромные руки, и на секунду Мэри показалось, что он сейчас прослезится от такого маленького подарка со стороны друга. А потом, спустя целые две минуты гляделок на вкладыш, Хагрид, чуть подумав, достал из комода огромный мешок с медовыми ирисками да положил с глухим стуком на стол, от которого четверо подруг вздрогнули, изумленно глядя на Рубеуса…               — Ну… этого самого… возьмите! — с улыбкой промолвил великан, гордо упираясь руками по бокам. — Я видел, они это… вам понравились очень!               Мэри, переглянувшись с девочками, благодарно, пусть и крайне неловко, кивнула полу-великану да принялась пить чай дальше, задумываясь, как мешок, который с лёгкостью поднял Хагрид, понесут четыре маленькие гриффиндорки до школы…               Когда Хагрид отошел к шкафу, чтобы бережно положить новый вкладыш в свой коллекционный альбом, Мэри поставила локоть на стол и подперла щеку рукой, а затем перевела взгляд в другое окно: там виднелся Запретный лес, но дальше нескольких рядов деревьев было сложно рассмотреть что-то из-за густой тьмы даже с наличием снега там же. Солнечный свет почти не попадал туда из-за множества крон и веток деревьев, которые переплетались между собой и создавали некую «крышу». Помнила, что в начале учебного года, на праздничном пире, Альбус напоминал ученикам правила, среди которых был пункт «не ходить в Запретный лес», но почему так и не поняла.               — Слушай, Лилз… — тихо спросила Мэри, пока в сторонке Алиса с Марлин играли с проснувшейся собакой, кидая ему мячик. — А так и не поняла, почему туда нельзя ходить?               — А, это лёгкий вопрос, — Лили слабо улыбнулась, съедая сахарное перышко, и пожала плечами. — Просто там водятся разные магические существа, которое опасны для нас… поговаривают, мол, там есть даже оборотни.               Мэри, услышав про оборотня, лишь вздохнула, понимая, что один из них обитает исключительно в Визжащей Хижине по полнолуниям, а в обычное время — в школе….              — И давно туда нельзя соваться? — всё так же глядя в одно из двух окно, уточнила любопытно Мэри, замечая, что деревья в лесу настолько близко расположены друг к другу, что туда солнечный свет даже слабо просачивается, из-за чего дальше трех метров от начала леса разглядеть было тяжко.              — М-м… вообще, как рассказывала нам профессор Макгонагалл на первом курсе, до века так шестнадцатого лес был вполне безопасен, — Лили пожала плечами, в тот же момент хмуря брови густые, чтобы припомнить рассказ четырёхлетней давности. — Там даже уроки проводили часто, да и кентавров не водилось, они только с века так семнадцатого там поселились… в общем, какие-то ученики намудрили там делов, и с тех пор всякие опасные магические существа стали лезть туда грудой, а изгнать их так никто и не смог. Что за ученики не знает уж никто, а последствия — вот… всё еще вкушаем всей школой. Даже ученики пропадают там до сих пор, если сунуться прям вглубь, хотя поближе к границе довольно безопасно, даже гулять можно, просто тайно, чтобы не поймал никто из профессоров. Впрочем… — Лили выждала паузу, чтобы сделать пару глотков горячего чая и смочить им горло. — Последний раз там пропадали лет пять назад. Жуткая там ситуация была, нам рассказывал кто-то на том же первом курсе… но с тех пор особо туда уже никто и не лезет. Жизнь важнее приключений.              — Поэтому лес охраняет только один лесничий, который по ночам спит и ученики могут проскользнуть хоть в самую глубь леса… — Мэри усмехнулась тихо, понимая весь абсурд ситуации, хотя в Ильверморни было не лучше.              В конце концов, школа магии в Америке находилась средь гор, что было ещё опаснее, чем такой лесок. Туда совались, конечно, редко, особенно из-за наложенных основательницей школы чар, которые насылали кошмарные видения на всех, кто переступал определённую черту, которой огораживали школу от гор и местных опасных магических существ нечестивых, но, бывали случаи, когда какие-нибудь старшекурсники находили в черте «пробоины» и туда попадали, ибо легенда ходила, что где-то там, в горах, спрятан камень, блокирующий тёмную магию… за такой камушек готовы были платить миллионы галлеонов, оттого и азарт в некоторых школьниках играл с головой. Мэри даже наблюдала пару раз, как кто-то из них находил пробоину в черте, где-то в километре от школы, да заходил туда… к счастью, спустя пятнадцать минут они в страхе забегали обратно, будто увидели демонов из тёмной магии живьём. Так что погибали ученики несуразные в тех горах редко, хоть и было такое пару раз.              Мэри тогда с их глупости забавлялась, не понимая, как можно лезть туда, куда нельзя, где опасно до безумия, а сейчас, неохотно вспоминая свой не очень удачный случай с Визжащей Хижиной, рот особо не открывала, понимая, что и сама не лучше.              — Ну… это же Хогвартс, — Лили рассмеялась тихо, грея пальцы длинные о горячую кружку чая, а Мэри в ответ закатила глаза, но улыбнулась, продолжая глядеть в сторону леса дальше. — Тут много чего опасного, но ничего с этим не делают. Хотя, и правильно ведь с какой-то стороны, пусть некоторые дураки получат за то, что лезут не туда, и умнее станут. Просто… всё равно странно, знаешь, что иногда во время наказаний учеников посылают на границу Запретного леса в качестве отработок с Хагридом. Да, граница довольно безопасна, ибо всё самое страшное в глубине, но, всё же…              — Ну-у… можно считать, что они надеются, что школьники увидят что-нибудь да пострашнее в лесу и, чтобы больше там не оказаться, чудить перестанут, — Мэри пожала плечами, в следующий момент пригубив чаю, и, облизнув губы, усмехнулась. — Я больше удивлена, как Мародеры туда еще не пробрались… им же нравятся приключения на заднее место, даже если его там порвут магические твари.              — Может, и ходили, кто их знает? — Лили хмыкнула слабо, в следующий момент протягивая огромному чёрному волкодаву, который лёг под стол у их ног, целый крекер. — Не удивлюсь, если и дальше границы интереса ради заходили, мозгов же нет. И если реально ходили, но до сих пор не обмолвились, значит, ничего страшного не случилось… — Эванс вздохнула, откидываясь на спинку дивана… подумала с пару секунд, а затем кинула на Мэри подозрительный взгляд, сощурив свои глаза. — А ты зачем спрашиваешь? Чего удумала?..               — Я, конечно, люблю искать приключения, но пока туда мне лезть незачем… — тихо рассмеялась Мэри, наблюдая за тем, как подруга облегчённо выдохнула после этого, словно понимая, что отговаривать ее не придётся.              А Мэри и правда туда лезть пока не собиралась, вспоминая печальный опыт учеников с Ильверморни в горах под названием «Сумеречные долины». Ей и опыта с Визжащей Хижиной хватило по горло, что Сириус до сих пор повторяет ей усердно и без конца, чтобы больше никуда не лезла, особенно без него… было приятно, конечно, слышать такое от него, но иногда Мэри закатывала глаза, бурча, что не тупая и сама разберётся, где опасно, а где — нет. За что Блэк вздергивал её нос костяшкой пальца, вгоняя в краску, да молвил, что никто тупой её не называет, а просто переживает. Что ответить Мэри не знала, поэтому обычно язык показывала да отворачивалась, занимаясь своими делами вся оробелая от его внимания дальше.              Так что…               — Вот Джеймс — может туда полезть, а я — нет, — уверенно произнесла Мэри, а затем замолчала на секунду… чтобы потом с загадочной усмешкой продолжить: — Хотя, кто меня знает?..               Лили пригрозила ей кулаком, предупреждая, что если туда полезет, то останется без глаза, на что Мэри кивнула, давая понять, что безусловно всё поняла, позволяя подруге вернуться к разговору со Стоун и Маккиннон и завязать тему о новом выпуске журнала «Спелла»… сама же вздохнула тихонько, ставя локоть на стол, да подпёрла щеку кулаком, от внезапно накатившей скуки начиная оглядываться вокруг. Дом лесничего не представлял из себя чего-то удивительного, да и такового не имел, из-за чего взгляд Мэри никак не мог ни за что уцепиться, чтобы если не спросить о истории какого-нибудь да предмета, так хотя бы порассуждать, побыть сама с собой в мыслях. Бывало… накатывало на неё такое желание, даже если ничего скверного не случилось, а наоборот, только хорошее. Немножко побыть в мыслях хотелось, да и новый выпуск журнала был и не такой уж и «новый» — с момента его выхода прошло два дня, но девочки смогли урвать лишь сейчас, хотя Мэри прочла его утром в момент выпуска, так как тётя Дорея любила через свою знакомую получать выпуски некоторых журналов пораньше. Вот и близких не обделяла, позволяя наслаждаться данной «привилегией» вместе с ней. Мэри отказываться смысла не видела, так что с удовольствием журналы читала, пусть и были иногда они до жути скучные — в ней не вызывала интереса целая статься о том, как правильно флиртовать с мальчиками. Хотя, безусловно, это не она одним глазком прочла пару строчек из этой статейки, прикидывая, получится ли такое провернуть с Сириусом, исключительно как с другом, не иначе!.. просто… попрактиковаться, и ничего иного. И тёте Дорее в письме она написала то же самое, спрашивая, как у любимой и опытной в сердечных делах тёти, не соврали ли в журнальчике…              Но ответ Мэри всё ещё не получила, так что оставалось лишь гадать, а сейчас от скуки продолжать оглядываться вокруг, подмечая, что чем-то дом Хагрида похож на комнату Джеймса — такой же бардак и захламление, но вполне уютно. Хотя, улыбнулась невольно Мэри, у лесничего было в пять раз чище, чем в берлоге её брата. Просто вещей было много, а половина из них ещё и огромные, вот и складывалось впечатление, что бардак, а на деле просто визуальный шум. Но заполнено было точно всё, почти каждое свободное место, куда что-нибудь да можно было бы впихнуть. И баночки стеклянные стояли на полочках в месте, где находилась своеобразная кухня, от которых, если пройти мимо, можно было уловить пряный аромат всяких трав и специй, что Мэри очень позабавило и умилило. Все ведь… мы ведь все живые, и даже такие мелочи как просто вкусно поесть присущи всем, даже Хагриду, на которого, если взглянуть, и не скажешь, что он знает, для чего эти специи. Хотя, невольно прикинула Мэри, может, и правда не знает, добавляя специи скорее по привычке, но это не суть… с потолков свисали пара веников, таких же приятно пахнущих, а где-то и пучки с цветами сушеными, вроде как с душицей, чертополохом и полынью. Может, какие-то тоже шли как травы для еды, а может отпугивали всякую магическую нечисть из Запретного леса, чтобы в дом не совались. Куча кружек и огромных, и маленьких, половина из которых выглядела старо очерь, словно изготовлена была не меньше как века два назад… печка стояла, которая сейчас и грела их здесь всех получше, чем горячий чай, который Мэри по ходу своей «оценки обстановки» пила тихонько, ощущая на языке сладкий привкус малины и лимона.               У правой стенки, неподалёку от двери, стоял шкафчик с кучей полок, которые были заставлены мелочью, причём, вероятно, всей, которая только в этом доме была. И баночки стеклянные, и всякие фигурки, вероятно, из шоколадных магических яиц, и пергаменты валялись, и карандаши, половина из которых были поломаны. Впрочем… больше привлекло внимание Мэри, которая слабо нахмурила тонкие брови, не это, а то, что на полочках этих было очень… очень много книг обычного человеческого размера. Нет, она не считала лесничего глупым, что даже удивлена наличию книг у него дома, но сказывали ведь, что в английском языке письменно и через книги он не силён. Но, между тем… если вглядеться в полки, то книг и правда было крайне много, причём на вид довольно старых, ветхих даже.              Так что, Мэри, чувствуя прилив мелкого такого любопытства, воспользовалась моментом, что девочки рядом уткнули носы в журнал, читая статью о том, что количество женских игроков в квиддичных сборных выросло, да тихонько поднялась со своего места, чтобы в несколько шагов оказаться возле этих самых полочек. Брать книги в руки пока не рискнула, понимая, что чужое брать невежливо без спроса, а Хагрид в это время кипятит медный чайник на огне, но глаза прищурила, чтобы рассмотреть их получше. И, ведь правда, — судя по виду их до жути старые, что такие обычно хранятся в библиотеках или в личных коллекциях, а не в доме лесничего, который, судя по тому, что книги покрыты слоем пыли, их даже не трогает. Старые были настолько, что Мэри и прочитать их название на корешках не могла, так как буквы стёрлись почти что целиком, лишь одна позолота была видна слегка, по очертанию которой можно было понять не более двух-трех союзов букв.              Вглядывалась усердно, пытаясь что-нибудь да понять, но в конце концов вздохнула, выпрямляя спинку да слыша, что Хагрид подходит к ней. Подумала… как лучше спросить, чтобы ненароком его случайно не обидеть…              — Хагрид… извини моё любопытство, — аккуратно так начала Мэри, поднимая взгляд на Рубеуса да кивая головой в сторону полок. — Откуда у тебя столько старых книг?               — А-а… ты об этом, — закивал тот в ответ, попутно поправляя одну из фигурок гиппогрифа на полочке, осторожно так, чтобы не сломать случайно большими руками, и, чуть подумав, вздохнул. — Да это не мои, Мэри. Я сам не знаю даже, хех, кому они ранее принадлежали. Я ведь… ну, меня отчислили из школы, помнишь, я тебе и девочкам рассказывал это в октябре? И вот… меня тогда принял в помощники тогдашний лесничий, мистер Огг… — на секунду лицо Хагрида дрогнуло, словно он вспомнил что-то печальное, отчего и губы на секунду поджались, и глаза сверкнули…               — С мистером Оггом… что-то случилось? — тихо поинтересовалась Мэри, неловко сминая края своего шарфа да жалея уже, что встала и подошла сюда, невольно следом, видимо, раскрыв чужую травму…               Впрочем…              — А?.. нет... нет, ты что!.. просто на пенсию вышел! — Хагрид, заметив, что случайно повернул разговор куда-то не туда, постарался улыбнуться в успокаивающем жесте и для Мэри, и для самого себя, а вторая облегчённо выдохнула, медленно кивая… — Он это… это самое, путешествует теперь!.. подарки мне присылает, описывает новых животных, которых увидел… в общем, отлично живёт! Хе-хе… а книги… а, так вот!.. я тоже спрашивал, зачем они здесь хранятся, потому что ни разу не видел, чтобы мистер Огг открывал их. Он тогда пожал плечами, мол, сам понятия не имеет, но прошлый лесничий, которому другому прошлый лесничий, и так ещё раз десять, сказал, что книги эти старые, и храниться они должны здесь всегда, чтобы их никто не нашёл и в плохие руки они не попали. Во!.. наверное, в веке десятом это случилось!.. так что, эх, память тех слов уже пропала, кроме вот, вот… факта, что они должны быть здесь. Так и лежат…              — Совсем больше ничего не известно?.. — чуть хмуря брови, поинтересовалась Мэри задумчиво, наблюдая, как Хагрид, почесав затылок, спешно отодвинул всякую мелочь с полок, чтобы достать одну из книг, очевидно, ориентируясь по их виду, а не содержанию.              — Только то, что отдала их какая-то волшебница сильная основателям Хогвартса, а сама погибла… — Хагрид пожал плечами, в следующий момент стряхивая ладонью целый слой пыли, которая затем разлетелась по воздуху, отчего Мэри покашляла коротко, начиная отмахиваться от неё ладонью… — Ой, извини… вот… в общем, на, посмотри. Я их и сам-то только раз смотрел, но открыть у меня не получилось, так и бросил дело…              Мэри, забрав из рук лесничего книгу, в которой было на вскидку не менее тысячи страниц, судя её внушительному весу и толщине, поджала губы, начиная цепко её так разглядывать.. посеребрённая, пусть и пыльная да грязная. Без названия даже, только украшенная узорами лиловыми, которые, впрочем, так сильно стёрлись, что и не поймёшь уже, что они означают. А сбоку, где странички видны, ремешок кожаный, но вместо пряжки металлической — печать. Темная такая, бордовая от старости, хотя ранее наверняка была алая… тоже с узорами, даже с буквой какой-то, которую было не разглядеть, отчего Мэри аккуратно пальцами по ней провела, ощущая подушечками, что там точно выбита английская «W». Печати такие, знала Мэри с уроков Истории Магии ещё в Ильверморни, обычно были зачарованные и ставились на те книги или вещи, которые надлежат долгому хранению без возможности вскрытия. Мол, даже магией эту печать не разбить, потому что разломится она лишь в заданный промежуток времени, который был сказан ей с помощью чар.              А чары эти — сильнейшие, что освоить их могут лишь редкие магии, что уже подтверждало, что Хагрид не лжёт в том, что волшебница та, жившая тысячу лет назад, была сильнейшей.              Так что, Мэри, попробовав разломить сейчас эту печать, абсолютно не удивилась, что та ей не поддалась. Хоть и было досадно, что вскрыть и узнать что-то новое и интересное у неё не получилось. Увы… впрочем, и без этого книгу в руках держать было… приятно. Именно так. Потому что магией она была пропитана целиком и полностью, причём такой ласковой, светлой… нежной, словно материнские руки, что держать её подле сердца хотелось не выпуская. Что уже подсказывало Мэри, что знания там хранятся крайне… светлые. Без единой примеси тёмной магии. Только правильные заклинания и древние истины, о которых позабыли нынешние и магглы, и волшебники.              — И… известно что-нибудь ещё об этой волшебнице? — спустя несколько секунду тишины, уточнила Мэри, продолжая разглядывать да трогать пальцами книгу, как-то ревностно не желая её отдавать, будто она принадлежала ей.              — Вообще... да нет… — Хагрид печально, даже как-то виновато вздохнул, заметив, что Мэри досадно поджала уголки губ, да подумал, пытаясь что-то да вспомнить… гляди, получится… — М-м… только то, что она умерла и передала эти книги Ровене Когтевран…              — Тогда почему они не в какой-нибудь запретной секции библиотеки, а тут? — слабо улыбнулась Мэри с этой глупости, вновь и вновь проводя пальцами по печати, словно та не только являлась стражницей знаний в книге, но и пропитана была светлой, приятной магией.              — Ну… звучит даже умно, — чуть призадумавшись уже из-за этого, протянул Хагрид, поднимая взгляд вверх. — Если их и правда… прятать надо… то, почему бы не засунуть сюда? Явно искать, хех, никто не будет в доме лесничего столь важные книги.              — В чем-то ты прав, — чуть подумав, кивнула Мэри, да и улыбнулась шире, в следующий момент пожимая плечами. — Я бы тоже их подальше от школы спрятала, там ведь искать будут в первую очередь. Просто интересно… от кого их прятали?              — Увы… история нам об этом умалчивает, — Рубеус досадно вздохнул, поджимая губы, будто ему и самому было интересно узнать, что это за книги, кому принадлежали… от кого прятали. — Сомневаюсь даже, что о них вообще в школе помнят, хех. По крайней мере, даже профессор Дамблдор и бывший директор Диппет ни разу о них не спрашивали… забыли поди уж.              — Но и хорошо, наверное… — Мэри, чуть подумав, в конце концов неохотно протянула книгу обратно в руки Хагрида, чтобы он мог поставить её на своё законное место. Пусть и было жаль, что её содержимое от неё осталось скрытым. Ведь, всему своё время… — Раз их спрятали для чего-то важного, то и хорошо, что никто о них не помнит. Меньше вероятность, что найдут те, кому… не надо. Ага.              — Права, Мэри, права!.. — чуть запыхтев, закивал Хагрид, усердно вставляя книгу между другими, ибо местечка все еще было маловато. — Да и нас не касается, ух… так что, будем лишь надеяться, что печати откроются в нужный промежуток времени, и будет он при нас! Там, гляди, хех, и узнаем, что там, от того, кто их откроет, — Хагрид, кое-как впихнув бедную книжку, отряхнул ладони друг об друга, еще несколько секунд глядя на полки, а затем, словно на него снизошло озарение, громко «акнул». — А!.. точно!.. мистер Огг говорил, что волшебница та была какой-то жрицей, супругой тогдашнего главы волшебников…              — М-м… разве? В плане… у волшебников тогда не было главы, ибо «Совет волшебников» был создан позже, в веке так одиннадцатом… — Мэри нахмурилась сильнее, поднимая на Хагрида недоверчивый взгляд, на что тот развел руками, виновато улыбаясь.              — Может и в одиннадцатом веке эти книги передали… у меня это самое… с математикой проблемы, извини, — Рубеус вновь неловко почесал затылок, на что Мэри лишь слабо улыбнулась, показывая, что не беда. Навряд ли всё равно она что-то узнает про это всё, пусть и интерес в ближайшее время беспокоить её будет сильно, пока на фоне в это время засвистел чайник. — Ну, ладно… даст Мерлин — узнаем, что в этаких самых книжках написано… а пока — пойдём! Ещё чайку попьёте, сейчас как раз Мародеры должны заглянуть… обещали, хех, вчера.              — Мародеры?.. — Мэри, услышав столь неожиданную новость, зарделась вся, вспоминая, что среди них, так-то, есть Сириус… пригладила шарф на себе, кончик которого ранее сминала в руках, спрашивая как бы невзначай… — А чего раньше не сказал?              — Да я запамятовал… дырявая голова!.. — в очередной раз серчая на самого себя, вздохнул полу-великан, в следующий момент спешно отходя к полкам с кружками, чтобы взять ещё четыре. — Они забегáли вчера после вас, и Блэк поинтересовался, что вы тут делали… ну, и я сказал, что вы бесились как нюхли в снегу, и завтра… ну, сегодня то есть, зайдёте опять… — Хагрид, одной рукой взяв четыре кружки, наклонился чуть, чтобы заглянуть в окно. — Вот он и уговорил остальных зайти… вон, идут уже. Сейчас всё мне тут разнесут, ох горе… зато, хе-хе, весёлое!..              Мэри ничего не ответила — кивнула коротко, кидая беглый взгляд в сторону окна, где можно было разглядеть идущих по снегу Мародеров. Поглядела на Сириуса без шапки и с румяными щеками пару секунд, покраснела как вишня, да пошла спешно обратно к девочкам, попутно поправляя свои волосы и спрашивая у Марлин, всё ли нормально у неё с лицом…                                                               Сначала снилось одно… что-то очень старое, древнее, от которого кровь бурлила в жилах то ли от страха, то ли от благоговения. Расплывчатое, неясное, но по-своему знакомое, словно встречать старого доброго друга, с которым ты рассталась на тысячу и больше лет, потому что и образы во сне древнейшие, что, вероятно, и людей тогда была осознанных лишь горстка жалкая, которую нужно было научить, и одевались непонятно, не так, как сейчас, да и не так, как в древности. Всё было какое-то не такое, неясно, непонятное сознательно, а близкое к сердце подсознательно, отчего страх смешивался с радостью лёгкой, и всё никак эти два вечных противника друг друга не могли захватить, плескаясь вместе и не смешиваясь.              И люди снились, знающие, выдающие, что молвят прочим, что слушают сами тех, кто стоит перед ними, внимая каждому слову ласковому, словно материнскому, настолько нежно сказано, настолько мягко подано их слуху, через который они запоминали все, слушая и слушая. Наблюдая, как та, кого слушают, сидит в роще на полене средь цветов сиреневых, как колдует без палочки, ведая с любовью каждое слово словно заповедь, которую нужно не то, что запомнить — вкусить как сладкий плод, дать ей оказаться в своём организме, пережить её, чтобы осознать потом… как та дева потом даёт слово тому, кто садится рядом с ней, поправляя меч в чехле за спиной, сама слушает его внимательно, наблюдая влюблённым и нежным взглядом, который получает от него в ответ.              Ветер шумит ласково, как баллада о любви нежной и истинной.              Листья шелестят как голоса это подтверждающие и ей самой, и слушателям тех двоих. Подтверждающие то, что любовь их есть всё, что они и есть любовь и всегда ею будут во всех мирах.              Как потом говорит та дева, держа за руку своего звёздного возлюбленного, который душой уже давно с ней един, говорит всем вокруг них вспомнить.              Вспомнить.              Вспомнить, вспомните, вспомни…              Голос её стал как эхо, которое отдалялось всё дальше, ровно как и шум ветра, шелест деревьев сменялись на иные. Не на ещё более ласковые баллады, теперь нет — на похоронные плачи, похоронные песни, болью пропитанные, ибо шум этот одну лишь боль приносил. Жгучую и неприятную, от которой хотелось бежать дальше…              Бежать…              А бежать не получалось.              Мэри лишь крепко держала в руках палочку, оглядываясь по сторонам. Вокруг слышались взрывы вперемешку с криками людей, звуки чар и заклинаний, которые любого другого заставили бы закрыть уши руками и испугаться происходящего, вынуждая поскорее уносить ноги, пока его самого не грохнули. Но Мэри это сейчас волновало мало — в душе не осталось места на эмоции, а в глазах не осталось слез.               Нужно было найти его.               И убедиться, что он, её звёздный и повенчанный с нею навеки, в порядке.               Мимо пробегали знакомые лица, которые то спасали кого-то, то сражались с кем-то, умело используя заклинания и уворачиваясь от тёмных чар. Мэри и сама без дела не стояла, п пытаясь помочь тем, кто от заклинаний тёмных падал на землю, лежал там не двигаясь или корчась от боли, зовя на помощь.              Страшно… и больно.              До жути больно, словно убивают не их, а её, её детей, а она помочь не может, она бессильна, отчего сердце, проповедующее её устами любовь, мучается само и страдает в агонии от ужаса, который устроили люди вместо вещей истинных.               Повернув голову на плач ребёнка, который её вечно мягкое, залюбленное сердце заставлял ныть от боли еще сильнее, Мэри распахнула глаза шире, нервно забегав взглядом по месту, где над малышкой склонился Джеймс, пытаясь вылечить заклинанием её рану, откуда ручьём текла алая жидкость, пока сзади него, в метрах десяти, стояла женщина со светлыми прямыми волосами, одетая в чёрное пальто. Улыбалась — Мэри знала, что ей вся эта битва доставляла неминуемое удовольствие. Заметила, как та подняла волшебную палочку…               Мэри тут же среагировала: она не позволит этого сделать, она не потеряет ещё и Джеймса, не сегодня.               Секунда.               Та же самая женщина отлетела на несколько метров назад прямо в толпу своих соратников, которых окружили знакомые люди для Мэри. Джеймс, на секунду оторвав взгляд от девочки, благодарно кивнул ей бегло, понимая, что всё потом, а затем поднял малышку на руки, чтобы в следующий момент выйти из игры и отвести её в безопасное место, где ей помогут быстро.               А Мэри, убедившись, что переживать пока за него не нужно, развернулась, чтобы направиться дальше и найти его... замерла, чувствуя как внутри все предательски сжалось.               — Снова ты… — тихо прошептала Мэри, слегка щуря глаза и вглядываясь вперёд.               Лжец.               Самый настоящий.               Который уже столько раз их обманул.               Но последний раз стал для них настоящим пределом.               — Я, — безразлично кивнул парень, глядя на нее так же холодно, как и в последний раз, когда сделал всё, чтобы они отреклись от него навсегда.               — Решил добить меня? — довольно громко сказала Мэри, с легкой улыбкой на губах, потому что помимо боли от вечного предательства изнутри сочилась ненависть. Покачала медленно головой, нагло усмехаясь, будучи уверенна в своих словах. — Ты не убьёшь меня. Ты это знаешь. А если тронешь хоть пальцем, он тебя сам прикончит… давно хочет скрутить шею за весь твой обман.               Тишина.               — Ну давай, — слабо улыбнулась Мэри, не замечая, как в глазах заплескался странный огонек. — Сделай мне больно еще раз.               Тот не ответил ничего — лишь наставил без тени сомнений волшебную палочку, из который стал виден красный свет.                                                                — Да твою мать…              Мэри резко присела на кровати, чувствуя, как внутри все трясётся. Сглотнула гулко, сжимая руками мёртвой хваткой одеяло под собой, пытаясь унять дрожь во всем теле…               Огляделась.               Она в своей комнате.              Девочки спят, всё в порядке… тем не менее сердце продолжало ещё несколько минут бешено стучать внутри, а одежда неприятно к телу липла из-за проступившего холодного пота. Секунда… десять. Мэри вздохнула тяжело, а затем устало рухнула обратно на подушки, чтобы в следующий момент достать с прикроватной тумбочки свои часы, пальцем открывая крышку…               Пять минут шестого.               — Совсем схожу с ума от волнения… — Мэри кинула их обратно и устало потёрла глаза пальцами. — И опять снится всякая дрянь… месяц было все тихо. А теперь, видимо, от стресса, все по новой…               В ночь перед матчем «Гриффиндор-Пуффендуй» Мэри спала, откровенно говоря, ужасно… всю ночь снились непонятные сны, чем-то смахивающие на кошмары. Начиналось с таких снов, в которых Мэри на будущем матче буквально не может сесть на метлу, из-за чего вся трибуна смеётся над ней, или вовсе где Джеймс из-за опоздания сестры на матч ставит на позицию ловца Маклаггена. А закончились вся эта недолгая дрёма сном, где Мэри на коленях и держит на руках Джеймса, который стеклянными глазами смотрит вперед, и сном, от которого она только что вскочила с кровати, будто ее облили холодной водой. Волнение из-за матча, который состоится уже этим днем всего через несколько часов, было не слабым, но Мэри даже не представляла, что из-за него ей начнут сниться кошмары. Самое поганое было, что насчёт них она так ничего и не выяснила — вернувшись на следующий день в библиотеку за той книгой авторства некоего Пруэтта, Мэри, на свое сожаление, не нашла там ничего… пришлось взять несколько других книг, чтобы найти свой случай, но из всех трех рукописей, которые она взяла из библиотеки, ни одна не смогла ей помочь. Где-то утверждали, что этакие сны, безусловно, пророческие, а где-то советовали немного отдохнуть, потому что часто стресс выливается через сновидения…               Мэри устало повернулась на бок и прикрыла глаза.               Сон стал идти плохо: из-за прошлого кошмара в голове появился целый склад мыслей. Кроме Джеймса, лица других она вспомнить не могла, словно их просто выкинули из памяти, но этому уже не удивлялась, потому что то же самое было и во время прошлых снов… и, честно говоря, Мэри это до сих пор довольно сильно настораживало. Да и вообще ближе к шести утра после неудачных попыток заснуть сон почти полностью стёрся, оставляя лишь пару отрывков и неприятный шлейф чувств за собой. Но, списав это всё на обычную усталость и нервозность, Мэри постаралась вовсе забыть все сны, прокручивая в голове тактики, который диктовал им Джеймс на тренировке.               Не выспалась.               Абсолютно, из-за чего под глазами пролегли хорошо заметные синяки, которые Мэри отчаянно попыталась скрыть с помощью тонального крема, взятого у Марлин, ибо сама косметикой только начинала пользоваться, не имея многих продуктов и делая это слегка криво… так что Маккиннон пришлось ей помогать и ещё менять цвет тонального крема, потому что её цвет кожи был на два тона светлее, чем у Мэри, которая с горем пополам, но на матч собраться смогла, пусть и вышла самая последняя. И крайне сонная, но очень надеялась, что холодный колкий ветер во время игры её в чувства приведёт. Поэтому, подходя ко входу в Большой зал, Мэри поправила аккуратно воротник красно-желтого свитера, слыша, как там во всю идут разговоры о предстоящем матче… только вот не успела ступить на порог зала, как со стола Гриффиндора послышались громкие овации и хлопки, а кто-то и вовсе начал выкрикивать победные кричалки про их сборную и факультет. От столь внезапных и громких звуков Мэри вздрогнула на месте, слегка неуютно оглядываясь по сторонам, но очень усердно стараясь это скрыть с помощью благодарной улыбки…               — Это что-то типа попытки поддержки? — поинтересовалась тихо Мэри, аккуратно усаживаясь рядом с Римусом.               — Они с каждым участником нашей сборной так, не бери в голову, — Римус слабо улыбнулся, в следующий момент скрывая эту улыбку за стаканом с горячим шоколадом.               Мэри в ответ лишь кивнула, бегло оглядываясь по сторонам… в сравнении с днём, когда Слизерин играл против Когтеврана, этот же казался… довольно необычным, как минимум потому, что вокруг царила довольно весёлая, можно даже сказать приятно атмосфера, словно это обычный дружеский матч, а не битва факультетов за кубок школы. Конечно, были исключения, ибо кто-то вдалеке умудрился начать спорить, кто сегодня выиграет… не найдя Сириуса и ворча себе под нос, зачем его вообще искала, перевела взгляд на стол Слизерина. Сразу же наткнулась на взгляд Регулуса, будто тот смотрел на неё все это время… заметила, как он улыбнулся ей слабо и кивнул, намекая, что все будет хорошо, и сделала то же самое в ответ. Вспомнила, как вчера он рассказал ей довольно подробную информацию про ловца Пуффендуя, словно, что Мэри смутило, знал его с пелёнок, а так же о том, как он ведёт свою игру, ибо Регулусу уже приходилось иметь с ним дело, ровно как и наблюдать за его игрой во время недавнего матча Пуффендуй-Когтевран… в общем, рассказал обо всех его слабых и сильных сторонах, которые Мэри пыталась запомнить так хорошо, словно он её родной сын.               — Вы точно выучили все схемы?.. — нервно поинтересовался у команды Джеймс, который стоял напротив Мэри через стол, и, заметила она, едва заметно дёргал глазом.               — Да, капитан, — усмехнулся Бобби, поправляя свои тёмные кучерявые волосы. — Даст Мерлин, и никто ничего не сломает перед выходом на поле.               После последних слов Джонсона Джеймс судорожно выдохнул и выпил залпом стакан воды, с громким стуком поставив его на стол…               — Не удручай, Бобби, — промолвила Мэри, поставив локоть на стол и подперев щеку ладонью. — Просто, если что, ломайте ноги — они в воздухе не нужны.               Все остальные довольно рассмеялись, очень хорошо оценив её шутку, пока Джеймс, казалось, был готов удариться головой о ближайшую стену… но оно было понятно — его первый матч в качестве лидера, еще и перед скорыми Рождественскими каникулами, настроение которых напрямую будет завесить от исхода игры. Не видела таким взволнованным Джеймса Мэри очень давно — казалось, даже если Лили, в которую он был так заметно влюблен, согласится пойти погулять с ним в Хогсмид только вдвоем, он бы и то переживал меньше, чем из-за предстоящей игры. Волновался знатно, даже сейчас руки дрожали, но знала Мэри одно — когда он выйдет на поле, от былого волнения не останется ни следа. Только лишь полная собранность.               А пока что надо было просто перетерпеть.               Мэри, впрочем, волновалась не меньше — в рот не лез ни кусок еды, поэтому пришлось отодвинуть от себя тарелку и довольствоваться после бессонной ночи одним лишь горячим шоколадом, который сегодня в часть матча подали за столом.               — Мэри, Мэри! — внезапно и крайне торопливо начал Питер, сидевший через Римуса. — Распишись вот здесь, пожалуйста!               Мэри, недоуменно нахмурившись, взяла протянутую им в руки колдографию их команды по квиддичу в руки вместе с пером… на ней был весь состав, которым в этом году руководил Джеймс: Эдри, гордо стоявший с метлой в левом боку; Бобби и Фрэнк, которые сидели по середине на траве, как истинные лучшие друзья; Крис, вратарь, с другого края, скрестив руки; Майкл, третий охотник, с квоффлом в руках; Мэри, которая довольно улыбалась и держала снитч, облокотившись о метлу и, наконец-то сам Джеймс, который был слева от сестры и уверенно держал маленький кубок — талисман их команды, который Мэри купила на одном из матчей квиддича Англии против Франции на каникулах в прошлом году и подарила ему.               — А зачем тебе? — удивлённо спросила Мэри, но расписалась на фото в месте, где стояла она сама, не забыв в конце поставить крохотное сердечко.               — Макгонагалл попросила, — довольно пролепетал Питер, забирая колдографию и перо обратно. — Хочет потом повесить в своём кабинете или поставить возле трофеев школы.               — Питер, да ты ж просто хочешь себе бесплатные автографы, — усмехнулся внезапно появившийся рядом Сириус, который плюхнулся справа от Мэри на скамью, устало зевая…               — Нет! — воскликнул Петтигрю, грозно мотая головой, на что тот лишь закатил глаза, пошутив о том, что потом на эту колдографию наведут порчу…               — Волнуешься? — неожиданно шёпотом поинтересовался Сириус следом у Мэри, вкрадчиво улыбаясь так и заглядывая ей в лицо. Довольно подмечая как-то, как она медленно покраснела. — Не волнуйся. Я ж помню твои рассказы про квиддич с Ильверморни. Справишься, как и всегда, куда денешься?               — Ну… да, — Мэри улыбнулась слабо, проклиная себя вновь за этот румяный цвет на щеках. Оглядела Сириуса бегло, заметив, что он зацепил волосы заколкой с искусственным белым гиацинтом на ней, чтобы те не лезли в глаза… спросила нерешительно, пытаясь понять, откуда у него такие вещи. — А это… что?.. девочка подарила?               Сириус, несколько секунд глядя на неё, внезапно утратив былую радость, крайне неловко покашлял в кулак, медленно отворачиваясь…               — Да нет, — коротко отмахнулся следом, беря в руки стакан с горячим шоколадом, чтобы следом сделать пару глотков. Облизнул испачканную верхнюю губу, пожимая плечами… — Римус подарил.               Тишина.               «Мэри… ради Мерлина… не веди себя как дура».               — Понятно… тебе идёт, — со всей радостью в голосе, которую смогла выдавить из себя, промолвила Мэри, а затем спешно отвернулась от Блэка, который крайне неловко хотел сказать что-то еще, словно оправдаться, в сторону Римуса. Заметила, как тот виновато посмотрел на неё… улыбнулась шире, гордо оглядывая его и беря себя в руки. — Милый подарок. Мне нравится. И гиацинт… очень интересный.               Повернулась обратно к столу, чтобы всё-таки немного поесть.               А там уже, стоя через полчаса перед дверьми, которые вот-вот должны были открыться, Мэри прикрыла глаза, настраиваясь на игру. Усердно старалась выкинуть из головы случившийся диалог, который продолжал гадко давить на сердце своим существованием, от которого Мэри ощущала себя полной дурой, которая влезла не туда, куда надо, пусть и было ощущение, что правильно она лезет, просто глупит… но мысли от игры это отвлекало знатно, из-за чего Мэри нервно сминала в руках рукоять метлы, как можно усерднее пытаясь себя отвлечь, чтобы не думать о чёртовом Блэке и его выходках, которые норовят испортить ей координацию в игре. Вздохнула, пытаясь перевести внимание на что-то иное… с трибун уже слышались громкие крики учеников, которые ожидали скорейшего начала матча, Алиса проверяла свой микрофон… Джеймс, как и она предполагала, как только взял свою идеально чистую метлу, смог взять и себя в руки, теперь спокойно стоя рядом с ней и подбадривая всю команду.               — Мэр, главное — начинай ловить снитч, как только у нас будет шестьдесят очков, не раньше!.. — пригрозил ей Джеймс возле ушка, чтобы остальные позади них не слышали, но при этом мягко улыбаясь, будто понимал, что всё она уже знает и помнит.               — Если меня разбудить ночью и спросить мое имя, я назову не его, а счёт, после которого я должна поймать снитч, — хмыкнула Мэри крайне уверенно, но рукоять метлы между тем сжимала довольно нервно, ощущая, как ладони из-за стресса перед матчем стали слегка влажные.               — Узнаю свою Мэри Поттер, — Джеймс рассмеялся довольно и тихо, после чего потрепал её по кудрявой макушке. — Давай, чтобы потом дядя Чарльз в честь победы подарил тебе дом!..               Мэри довольно улыбнулась, закатывая глаза, после чего оттолкнулась от земли и взлетела на поле вместе с остальными, надеясь, что всё пройдет отлично.                                                                                                   — За Гриффиндор!               Раздался громкий и крайне гордый голос Джеймса по всему бару, после чего послышались хлопки и звуки чоканья кружек друг о друга.               Этот матч был куда сложнее тренировок — Мэри, как и ожидалось, смиренно ожидала счёта своей команды, чтобы начать гнаться за снитчем. Первое время лишь бестолку кружила по полю, иногда делая обманку своему сопернику, будто увидела крылатый золотой шарик и летела за ним. Ловец команды Пуффендуя, Арчи Рикетт, оказался не из слабых и точно так же ловко уворачивался то от квоффлов, то от бладжеров.               Но Мэри не собиралась уступать, волнующе ожидая, когда же охотники её команды забьют шестой гол…               И когда это наконец-то случилось, как только ей стоило заметить вдалеке золотой отблеск, Мэри тотчас ринулась туда, пока сбоку летел Рикетт, заметивший его тоже, ибо соперником, как Регулус и говорил, был крайне опытным.               Холодный зимний ветер как нельзя был в пользу, освежая и заставляя бодро держаться. Можно было подумать, что гриффиндорцы сегодня не допустят ошибки, ибо гол за голом они забивали квоффл в чужие ворота, пока сама Мэри летала по всему полю, как птичка — только в этот миг вся команда поняла, что тренировки, которые Джеймс им назначал, не были напрасны, ибо когда наступали сложные моменты или передачи, указания капитана в мыслях помогали как ничто другое. Пролетая иногда мимо брата, Мэри могла заметить лишь краем глаза его уверенное лицо, с азартным огоньком в глазах, и, начиная испытывать те же чувства, довольно улыбалась и посильнее сжимала рукоять метлы, чтобы в следующий момент пикировать за снитчем вниз.               Когда пошла пятидесятая минута игры, а счёт составлял «двести – сто восемьдесят» в пользу Гриффиндора, Мэри поняла, что, чем раньше она поймает снитч, тем лучше — но, как и говорились, ловец от Пуффендуя не отставал от неё. И это раздражало, потому что каждый раз, когда казалось, что мячик вот-вот окажется в её ладони, Рикетт так нагло оказывался рядом и пытался забрать его прямо у неё из-под носа. Тогда пришлось подумать — остановилась на время, зависнув в воздухе, и огляделась по сторонам, пытаясь за доли секунды придумать, как бы можно было выбить противника из игры или ослабить его бдительность… взгляд остановился на трибунах, а точнее на Регулусе, который наблюдал за их игрой. Он, глянув мигом на браслет на своём запястье, улыбнулся слабо и, прикинув, почему она остановилась, посмотрел вновь на Мэри… начал показывать какое-то движение под её нахмуренный взгляд, словно пытался кого-то или что-то показать.               Машет рукой…               Будто пытаясь отбить мяч.               Мэри поняла все быстро.               Потому улыбнулась крайне довольно, ощущая на языке сладкий привкус победы, после чего, кивнув Регулусу, и обещая в мыслях отблагодарить его за идею позже, двинулась вперёд. Вновь заметив яркий отблеск совсем рядом, Мэри, не теряя ни секунды, полетела за ним, находясь на расстоянии вытянутой руки от него... только вот пролетая мимо Фрэнка, который как нельзя кстати оказался в нужном месте, Мэри кивнула ему головой в сторону чужого ловца и кинулась вверх, в надежде, что загонщик всё поймёт. И понял. Спустя пару секунд в Рикетта прилетел бладжер, который заставил его потерять равновесие и чуть не свалиться с метлы, потеряв всю былую хватку именно в тот момент, когда вместе с Мэри начал одновременно тянутся за снитчем рукой… Наконец-то, когда он был пойман, Мэри радостно опустилась на поле, готовая запрыгать на месте от радости, но не успела она пройти и двух метров, как рядом приземлился Джеймс и обнял её, закружив в воздухе… не возражала, понимая, как брат желал этой победы, особенно с новым командным составом на половину. А позже к нему присоединилась и остальная команда, каждый по очереди крепко обнимая Мэри, а потом и остальных. Не забывали и говорить, что она их бриллиант, но Мэри лишь отмахивалась, пытаясь убедить их, что это общая заслуга.               Но всё равно было приятно.               Хвалили ведь с самого детства, особенно дядя Чарльз, уж слишком любя побаловать и лелеять самую главную поттеровскую принцессу.               С поля вся команда переместились в гостиную, а уже оттуда — сразу в «Три метлы» всем факультетом, чтобы устроить вечеринку в честь победы. Сириус мигом, с разрешения мадам Розмерты, которая его очень любила, пусть и ругала за выходки, включил проигрыватель, который они принесли в бар, и поставил новую пластинку, после чего весь гул и песни собственного сочинения перемешались вместе с танцевальными песнями… конечно, выпив пару кружек сливочного пива, и Мэри не сомневалась, что туда в честь победы были подлиты огневиски. Джеймс, пребывая в слишком возбужденном состоянии, принялся петь вместе с Сириусом, выйдя на середину паба… и выглядело это так смешно, что разок Мэри от смеха заплакала, не забывая вместе с девочками забавно подтрунивать над Лили словами о том, какого золотого мальчика она упускает… а потом сама же краснела, когда Сириус внезапно воскликнул, что следующую песню они будут петь в честь «поттеровской принцессы», упорно делая вид, что ей абсолютно не нравится, как он выглядит, когда такой счастливый и по-своему красивый. Даже сильно краснеть себе запрещала, понимая, что рядом сидит Римус и всё видит — не хотела быть звеном раздора и рушить чье-то счастливое будущее. Поэтому, когда Сириус предложил ей потанцевать, Мэри крайне виновато и помято отказала, сославшись на то, что очень устала после игры. Как Блэк после её слов заметно расстроился не заметила, хоть и почувствовала — уткнулась взглядом в окно, пытаясь отвлечься себя мыслями о том, что скоро должен прийти Регулус и они пойдут прогуляться. Вот это было можно. Тут она никому не мешает.               Пришёл Регулус лишь через час, когда Мэри, выпив свою кружку сливочного пива, уже устало зевала да смотрела в окно, пока на фоне играла музыка и слышались сотня разношерстных разговоров. Вздрогнула в моменте, когда в окно внезапно прилетел снежок, а затем вскочила, чтобы взглянуть на того, кто это сделал… Регулус, который стоял в чёрном пальто и слабо ей улыбался, намекая наконец-то выйти и пойти гулять. Мэри не раздумывала ни секунды, понимая, что чем дольше здесь будет находиться, тем сильнее напряжение между ней и Сириусом будет расти на глазах её друга, которому хотелось дать шанс на счастье даже в минус себе, который она ещё не осознавала. Потому наспех схватила с вешалки бежевое пальто, надевая его уже на ходу, ровно как и обматывая шарф вокруг шеи, да выскочила сразу на улицу, специально сделав вид, что не услышала, как Сириус её зовёт и обречённо, хотя с виду раздражённо, смотрит вслед и на то, как за окном она обнимается с его младшим братом.               — Поздравляю, лиса, — крайне гордо, пусть и коротко, промолвил Регулус, осторожно сжимая Мэри в своих руках.               — Спасибо, Редж, — довольно ответила Мэри, прижимаясь щекой к его плечу. — Ну, как? Тебе понравилась игра?               — Конечно, — Регулус кивнул, спокойно выпуская её из своих объятий и позволяя встать перед ним. Улыбнулся едва заметно уголками губ… — Она была очень интересной в сравнении с остальными двумя годами.               — И как я тебе? — как бы невзначай поинтересовалась Мэри, поправляя шарф. — Неплохо играла?               — Ты была просто forte et tendre.               Регулус, заметив, как Мэри непонимающе нахмурилась, тихо и коротко рассмеялся.               — Это французский? — чуть подумав, уточнила Мэри, получая в ответ кивок. — Не знаю, что ты сказал, но надеюсь, это что-то милое… давно им владеешь?               — Да. Учу с трех лет, — промолвил Регулус, медленно шагая вперёд. — Не бойся — это очень милое выражение. Если что перевод потом прочтёшь. Или уточни у Сириуса — он учил его вместе со мной, хотя говорит на нем любит редко.               Мэри вздохнула, понимая, что перевод она не узнает как минимум потому, что у Сириуса этого не спросит… вспомнила невольно, как тётя Дорея пыталась обучить их французскому языку, но попытки оставила быстро — уж слишком тяжело было учить детей, даже близких, которые каждые две минуты норовят чем-то заняться, ибо попросту не могут усидеться на одном месте ровно более пяти минут. А дядя Чарльз, наблюдая за этим, забавно шутил, что им лучше стоит изучать язык макак, чтобы общаться с ними как с родными.               — А можешь… ещё что-нибудь сказать? — слегка смущенно попросила Мэри, кинув на Регулуса короткий взгляд. — У тебя просто красиво получается.               Блэк задумался на секунду, словно вспоминая что-то и крайне спокойно, но избавляясь от легкого английского акцента, сказал:               — Milles voies conduisent en erreur, mais seul induit à vérité.               — Ничего не поняла, но это было agréable, Редж! — Мэри для вида коротко похлопала в ладоши, крайне довольно улыбаясь и невольно прокручивая сказанные слова Регулусом в голове. — Почему ты раньше не говорил на нём при мне?               — Не выдалось случая. Да и не думал, что тебе интересно, — спокойно пожал плечами Регулус, коротко переглядываясь с Мэри.               — Ошибся, — уверенно заявила Мэри, после чего щипнула его в бок, замечая, как тот слабо-изумленно на нее посмотрел. — После твоих слов… того, как ты это произнёс, самой его захотелось выучить. Вот правда!               — К слову… давно хотел сказать, — внезапно свел тему Регулус, как бы невзначай поправляя шарф одной рукой на её шее, когда ветер подул сильнее. — Ты мне напоминаешь Джозефину Марч.               — Джо? — тихо рассмеялась Мэри и вспоминая героиню романа «Маленькие женщины», и изумляясь, что Регулус подобное читал. Прикусила нижнюю губу, довольно добавляя… — Тогда ты — Лори?               — Мэри, я совсем на него не похож, поверь, — тихо усмехнувшись с её сравнения, промолвил Регулус, на что Мэри медленно покачала головой.               — Да нет… есть в тебе что-то такое, — вздохнула Мэри, цепко оглядывая Блэка с ног до головы, и пожала плечами, продолжая сохранять на губах лёгкую улыбку. — Жаль, конечно, что вместе в итоге не были.               — Да нет — просто у Джо оказались другие приоритеты. Это нормально, — спокойно ответил Регулус, с чем Мэри вроде и была согласна, а вроде и нет, а затем добавил: — Кстати. Не хочешь мне помочь?               — Чем? — Мэри подняла немного голову, внимательно глядя на Регулуса.               — Я хочу выбрать подарок для Нимфадоры, — неспешно, словно своим мыслям, кивнул Регулус, встречаясь взглядами с Мэри. — Поможешь? Раз решили прогуляться по Хогсмиду.               — Та-ак, Нимфадора — дочь Андромеды, я права? — чуть подумав и вспомнив рассказы Сириуса о его кузине, которыми он одаривал её во время редких моментов, когда они разговаривали наедине без споров, уточнила Мэри, получая кивок в ответ. — Конечно, я только за!... только… я не думала… что вы, ну, общаетесь с Андромедой.               — Когда я в школе — да, потому что можно спокойно отправлять письма друг другу, — пояснил Блэк, скрещивая руки на груди. — Но довольно редко — в основном с ней общается Сириус, потому что она его любимая кузина. А так мы с ней обмениваемся письмами раз в месяц-два. У Нимфадоры скоро день рождения, двадцать четвёртого декабря, но я, честно говоря, в подарках для детей не особо силен.               — Хорошо, я поняла… — задумчиво кивнула Мэри и прикусила нижнюю губу, замолкая на несколько секунд, чтобы вспомнить, что в детстве ей дарили родители и тётя с дядей. — Тогда начнем с лёгкого — она любит сладости?               — Обожает, — подтвердил Блэк, вместе с Мэри заворачивая на соседнюю улицу. — Меда писала, что она так часто их ест, что Тед задумывается о том, чтобы устроиться на шоколадную фабрику и красть оттуда втихую конфеты.               Мэри уже не ответила — лишь схватила Регулуса за локоть и потащила в сторону «Сладкого Королевства», чтобы для начала создать для его племянницы «сладкий подарок», который Мэри всегда получала в детстве как приятное дополнение к основному подарку, будь то Рождество или день рождения. В небольшую подарочную коробку, которую купила там же, Мэри, пока Регулус послушно шёл рядом, кидала всё, начиная от шоколадок и заканчивая кучей ирисок и конфет в разными вкусами… оттуда, понимая, что Дора ребёнок, причём, судя по короткому рассказу Регулуса в магазине сладостей, крайне активный, Мэри потащила их следом в «Дэрвиш и Бэнгз», чтобы там подобрать какой-нибудь крохотный, как и сама Дора, магический атрибут для совсем юных ведьм и колдунов. Там Мэри опять таки выбирала на свой вкус, тихо удивляясь тому, насколько Регулус плох в подарках для детей — но молчала, понимая, что такими вещами его и Сириуса в детстве баловали крайне редко. Просто вспомнила, как Сириус разок упоминал, что его любимую игрушку папа сжег в качестве наказания прямо на его глазах… выбрала Мэри подарок, исходя из того, какой сама получила на свое двухлетие, ибо именно столько исполнилось Нимфадоре, — детскую волшебную палочку, которая колдовать не способна, но, если произнести определённое слово, то из её конца вылетят образы фей из искорок. Хотя у Мэри в детстве, ибо дядя Чарльз в свое время ну очень постарался, детская волшебная палочка была покруче — с её помощью можно было рисовать самые настоящие картинки прямо в воздухе.               Покончив с подарком, было принято решение отправиться в почтовое отделение, чтобы отправить подарок сегодня, двадцать первого декабря.               — К слову, она — метаморф, представляешь? — неожиданно добавил Регулус, а Мэри изумленно вскинула брови вверх. — Меда писала, что Дора родилась с тёмными волосами, а потом, в зависимости от настроения или желания, они начали менять цвет.               — Чем больше ты говоришь о своей племяннице, тем сильнее мне хочется её увидеть. Она выглядит настоящей милашкой, — Мэри слабо, но крайне предвкушающе улыбнулась. — Если познакомишь нас когда-нибудь. Хотя бы с Андромедой.               — Без проблем, — кивнул Регулус, словно был в этом уверен. — Правда, не скоро… но когда-нибудь — обязательно. В конце концов, узнай кто из наших, что мы с ней общаемся — голову открутят. Обоим.               С этими словами открыл дверь на почту, заходя внутрь, а Мэри лишних вопросов решила не задавать, проскальзывая за ним следом… подождала на стульчике тихонько, пока Регулус напишет небольшое письмо своим крайне аккуратным, но заметно мелким почерком, запакует подарок в дополнительную коробку… улыбнулась как-то приятно, когда заметила, что в письме он упомянул её имя, тем самым говоря Андромеде, что подарок они выбрали вместе. Знала ли она, что они общаются?.. писал ли об этом или просто о ней Сириус в своих письмах?.. Мэри было жаль, что такой информацией она не обладала, но очень надеялась, что её доводы и догадки окажутся правдой. Попутно подмечая, что Тонксы живут где-то неподалёку от центра Лондона…               — Пойдёмте, мисс Поттер, — специально с вычурной вежливостью промолвил Регулус, наблюдая за тем, как Мэри закатывает глаза, а затем подал ей локоть, чтобы вместе выйти на улицу, так как подарок он успешно отправил.               Первое время шли молча — просто решила послушать тишину и свои мысли, прогуливаясь до края деревни, где стояла Визжащая Хижина, хотя Мэри бы соврала, если бы сказала, что поговорить о чем-то она не хотела. Как-то не хотелось мешать Регулусу думать о чем-то, да и привыкла уже, что разговор первым, в отличии от Сириуса, он начинает крайне редко, что Мэри с одной стороны расстраивало, а с другой давало возможность побыть болтуньей самой… впрочем, долго держать тишину Мэри все равно не позволила.               Иначе бы это была не Мэри.               Проходя мимо сугроба, тайком подчерпнула горсть снега, чтобы затем незаметно слепить снежок, ибо локоть Регулусу отпустила ещё на середине пути. Задала невзначай вопрос касательно того, когда тот последний раз видел Андромеду… отстала совсем немного, незаметно так, пользуясь моментом, когда Блэк ушел в воспоминания, ибо только в такие моменты был наиболее уязвим и ничего не замечали. А может и замечал, но для вида притворялся что нет, давно догадавшись, что подруга удумала сделать…               Помедлила так, что отстала от Регулуса на метров семь…               — Берегись!               Крикнула громко, а затем кинула в Регулуса снежок, который попал ему прямо за шиворот, из-за чего он вздрогнул слабо, да обернулся назад, чтобы якобы изумленно посмотреть на Мэри. Которая от его вида так рассмеялась, что абсолютно не заметила, что у Регулуса в руке был снежок, который он сделал ещё в тот момент, пока она лепила свой, ибо это прекрасно видел… вот и сейчас, пользуясь моментом, пока она смеётся, Регулус, метко прицелившись, несильно кинул в неё снежок, попадая ровно в плечо.               — Это война, мистер Блэк?! — с наигранным оскорблением воскликнула Мэри, оттряхивая со своего пальто горсть снега.               — Вы сами начали первое наступление, мисс Поттер.               После этих слов помедлили пару секунд, внимательно глядя друг на друга… а затем, как по-щелчку пальцев, стали на скорую руку лепить кривые снежки да кидать их в друг друга, едва рассчитывая свои силы… ну как — Регулус прекрасно и спокойно за этим следил, а вот Мэри играла от всей души. Осада от Блэка не собиралась прекращаться, поэтому когда Регулус начал наступать ближе, Мэри ловко юркнула за близ стоящее дерево, чтобы вести оборону уже оттуда, делая снежки казалось бы быстрее, чем когда пыталась в свое время в детстве зарыть в снегу Джеймса… но и сил это отнимало много, особенно в комбинации с недосыпом и крайне активной игрой во время квиддича, что Регулус заметил, предлагая перемирие… приняла его Мэри крайне недоверчиво, и в своих опасения оказалась права — как только она вышла из своей «крепости», Регулус хитро, чего она никогда прежде казалось бы не видела, улыбнулся и повалился вместе с ней наземь, начиная засыпать её снегом.               — Всё, всё, сдаюсь… — подняла руку Мэри, стараясь говорить ровно и внятно, что выходило плохо из-за смеха. — Пощади, я не Жанна Д'Арк...               — Хорошо, — победно выдохнул Регулус, явно довольный от своей победы, а после постарался аккуратно вытереть кончиком шарфа мокрое от снега лицо Мэри, попутно разглядывая его и с ней переглядываясь… — Чтобы не заболела.               — Ну да, так я точно не простужусь, — хмыкнула Мэри, но благодарно кивнула Регулусу, который слабо улыбнувшись ей, в конце концов вздохнул и прилёг на снег рядом.               Так они пролежали минут десять — в тишине, все мокрые и озябшие от снега, уставшие, но… по всей видимости, по крайней мере Мэри, абсолютно счастливые. Солнце светило в глаза, заставляя немного щуриться, чтобы разглядеть хоть что-то… дышалось хорошо, приятно так, полной грудью, а на губах сама по себе появилась лёгкая улыбка.               Было просто… хорошо.               И крайне интересно, будет ли когда-нибудь ещё лучше.               — Вот бы этот день не заканчивался, — вздохнула Мэри, сцепляя руки в замок на животе и продолжая невольно разглядывать небо, пытаясь от хорошего настроения прикинуть, что будет через года так два, если она будет так же когда-нибудь лежать в снегу. — И было бы так… всегда. Просто… хорошо. Без проблем.               — Будет, — крайне спокойно, словно действительно не думая о будущем или заведомо зная его, пожал плечами Регулус, а Мэри, слегка нахмурившись, повернула голову в его сторону и пересеклась с ним взглядами. — Будет, Мэр. И хорошее, и плохое. Это неизбежно. Просто надо понимать, что из плохого… тоже можно извлечь выгоду. То есть… хорошие вещи.               — Знаешь… в чем-то ты прав — слабо усмехнулась Мэри, на секунду отводя взгляд в сторону. — Даже в самое плохое время нужно искать что-то хорошее… или быть рядом с теми, кто это хорошее создаст, даже когда тебе ужасно плохо или больно. Вопрос лишь в том, кто с тобой будет в итоге… но сейчас мне хорошо. И хотелось бы, чтобы так было всегда.               — Не переживай, — слабо улыбнулся Регулус, кивая на её слова. — Всё у тебя будет. И рядом будет тот, кто тебе в тот момент будет нужнее.               Мэри не ответила — лишь слабо улыбнулась и прикрыла глаза, пытаясь насладиться моментом сполна… представить вновь, что её ждёт года через два… лет через семь… но дело это быстро оставила.               Просто решила наслаждаться моментом, пока в жизни всё хорошо.