Мужчина

      Пахло одуряюще.       По инерции купил упаковки с довольным кроликом — тетя Петунья всегда выбирала косметику, которую не испытывали на животных. Хотя я сам животное — обезьяна с накрашенными губами. Помада скользила неуверенно, скатывалась на обветренной коже. Вместо гладкого шелковистого красного цвета на губах будто расцвели пятна отвратительной лихорадки.       Влажным полотенцем принялся снимать это уродство, но только размазал помаду сильнее, и рот стал выглядеть так, будто я час ублажал великана.       Взялся за тушь. Глаз так и норовил захлопнуться, прятался от щеточки, которая напомнила мне кошмарную волосатую многоножку. Я зажмурился и попытался нанести краску на ресницы сверху, но вместо этого нарисовал черные пятна на щеках. Нет, решительно невозможно! Пришлось придержать веко пальцами. Ошалевшие от такого напора реснички слиплись, искали друг в друге поддержки, наверное.       Отставил тушь на край раковины и достал пудру. Что тут сложного? Повозил мягкой подушечкой по лицу, да и все. Так я думал ровно до того момента, как невесомая пыльца попала в мои глаза. Никакого порошка Перуанской Тьмы не нужно.       — Поттер! — я едва расслышал крик за шумом воды и собственными всхлипами. — Мордред, Гарри, что с тобой? — Северус бросился ко мне, пытаясь развернуть лицо к свету тусклой лампочки в ванной.       Нелепая картина ему открылась. Голый Гарри Поттер, рыдающий над ванной, в тщетных попытках смыть краску с лица. Не так я представлял этот вечер.       Слава Мерлину, в отличие от меня, Северус помнил, что он маг. Легкими касаниями палочки он снял с моего лица безобразный раскрас.       — Я жду объяснений, — Северус сидел рядом со мной на полу, я чувствовал вечный запах его горьких зелий, который перебил пошлую сладость парфюмерных отдушек.       — Ты мог сказать прямо, — проговорил я, разглядывая сквозь слезы черно-белый кафель — смотреть ему в глаза было выше моих сил.       — Поттер, я всегда говорю прямо, — он все-таки развернул меня к себе и говорил серьезно, сверля темным взглядом.       — Тогда прямо ответь мне, за каким хером ты купил помаду и чулки? — Северус отшатнулся от моего крика.       Не справился с девчачьими штучками, какой позор. Вот тебе и упреждающий удар. Самому купить эту гадость, накраситься и посмотреть на его реакцию — такой был план. Страшнее всего, что Северус застукал меня во время подготовки.       А может, я хотел, чтобы он меня поймал и избавил от этой унизительной участи? Чтобы он понял — мне плохо, мне не нравится. Коварный, коварный мистер Поттер.       — Собирался ждать до своего дня рождения? — я продолжил наступление. — Чтобы я точно не отказался?       Да, находка в его комоде меня ошарашила. От Северуса в постели я не ждал сюрпризов. Строгий, закрытый, даже когда все слои одежды сброшены. Ни одной лишней ласки, никаких игрушек. И тут вдруг женские приблуды. Я боялся, что рано или поздно подобное дерьмо случится. Не может нормальный мужчина просто отказаться от мысли трахать милых куколок. В конце концов, я практически заставил Северуса переспать со мной в первый раз.       — Моя тринадцатилетняя студентка решила, что ей пора начинать взрослую жизнь. Это, — сказал Северус, подразумевая найденные вещи, — я забрал, заменив лекцией о контрацептивах, — голос его звучал раздраженно и чуть… виновато? — Происшествие не заслуживало того, чтобы рассказывать о нем, и я попросту убрал конфискат подальше.       — В спальню? — я даже не пытался скрыть, что не верю ни единому слову. — Ты ничего не делаешь просто так. Проверял, не копаюсь ли я в твоих вещах?       — И ты копаешься, — с мрачным удовлетворением заключил Северус. — Как только в твою голову взбрело, что это для тебя? — он сжал пальцы на моем запястье, помогая встать с пола.       Я не хотел пачкать одежду купленной косметикой и в итоге замерз как собака без единой тряпки. Хорошо, что Северус не стал насмехаться, а просто укутал меня в махровый халат и вывел из ванной. Полумрак спальни приятно контрастировал со стерильным светом, и я зажмурил слезящиеся глаза.       — Северус Снейп блюдет девичью честь, — я рассмеялся, но смех больше напоминал всхлипывания. — Разве желание принарядиться — это преступление?       — Не строй из себя идиота, — Северус усадил меня на кровать и принялся раздраженно расхаживать по ковру. — Ясно ведь, что она собиралась показывать ухажеру то, что у нее под одеждой. А косметика... Ты хоть понимаешь, для чего ее придумали? Алые губы кричат о том, что женщина готова спариваться с мужчиной. Настолько незамысловатое обращение к инстинктам, что мне стыдно за мужской род, который на это ведется.       Даже не знаю, что можно ответить на такую тираду. Значит, тело женщины по природе своей может одним видом подавать сигнал “трахни меня”? Люди не были бы людьми, если бы не задумали и тут наебать природу. Любопытно, Гермиона думает об инстинктах, когда красится перед министерским приемом?       Я задумчиво поглаживал чуть саднящие губы и переваривал эти вопросы. Северус перехватил мой взгляд, и он ему, судя по прищуру, не понравился.       — Со мной это не пройдет, — заявил он. — Видишь ли, жизнь показала, что я не по женщинам, — Северус посмотрел на меня с непривычной теплотой. — Не строй из себя того, кем ты не являешься. Мне это не нужно, — серьезно добавил он.       — То есть мысль, что мой ярко-красный рот будет насаживаться на твой член, не возбуждает тебя? — спросил я вполне невинно.       — В такой формулировке, — Северус запнулся и замер, — это звучит весьма… эротично.       Он прищурился, разглядывая меня с подозрением, а мне стало смешно. Северус Снейп и инстинкты. Казалось, что этот человек выкорчевал из себя лишнее, нерациональное. Но тут же на ум пришли его воспоминания о моей матери, которые я отказался возвращать. Рациональностью там и не пахло.       — Покажи мне, — попросил Северус чуть хрипловатым голосом.       Пришлось быстро захлопнуть рот и скрыть ошеломление за улыбкой. Показать? Мордред, я ведь сам предложил, не идти же на попятный.       Его темный взгляд и сбившееся дыхание заставили меня почувствовать возбуждение от мысли, что я могу согласиться или отказать.       Кровать обиженно скрипнула, когда я спрыгнул и осторожно подошел к комоду и выдвинул нижний ящик. Вот они — проклятые атрибуты сексуальной женщины. Я вытащил тюбик помады и обернулся.       Северус стоял без движения, но стоило вернуться к кровати, как он выхватил золотистый футляр у меня из рук.       Теплые пальцы пробежались по лицу, которое я с готовностью подставил. Северус склонился ближе, разглядывая мой приоткрытый рот. Тяжело было сдержать улыбку, таким сосредоточенным он выглядел. В его пальцах помада не тряслась и не размазывалась по всему лицу. Точно, будто держал волшебную палочку, он покрыл мои губы ароматной дрянью.       Не знаю, что там вышло, но Северус потянулся ко мне, и я со смешком подарил ему почти невесомый поцелуй. Две яркие полосы перечеркнули узкие губы, и он тут же утерся.       Я перехватил его руку и не позволил расстегнуть ширинку.       — Не так быстро. Настоящее чудо: Северус Снейп готов попробовать пугающе бесстыдные игры, — прошептал я, усаживая его на кровать.       Он не сопротивлялся, хоть и бросал недовольные взгляды. Я их привычно игнорировал и расстегивал пуговицы на рубашке. Одну за другой. Потому что Северусу хотелось получить все, что я захочу дать. А мне так много хотелось взять, страшно даже думать.       Губы оставляли яркие отпечатки на его коже. Северус не отрывал от меня взгляда, но мир не рухнул. Да и можно ли считать, что мое мужское достоинство пострадало от невинной помады? Осталась ли хоть капля того достоинства?       Выбросив гадкие мысли из головы, я сомкнул губы на твердом члене, скользнул по обманчиво нежной коже. Северус коротко выдохнул и прикрыл глаза, но тут же распахнул их снова.       Мои движения замедлились. Не все сразу, это же не просто короткий отсос. Что бы Северус ни говорил, но мой вид будил его инстинкты. Язык гладил рельефную головку, и я чувствовал горьковатый вкус предсемени.       С растянутым ртом я наверняка смотрелся как идиот, поэтому не любил поднимать взгляд во время таких ласк. Но в этот раз мне захотелось показать себя во всей красе. Для начала я прошелся самым кончиком языка по бархатистой коже, чуть улыбаясь и поглядывая на Северуса. Тот выгнул спину с едва слышным стоном. Я не спешил: то скользил языком по стволу, то коротко обхватывал губами головку. С затаенным дыханием следил, как Северус нервно комкает простыни, запрокидывает голову. Хотелось любоваться им бесконечно, но не стоило слишком затягивать.       И я закрыл глаза, позволяя напряженному члену проникать глубже. Трудно дышать и брать до самого горла, мне едва удавалось ловить короткие вдохи. А Северус, такой сдержанный обычно Северус, принялся трахать мой рот, толкаясь бедрами. Он что-то шептал сквозь горячее прерывистое дыхание, но я не мог разобрать ни слова. У меня и без того стояло так, что я готов был кончить от одного его стона.       Дрожащая рука вцепилась в мои волосы, не до боли, но так, что я сразу почувствовал, что Северус из последних сил старался остаться в рамках взаимного удовольствия. Ещё немного — и он начал бы насаживать мой рот до упора, несмотря на протесты. Попробовать бы его бесконтрольное вожделение на вкус... Но Северус не сдал последний рубеж, хотя был близок к этому как никогда. Я и так едва справлялся, пуская его так глубоко, как только позволяло мое тело.       Северус шипел сквозь зубы, долбил прямо в горло и не собирался отстраняться.       И когда он застонал низко и протяжно, в мыслях промелькнуло удивление, а потом на язык плеснуло пряно-терпким. Новый странный вкус сбил с толку. Северус ни разу до этого момента не позволял себе настолько терять контроль, но сейчас все запреты были забыты, и он самозабвенно заполнял мой рот спермой. Толчки не прекратились, и все, что я не смог удержать, скользкими потеками украсило мое лицо, смешалось со слюной и помадой.       Я поспешил утереть подбородок тыльной стороной ладони. Последний стон застыл в воздухе, и Северус замер.       Не успел я отдышаться, как он затащил меня на кровать и принялся целовать рот, перемазанный спермой и алой краской. Я ошарашенно рассмеялся ему прямо в губы.       — Ты меня сделал ненормальным, Поттер, — прошептал он со скрытой злостью. — Мне твой рот будет ночами сниться. Только ты мог умудриться не выглядеть как клоун с накрашенными губами.       Северус опрокинул меня на постель, навис, глядя с отчаянием и горечью, слабо похожими на послеоргазменную негу.       — Поттер, какого дракла ты со мной? — спросил он севшим голосом. — И сколько у тебя таких?       — Ни одного, — моему удивлению не было предела.       — Подставлять задницу и не просить ничего взамен, — Северус устало прикрыл глаза. — Когда тебе захочется нового? Когда ты уйдешь?       — Я хочу только тебя, — я погладил худую щеку. — Пусть и не получу ничего, — мне не удалось скрыть тоску в голосе.       — Не получишь, — обескураженно повторил за мной Северус. — О чем ты толкуешь? Скажи прямо.       Прямо? Я боялся, что он одумается и вышвырнет меня из постели через месяц. Выучился, стал аврором, а меня все не гнали. Как я мог просить о чем-то еще?       — Поттер!       — У меня встает от одной мысли, что я сверху, — вот, я это сказал.       Северус уставился на меня.       — Все? — ни капли ужаса во взгляде. — И почему мы еще не попробовали?       — Вот так просто?       Северус Снейп спросил, почему я не предлагал вставить ему. Слишком много впечатлений для моего бедного сердца на сегодня.       — Ты ни разу ни словом, ни делом не дал мне понять, что тебе не нравится твоя роль. Как долго ты этого хочешь?       — Примерно… всегда, — я истерически рассмеялся.       — Можно было намекнуть, — Северус только устало вздохнул, откидываясь на простыни рядом со мной. — Иди сюда.       Пусть встречи были всегда на условиях Северуса, украдкой — меня все устраивало, правда. До этих чулок и помады. Благослови их Господь.       — Ты мне дашь? — не веря своему счастью, спросил я и тут же добавил: — И губы накрасишь?       — Мечтай! — молниеносно ответил Снейп.       — Это не страшно, — пробормотал я, бережно убрал помаду в тумбочку и склонился над Северусом.       Открыл было рот, но отказался от лишних слов и потянулся к его губам.       Ни помада, ни раздвинутые ноги не изменят того, что ты мужчина, Северус. Вот что мне хотелось сказать. И почему я раньше так не думал?