Цена свободы

— Что-то еще, Чуя? — Нет, отчет закончен. Накахара стоял напротив Огая, сжимая шляпу в руках. Ему хватило десяти минут, чтобы передать все, что он узнал. Часы пробили шесть вечера, но Чуя в последние дни совершенно потерял счет времени. Чередуя сон и бесконечные тяжелые размышления, Накахара пытался найти выход из положения. — Негусто с новостями. — протянул Мори, постукивая по столу пальцами. — Раз спустя столько дней нет информации, это может означать лишь одно. Чуя молча ждал, пока Огай продолжит. — Что-то не так. — Мори нахмурился и неопределенно махнул рукой. — Называй это чутьем, если хочешь. Что-то надвигается. И очень скоро произойдет. — Мне объявить боевую готовность? — Не стоит. Лишний раз людей напугаем, если окажется, что мне просто показалось. Накахара неловко покачнулся. Усталость давила ему на плечи. Покрасневшие глаза раздражал огромный телевизор, висящий у Мори за спиной. Мелькающие картинки новостей сливались в бесконечный хаос цветов, пронзая иглами боли ноющие глазные яблоки. Огай покосился на подчиненного, словно отмечая что-то про себя, и спросил: — Тебе Хироцу рассказал о том, что произошло? — Да. — И что думаешь? — Они открыли охоту. — Чуя сжал кулаки до скрипа перчаток, сминая поля шляпы. — Все эти разговоры про полгода — ложь. Загонят нас в угол и перебьют за несколько месяцев. Под предлогом, что мы вышли из-под контроля. — Этот эспер... Он действовал осознанно. А главное я уверен, что у них не было над ним контроля. — Мори задумчиво коснулся пальцами подбородка. — Они убили его. — послышался тонкий голосок Элис. Она держалась за спинку кресла Мори, выглядывая из-за его плеча. — Всего за пару минут. — Мне все больше кажется, что шумиха с браслетами лишь фикция. — вдруг произнес свои мысли вслух Чуя. — Ведь браслеты не убивают, этим занимается само Министерство. Может, браслеты вообще не работают? — Не уверен, что им выгодно убивать всех. Но мы, мафия, им явно поперек горла. Так что, у нас проблемы. Чуя раздраженно хмыкнул и мотнул головой. За ними всегда охотились. Ничего нового не случилось. Накахара костьми ляжет за мафию, в этом они могут быть уверены. Без боя не сдастся. И ни одного подчиненного не отдаст в лапы правительства. Телевизор мелькнул яркой белой заставкой вечерних новостей, резанув по глазам. Чуя поднял взгляд, безразлично скользнув по кадрам хроники, и вдруг замер. Внутри льдом плеснулось неверие и отчаяние, мгновенно проникнув в каждую клетку тела до кончиков дрожащих пальцев. — Мори-сан... — выдавил Накахара, белея. — Там... Мори обернулся и прибавил звук. — ... уже зарегистрировано более пятидесяти эсперов — число, достойное уважения! Каждый, я повторяю, каждый эспер в Японии должен счесть своим долгом явиться в Отдел по делам одаренных и встать на учет. Только так мы сможем построить безопасное общество. Верно, Фукудзава-сан? — Абсолютно. — Что происходит? — прошептал Чуя, роняя шляпу из рук. Колени подгибались от усталости и удара, который он только что пережил. Мори не отрывал взгляда от экрана, развернувшись спиной к Накахаре, и его лица не было видно. На ярком до боли экране Фукудзава Юкичи поднял руку. Рукав бежевого юката съехал до локтя, обнажая узкий серебристый браслет на запястье. Точно такое же движение за ним повторил Ацуши, тоскливо смотря куда-то в сторону. По очереди каждый эспер агентства поднимал руку, на которой в свете софитов переливался браслет. Добровольные оковы встречались за кадром овациями и одобряющими криками. Взгляд Чуи судорожно метался по знакомым лицам, которые чередой шли по экрану. Невозможно, чтобы они сдались так скоро. Буквально вчера он говорил с Фукудзавой и тот сказал, что еще ничего не решено. Выходит, Юкичи ему соврал? Последним руку поднял Дазай. Волосы упали ему на лицо, и разобрать выражение было совершенно невозможно. Но это и неважно. Осаму стоял там, и это значит, что он сдался. Впервые в своей жизни сдался без какой-либо выгоды. Выбрал наихудший тактический ход. Он сдался, не продумав путь к отсутплению. Он сдался, потому что ему так сказали. Он сдался, потому что все сдались, а Дазай — это часть агентства. Программа прервалась рекламой, и на фоне отвратительно веселой мелодии было слышно, как Чуя задыхался, не в силах издать ни звука. — Похоже, на агенство мы больше рассчитывать не сможем. — подвел итог Мори. Чуя так и не увидел лица Огая. *** В горле саднило, словно он очень долго кричал. Но, на самом деле, оно просто пересохло от слишком частого дыхания. — Если вы не перестанете, у вас начнётся гипервентиляция. Кто-то толкнул ему в руки стакан воды. — У него уже гипервентиляция. — мягко заметил женский голос. — И думаю, что он тебя не слышит. — Чуя, Чуя-сан! Слушайте мой голос. Чужое дыхание обжигало лицо, смешиваясь с короткими вздохами, разрывавшими грудь. — Дышите вместе со мной. Под мой счёт. — Просто дай ему успокоиться. — Вы же видите, что он не успокаивается, Коё-сан. — Не мешай ему, Тачихара. — в голосе Одзаки прорезался металл. — Он не ребёнок. — Он побледнел. Чуя-сан, вы меня слышите? Зашуршала ткань кимоно и запахло жасмином. — Уйди. — Но… — Я сказала: выйди отсюда. После хлопка двери Чуе вдруг стало легче. Мутный взгляд синих глаз задержался на Коё, нависшей над ним. — Я сейчас сделаю кое-что, а ты обещай не дёргаться, хорошо? Тонкая мягкая рука Одзаки коснулась его губ. Не давая ему опомниться, Коё накрыла ладонью рот и крепко прижала. Накахара вздрогнул от неожиданности, но Одзаки знала, что делала. Чуя инстинктивно запрокинул голову, отчаянно пытаясь вдохнуть. — Что же он с тобой сделал, мой дорогой? — еле слышно посетовала Коё. С ее волос свисали сверкающие украшения, и Чуя попытался сосредоточиться на них. Разум постепенно прояснялся и становилось легче. Одзаки не сводила взгляд с часов, то и дело на мгновение возвращаясь к Чуе. Его щеки порозовели под кончиками ее пальцев, и, спустя две минуты, Коё все-таки убрала ладонь. — Тебе стало плохо в гостиной. Здесь был Тачихара, он пытался тебе помочь. Чуя прохрипел что-то невнятное. — Помолчи пока. — остановила его Коё. — Мори рассказал мне, что происходит. Пусть агентство сдалось, но мафия ещё жива, и мы будем бороться. И ты будешь бороться, Чуя. У тебя нет выбора, мой мальчик. Накахара закашлялся и попытался сесть ровно. Коё все ещё сидела очень близко, не давая ему отстраниться от ее тихого, но уверенного голоса. — Он не стоит и волоса с твоей головы. Поэтому, если будет нужно, не усомнись в том, на чьей ты стороне. — Кёка… — хрипло прервал ее Чуя. — Она… тоже… с ними. Коё чуть наклонила голову, чтобы не было видно, как заблестели её глаза. — Я не сказала, что это только твоя потеря. У всех нас есть связи. И, хоть и кажется, будто они прочнее самой жизни, на самом деле, они не толще нити, которую не составило труда разрубить. — Я... Прости меня, Коё. — выдохнул Чуя. — Похоже, я совсем расклеился. Одзаки еле заметно поджала губы и ласково погладила Чую по щеке. — Я понимаю, как это больно. Время не вылечит. Только ты сам сможешь собрать себя по кусочкам и переродиться заново. У тебя обязательно получится, Чуя. Сражайся за мафию, и мы победим. Скрипнула дверь и послышались мягкие шаги, которые Чуя с легкостью узнал. — Босс... — тихо прохрипел Накахара, садясь прямо. — Мори, — кивком поприветствовала Огая Коё. — Так и знал, что найду вас здесь. На лбу Огая залегла глубокая морщинка. Рядом с ним появилась Элис, которая с обеспокоенным выражением лица поглаживала его по руке. Мори помялся с ноги на ногу, обдумывая, и, наконец, сказал: — Завтра утром собираемся в главном зале. Дальше тянуть некуда. Будем разрабатывать план действий. Похоже, мы единственные из всей страны, кто готов противостоять правительству. — Есть, босс. — в унисон ответили Коё и Чуя. — Давайте покажем, на что мы способны. *** — Дазай-сан? По обшарпаной деревяной двери мягко скользнули пальцы, скребясь, словно кошачьи лапы. — Заходи, Ацуши. С тех пор, как Дазай получил отдельный кабинет, он стал чаще появляться в агентстве. Но сегодня он зашел сюда не для того, чтобы работать. — Вы и слова не сказали с тех пор, как мы ушли со съемочной площадки. Как вы себя чувствуете? — Как обычно. — Дазай дежурно натянул уголки губ, смотря на Накаджиму. Ацуши недоверчиво прищурился. — Сам-то чувствуешь хоть что-нибудь? — И да, и нет. — Ацуши коснулся кончиками пальцев своего браслета. — Ощущение, будто тигра внутри меня заперли в клетке. И поэтому его присутствие ощущается гораздо слабее. Но такое случалось и раньше. Поэтому, ничего нового. Повисла тишина. В воздухе витала усталость, которая пронизывала их напряженные тела. Фукудзава поднял их ночью и заставил ехать в Министерство, где их выставили, будто породистых псов, напротив пресс-вола, наспех защелкнули браслеты и выдрессировали на поднятие рук. Дазай давно не чувствовал себя настолько отвратительно. Похоже, Ацуши испытывал нечто подобное, но все равно держался лучше. — Я ничего не чувствую. — чуть более резко, чем нужно, подвел итог Осаму. — Но это не значит, что мы должны забыть о том, зачем на нас эти браслеты. — Я помню. Фукудзава-доно мне все рассказал. На том собрании, где вас не было кстати. И еще Куникида-сан сказал, что составил график дежурств. — Что? — Осаму пропустил половину того, что сказал Ацуши, мимо ушей. — График дежурств. По которому мы будем заниматься делами агенства. Каждый день на дежурстве будет по два эспера, которым разрешено пользоваться силой. Вы посмотрите, он его в гостиной вывесил, у вас дежурство... — Спасибо, Ацуши. Я посмотрю. — перебил Дазай, даже не пытаясь выслушать, что ему говорят. — А посмотрите ли? — неожиданно вспылил Накаджима. — Если вам на все плевать, а уж на людей, которые обращаются в агентство за помощью, тем более? Дазай наконец-то внимательно посмотрел на Ацуши. Накаджима стоял у двери, сжав руки в кулаки. Тонкая линия его губ стала еще тоньше. Ацуши сделал шаг вперед, но не стал подходить ближе к Осаму. Будто ему было тяжело находиться рядом с Дазаем. — В последнее время я вас не узнаю. — уже тише добавил Ацуши. — Вы всегда были немного отстраненным, но раньше мне казалось, что это была часть вашей работы. Быть где-то в другом месте и управлять всем из тени. Издалека. Ацуши вдохнул поглубже и тряхнул головой, отгоняя назойливую челку. — Но сейчас вы нужны нам как никогда. И если вы не хотите заниматься делами агенства, зачем вы вообще здесь, Дазай-сан? Осаму молчал, вспоминая каждый урок, вбитый в него жизнью. Мафия требовала от него понимания, когда он должен сражаться на передовой, а когда отступить. Агентство же предпочитало, чтобы Дазай оставался в тени. Наблюдая за людьми, будто за шахматными фигурами, Осаму выстраивал свою партию против врагов. И это всех устраивало. Так почему же теперь все в агентстве смотрят на Дазая так, словно он совершил ошибку? — Обязательно посмотрите свои дежурства. Вы помните, что будет, если используете свои силы в другое время? — Да. — хрипло отозвался Дазай, постукивая по столу пальцами. — А я все равно напомню. Они убьют вас, Дазай-сан. И это явно не тот способ самоубийства, которым вы хотели закончить свою жизнь. Накаджима развернулся и взялся за ручку двери. Подумав, добавил напоследок: — Не нужно бороться сейчас. У вас не осталось сил. Просто... дайте себе время. Дверь негромко хлопнула, и по ушам ударила звенящая тишина. *** — Всё прошло просто отлично! Фумихико сиял, словно только что вытащенная из банковского сейфа монета. Анго так не считал. Он смотрел в окно и думал о том, что теперь они точно запустили бомбу. Таймер неумолимо помчался вперед, настраивая целую страну против их крохотного офиса, где из здравомыслящих людей остался лишь один Сакагучи. Анго прикрыл глаза, пытаясь думать о хорошем. О том, как они с Одой каждую пятницу ходили в бар, чтобы забыть о своей жалкой жизни и о том, что они творят своими руками. Как Сакуноске мог всего парой слов успокоить его мечущийся разум. Но Сакуноске мертв. И никому и в голову не придет успокаивать Анго. — Сегодня уже пятеро пришли на регистрацию. А вы были против. — с довольной улыбкой Хара откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза. — Результат, как видите, не заставил себя ждать. Так мы и меньше чем за три месяца управимся. Волосы Фумихико сияли огнем на солнце. Легкая небритость на его подбородке от того, что последние дни они не вылезали из офиса, проехалась ножом по сердцу Анго. Всё еще так похож. — А вы не хотите это отметить? — неожиданно для себя сказал Сакагучи. — А? Как? — удивленно поднял брови Хара. — В бар сходить, к примеру. Думаю, мы заслужили передышку. — В целом, отличная идея. Это поможет нам сблизиться и работать еще лучше. "Сблизиться". Анго едва не закатил глаза. Фумихико иногда был слишком прямолинеен и не всегда до конца обдумывал то, что говорил. — Тогда предлагаю сегодня в восемь. Бар "Филин" на соседней улице. — Замётано. Анго отошел от окна и бросил взгляд на часы. Оставалось совсем немного времени на то, чтобы доехать до дома, принять душ и сменить одежду. Наверное, стоило позвонить водителю сейчас, чтобы он подготовил машину. А Сакагучи пока закончит дела и спустится. — Знаете, Анго. — Фумихико вдруг улыбнулся не своей слащавой улыбкой, а более спокойной, даже немного грустной. — Вы мне кое-кого напоминаете. Если я могу с вами говорить откровенно. — И кого же? — Кого-то, кого я любил. Очень давно. Анго склонил голову набор, удивленный таким откровением. — И мне кажется, — продолжил Хара. — Что я тоже вам кого-то напоминаю. Чутье подсказывает. Я угадал? В воздухе, наполненном солнечным светом, повисла пауза. Анго неожиданно улыбнулся, пряча взгляд за бликующими линзами очков. — Нет. — покачал головой Сакагучи. — Мне кажется, у вас такая редкая внешность, что вряд ли я знал кого-то на вас похожего. — Жаль. — Фумихико поджал губы. — Впрочем, ничего страшного. Увидимся в баре. Хара встал, взял свой портфель и пиджак и, небрежно махнув рукой, скрылся за дверью. Подождав, пока его шаги утихнут, Сакагучи потянулся во внутренний карман за карточкой-пропуском. Под черным чехлом прощупывался кусочек бумаги. Анго провел по нему подушечкой большого пальца, чувствуя, как от боли сжимает горло. Одна фотография, которая сохранилась. Фотография того, о ком никому нельзя знать. — Как же я по тебе соскучился, Ода. — прошептал одними губами Анго, сжимая единственную память, что осталась от дорогого человека. *** Ехать домой не было смысла, поэтому Чуя остался на ночь в штабе мафии. Коё распорядилась, чтобы для него подготовили комнату, а сама весь вечер угощала его травяным чаем. — Это хорошо помогает от нервов. — говорила Одзаки, наливая дрожащими руками чай в стекляные кружки. Чуя лишь молча кивал головой и вливал в себя очередную обжигающую порцию сладковатого напитка. — Знаешь ли ты, что травы необходимо ферментировать особым образом, чтобы извлечь из них максимум пользы и вкуса? К примеру, мята содержит эфирные масла, которые могут легко разрушиться. Поэтому, нельзя допускать, чтобы она сушилась слишком долго. Или, что еще хуже, на свету. Мягкий щебет Коё и в самом деле успокаивал. В любой ситуации она продолжала держать лицо, и Чуя очень уважал её за это. — А вот душицу лучше всего сушить в тканевом мешочке. В темном месте, где хорошо циркулирует воздух. Кстати, в этом напитке как раз есть немного душицы, и если ты будешь пить медленно, а не залпом, как сейчас, то почувствуешь ее пряный вкус. Накахара невольно улыбался, несмотря на тяжесть в груди. Единственное хорошее, что он смог извлечь из сложившейся ситуации, это замечательную компанию Одзаки, которая обычно была слишком занята. Сейчас она пыталась поддерживать Чую, как могла только сама Коё, и у неё это получалось. — Ладно, Чуя. Давай я покажу тебе твою комнату на сегодня и потом отнесу чай Мори. Думаю, ему тоже не помешает немного расслабиться. Накахара еле смог оторвать себя от дивана. Внутри плескалось тепло, от которого глаза постепенно начинали слипаться. Хорошо, значит сегодня ему как минимум удастся поспать. — Спасибо, Коё. Ты мне очень помогла. — Не говори так. Я всего лишь надоедала тебе скучной беседой. — Коё подмигнула и показала рукой на дверь. — Тебе сюда. Увидимся утром, Чуя. Хорошо тебе отдохнуть. — И тебе, Коё. Накахара захлопнул за собой дверь и тут же вздохнул. Нужно было действовать быстро, пока расслабленность, над которой так упорно колдовала Одзаки, не покинула его тело и не уступила место тяжелым мыслям. Чуя сдернул пиджак и перчатки, стащил рубашку и скинул ботинки. Пошарил по шкафам: халат есть, полотенца тоже. Прекрасно. Но едва Чуя собрал всё необходимое и понес в ванную, как в дверь постучали. — Ну и кого там принесло? — сквозь зубы процедил Накахара, надеясь, что Коё забыла что-то ему сказать. Но Одзаки никогда ничего не забывала. Поэтому на пороге стоял Мичидзо. Проглотив смутное ощущение дежа-вю, Накахара резковато поинтересовался: — Что нужно? — Чуя. — тихо позвал Тачихара, и Накахара моментально уловил в его дыхании алкоголь. — Можете пустить меня на пару минут? Хочу сказать тебе кое-что. — Говори так. У меня нет времени принимать гостей, я очень устал. — Не хочу говорить с... с вами на пороге. — Тогда приходи в любое другое время. Спасибо, пока. — Нет. — Тачихара поймал закрывающуюся дверь за ручку и удержал на месте. — Чуя, мне правда очень нужно перед вами извиниться. — Мне не нужны твои извинения. — отрезал Чуя, подавляя желание захлопнуть дверь способностью. — Так что можешь идти. — Прошу. — Тачихара подался вперед, отчаянно втискиваясь между дверью и косяком. — Всего пара минут. — У тебя есть минута. — сдался Чуя. В конце концов, пусть лучше скажет сейчас и уйдет, чем будет сверлить взглядом еще месяц. Едва заметно пошатываясь, Тачихара зашел в комнату и закрыл за собой дверь. Он попытался было шагнуть дальше, но Чуя перегородил ему дорогу. — Нет уж. Твоя минута скоро истечет, так что не трать ее впустую. Мичидзо неловко помялся, переступив с ноги на ногу, но потом поднял взгляд на Чую и заговорил: — Чуя-сан, я виноват перед вами. Коё объяснила мне, что вы способны справиться и без меня. И что моя помощь вам не нужна и только мешает. Чуя обескуражено нахмурился. Вероятно, Коё могла сказать что-то подобное, но явно не в такой форме. — Но я искренне за вас переживаю, понимаете? — Мичидзо сделал шаг вперед, нависая над Чуей. — Больше, чем кто-либо другой. Теперь, когда между ними сократилось пространство, Чуя прекрасно чувствовал нотки виски в дыхании Тачихары. Напился и пришел душу изливать. Ясно. — Знаешь, Коё права. Мне не нужна ничья помощь. — Но у вас же был напарник. — горячо залепетал Тачихара, дотрагиваясь ладонью до плеча Чуи. — Он прикрывал вашу спину и помогал на миссиях, ведь не просто так мафиози не ходят по одному. Никто, кроме вас. — Мне не нужен напарник. — повторил Накахара, едва сдерживаясь. — Ты забыл, зачем пришел. Извиняйся и проваливай. — Я прошу прощения за то, что сделаю сейчас. — выдохнул Тачихара и резко подался вперед, обхватывая ладонями лицо Чуи. Его сухие губы отчаянно прижались ко рту Накахары в каком-то диком желании хоть как-то заполучить внимание дорогого человека. Чуя вспыхнул, мгновенно активируя свою силу, и отшвырнул Тачихару, впечатывая в дверь. — Охренел? — процедил Чуя, утирая рот тыльной стороной ладони. — Мы уже это обсуждали. То, что случилось, было ошибкой. Забудь. — Не могу. — выдохнул Тачихара, поднимаясь. — Не могу! Он вытер о вас ноги! Он вас бросил! Вы ему не нужны и все равно ждёте, что он вернётся! — Что ты сказал? Чуя побледнел. Его руки затряслись от еле сдерживаемой злости. — Думаешь… думаешь, ты меня достоин? — выплюнул Накахара. — Думаешь, ты чем-то лучше? — Я буду любить вас. — отчаянно простонал Мичидзо. — Я вас не раню и не предам! Никогда! — Пустые слова! — зарычал Чуя. — Дайте мне шанс! — Не дам! Мне никто не нужен! Я никого не люблю! — Забудьте этого блядского предателя! Он вас ни минуты не любил! Глухой удар кулака в лицо прервал разговор. Чуя бил крайне метко и нестерпимо больно. И все же, не так больно, как в груди. — Поговори мне ещё. — прошипел Чуя, наваливаясь на Тачихару всем весом. — Это я дал тебе шанс, который ты упустил. Ты ничем не лучше. А может и хуже. Я не люблю тебя, но ты никак не можешь это принять. — Чуя… — не сдавался Мичидзо. Прежде, чем он успел что-то сказать, зазвенела трель телефона. — Блять, да что ещё! Трясущейся рукой Чуя полез в карман брюк и вытащил телефон. Яркий дисплей ударил по глазам, показывая имя, которое ни один из них не ожидал увидеть. Мичидзо изогнул шею, пытаясь избавиться от хватки Накахары и увидеть, почему Чуя вдруг содрогнулся, отчаянно сжав телефон до хруста пластика. И когда Тачихаре все-таки удалось посмотреть, он не мог поверить своим глазам. Этого просто не могло быть. За громким звонком телефона Мичидзо едва услышал, как Чуя прошептал: — Дазай?