Lighthouse

Когда в тиши нам слышится порой Умолкших древле песен близкий звук, Смущенным сердцем, полным тайных мук, Мы чуем зов томительно-родной. Герман Гессе, 1912

      Всё началось с пробуждения в теле Локи и необъяснимой пустоты в голове. Всё началось с фиалок под окном Сагра, двух страшных воронов и кошмара во сне. А потом долгий путь в лес Улля, сражение со старухой-пауком, раскаленная земля под ногами, плавание в озере лавы; привалы под открытым небом, запах свежей травы, влажных камней, жужжание мохнатых шмелей и шепот ветра в волосах; шутки, древние легенды у костра, тепло звериных шкур на плечах, звон мечей и вибрации натянутой тетивы.       Всё начиналось странно, жутко, необъяснимо, а затем эти чувства сменились на интерес, отвагу, упорство и смелость. Так всегда было в детских лагерях, она приезжала туда испуганная, замкнутая, настороженная. Дети вокруг знакомились, бегали друг за другом, кидались крошками от хлеба друг в друга и разбивали носы на качелях. Воспитатели ворчали, отряхивали грязные коленки, хмурились, а в тихий час смеялись над шалостями малышей.       Лив никогда не любила детские лагеря. Её пугала неизвестность, иная обстановка, новые люди и твердое постельное белье. Пока окружающие знакомились в конкурсах, танцевали на вечерних дискотеках и щекотали друг друга, Лив наблюдала со стороны, стояла в углу или посередине комнаты, оставаясь при этом незаметной. Асгард с первых секунд виделся ей тюрьмой, клеткой, из которой следовало срочно выбираться, идти по головам, чтобы вернуться назад. Вместо этого Лив последовала за богами, окунулась в их мир, быт и природу. Слышала, видела, ощущала, накапливала силы для чего-то большего, грандиозного, что обязательно должно было случиться.       Клетка плавно исчезала, тюрьма медленно превращалась в крепость, которая приносила чувство безопасности, покоя, необходимости. Асгард стал огромным, теплым домом, вопреки коварству и злобе других богов. А когда смена в летнем лагере подошла к концу, впервые Лив отчаянно не хотела уходить, не хотела расставаться с друзьями, журчанием воды, кваканьем лягушек; с запахом хвойных веток, тяжестью брони и умиротворением, что поселилось в ее душе спустя столько испытаний, трудностей, боли.       Как жаль, что никто не спросил, хочет ли она остаться.

* * *

      — Лив! — Улль сделал резкий рывок в сторону валькирии и протянул руку.       Бездна мгновенно поглотила её, обвила руками, стискивая горло. Казалось, Лив вечность проваливалась в темноту, летела как тряпичная кукла, руки и ноги будто набили ватой, положили под пресс. Она попыталась перевернуться, расправить одежду, убрать волосы с глаз, но все движения стали замедленными как в слоумо; не нарушаемый ничем вакуум облегал со всех сторон и не найдя никакого другого выхода, Лив попыталась сгруппироваться: кое-как подогнула ноги, прикрыла голову ладонями и зажмурилась. Лив не ощущала падения, не чувствовала силы притяжения, мозг позволил ей выдохнуть, слегка расслабиться; под веками тут же стали мелькать картинки приключений их команды. Поразительно, как из такой сборной солянки вышла в целом сплоченная компания, созданная по большей части только для помощи Лив.       Очевидно, в эти дни боги сильнее ощутили важность присутствия в жизнях друг друга и, может быть, в гости они не стали бы ходить чаще, но заметная эмпатия проявилась в каждом из них. А возможно так только казалось… Поначалу всё представлялось чем-то нереальным, навеянным сном или усталостью, которая навалилась в последнее время, но когда Лив ощутила угрозу собственной жизни – вопрос о неудачной фантазии отпал сам собой. Из веселого приключения ситуация превратилась в четко обоснованное путешествие, а спутники — из странных богов — в близких по духу союзников. Перепалки Локи и Сагра больше не раздражали, громкое сопение Лиод убаюкивало, а Улль стал островком безмятежности, оставаясь закрытым. Как ни пыталась, Лив не могла пробиться сквозь его броню, она сомневалась в себе, в его желании сопровождать их шайку-лейку в пути. Во всех разговорах Улль принимал молчаливое участие, хитро ухмылялся на шутки, отчего в уголках его глаз складывались крошечные морщинки, посвящал в старинные предания и легенды. Лив думала, что разговорить его будет проще простого — мнение это оказалось ошибочным.       Однако в одном Лив была уверена точно: в ее душе что-то безвозвратно перевернулось после встречи с Уллем. Первое, что попало во внимание, когда Лив и команда пришли к дому бога — его спокойное принятие всей ситуации и не исчезающая с губ, ухмылка. Последнее, что она видела, перед тем, как шагнуть — блеск его темно-зеленых глаз.       Она хотела навсегда оставить в памяти звук натягивающейся тетивы, стук тяжелых ботинок Сагра, глухой скрежет меча Лиод и стрекотание кузнечиков в высокой траве.       Яркая вспышка вновь ослепила её.       Открыв глаза, Лив увидела вокруг каменные стены, выпирающие там и тут огромные булыжники. Позади раздался шорох и Лив вспомнила, что забрала с собой Этьена.       — Ты чего так долго там разглядываешь? — парень пребывал в недоумении, — Могу я посмотреть?       Краем глаза Лив увидела, что Этьен подходит к ней, одним движением закрыла шкатулку и голубоватый артефакт в форме ключа оказался вне досягаемости любопытного мальчишки.       — А? Нет, ничего, задумалась. На сегодня мы осмотрели здесь достаточно, идем! — Лив схватила Этьена за руку и потащила к выходу из тоннеля.       — Разве это вся работа, которую нужно было сделать? — Этьен еле поспевал за исследовательницей.       — Да, первичный осмотр произведен, я убедилась в наличии необходимых предметов, — Лив на ходу старалась выдумать убедительные отговорки. — Вернусь сюда позже и завершу начатое.       Этьен закатил глаза, оглянулся на удаляющуюся нишу в стене, но не решился спорить. Он был благодарен хотя бы за то, что Лив не бросила его одного в мрачных лабиринтах подземелья.       Как только двое оказались на поверхности, в лицо ударил мощный порыв ветра, деревья клонились к земле, размахивали ветвями. Небо налилось свинцом, темно-фиолетовые тучи низко висели над головой. Лив на мгновение оторопела: в их краях подобное являлось редкостью и в городе сейчас наверняка царила паника из-за такой резкой смены погоды; девушка быстро собрала инструменты и вещи, затерла следы пребывания в пещере. Когда двое уселись в машину, Лив включила дворники и обогрев лобового стекла дабы крупные капли мгновенно высыхали, не мешая обзору. Этьен нахмурился и осторожно спросил:       — Тебе холодно?       — Нет, но посмотри, что происходит вокруг! Придется потерпеть легкую духоту…       Этьен замер, огляделся по сторонам, практически прижимаясь носом к окну.       — А что происходит вокруг? Лив, ты какая-то странная…       Лив хотела было разразиться тирадой о том, что шутки в данной ситуации совсем неуместны, паясничество пора прекращать и вообще, ему не мешало бы повзрослеть, но вслух произнесла:       — Будь добр, пристегнись.       Путь из пещеры не доставил никаких неприятностей, Этьен насупился и изредка бросал недоуменный взгляд на Лив. Она то увеличивала скорость дворников, то уменьшала, но тишину в салоне не пыталась прервать. Эпическим завершением поездки стал большой лист папоротника, который приклеился к влажному стеклу и никак с него не слазил. Лив добавила газу, надеясь, что порыв ветра сорвет зелень, но попытка не увенчалась успехом; она постучала по стеклу, на максимум выставила дворники, лист словно прирос к машине. Этьен, шокированный поведением Лив, до самой подъездной дорожки к дому молился лишь о том, чтобы она намеренно не впечаталась в какое-нибудь дерево.       При въезде в город — Этьен жил в частном доме за городом, — Лив вынужденно надела защитные очки, так как яркое солнце не позволяло открыть глаза. Дворники в автомобиле автоматически выключились и режим "непогода" сменился прохладным обдувом кондиционера. Небо, которое еще несколько метров назад больше напоминало ночное, резко сменилось на ярко-голубое.       — Ни черта не понимаю… — Лив припарковалась у ближайшей забегаловки, ей нещадно хотелось есть. Когда она вышла из тачки и огляделась по сторонам, чувство голода ушло на второй план. Лив замерла с автомобильным пультом в руке.       Там, где заканчивался город и начинался лес было ровно очерченное пространство. Над густой чащей плотными стаями кружили вороны, сверкали молнии и ветки срывало с деревьев. В городе же стояла оглушающая тишина, Лив показалось, что все звуки из мира выкачали, она кашлянула, чтобы проверить свои предположения — они не оправдались, скрежет горла ей слышен был.       Из кафе вышла группа подростков, те что-то активно обсуждали, периодически тыкая друг в друга пальцами, не моргнув и глазом, они уселись на велосипеды и также весело споря, уехали стройным рядом в сторону леса. Лив хотела было броситься за ними, предостеречь, но осеклась. Её бы просто посчитали за сумасшедшую. Ребята обгоняли друг друга на пустынном шоссе, махали руками и бренчали звоночками, один из них убрал ноги с педалей и задрал вверх, подростки вели себя так, словно ничего сверхъестественного не происходит, словно нет тяжеленного неба над их головами и ветер не сбрасывает с велосипедов. Лив смотрела им вдаль какое-то время, пытаясь найти подвох. Когда колокольчик у входа в кафе вновь звякнул, Лив замерла так и не вдохнув до конца, осознала — всё это природное безумие видела лишь одна она.