Быть Честным

Пепельноволосый парень лежал на кровати и смотрел в потолок. В голове крутились, ранее сказанные мамой слова: «Главное быть честным с самим собой». Ланга понимал, он давно безоговорочно и бесповоротно влюбился в Реки Каяна — своего лучшего друга. Каждый раз, когда парень смотрел на него, дыхание сбивалось, а сердце уходило в самые пятки. В такие моменты, Хасегаве становилось до жути страшно, но по непонятной причине одновременно с этим какое-то тепло разливалось по всему его телу. Так уж точно не должно было быть. Ланга понимал, что не должен был сгорать, едва уголки чужих тонких губ слегка поднимались вверх, не должен был задерживать дыхание, когда, красные, как огонь волосы плавно развевались на ветру, когда друг ехал на скейтборде, но ничего не мог с этим сделать. За какие-то пару месяцев Реки стал воздухом, да что там, целым миром для Хасегавы Ланги. Вдруг, в голове вновь всплыл тот вечер: сердце пробил удар, что-то внутри жалобно сжалось в комок. Вина слишком больно резала тупым лезвием, ясно давая понять, что это всё была только его вина. Тёмное вечернее небо окутали тучи. Капли дождя беспощадно били по лицу, вызывая мелкую дрожь по всему телу. От количества слёз и воды глаза начинало неприятно щипать. Освещённый одиноким фонарём, Реки стоял посреди улицы. Его кулаки были сжаты, а зубы плотно стиснуты. Парень с трудом сдерживал рыдания. — Чувак, ты же обещал мне, — дрожащим голосом, еле выговорил он. — Обещал, но… — Ты обещал мне держаться от него подальше. — Прости, — не мог найти слов пепельноволосый. — Но я правда… — Хватит этих «но»! — Каян сорвался на крик. — Давай скажи прямо, что хочешь нарушить данное тобой слово! Ты хоть понимаешь, что я за тебя… — парень не договорил, но по его глазам, в которых читалось глубокое отчаяние и боль, можно было догадаться, что он сейчас чувствовал. — Ладно, забудь. Скейтер отвернулся, и не обращая ни малейшего внимания на усиливающийся дождь и на затихающие в шуме грома крики, направился в противоположную от Ланги сторону. Хасегаве хотелось лишь одного: снова увидеть тот взгляд, всегда такой тёплый и ясный, всепонимающий и всепрощающий. Именно поэтому сейчас, он резко вскакивает с кровати, и выбегает из дома, захватив с собой толстовку. Сердце бешено колотилось, и звук его ударов отдавался в висках. Мышцы становились похожи на натянутые струны, а лёгкие начинали болеть от длительного бега. — Реки?! — послышался крик на всю улицу. Ланга наконец добрался до чужого дома, но ответа не последовало. — Ре-е-еки?! — более протяжно крикнул парень. Ответа вновь не было. Хасегава уже было приготовился кричать снова, как вдруг ему на плечо легла тёплая ладонь, и кто-то зажмурившись, уткнулся ему в шею, стараясь дышать как можно спокойнее. Почувствовав чужое прикосновение, Ланга вздрогнул. Сначала, он не знал, как реагировать на уткнувшуюся ему в лицо копну огненных волос, но через секунду он уже аккуратно поглаживал друга по голове. — Реки, — произнёс пепельноволосый и крепко прижал парня к себе, опустив голову на плечо Каяна. — Прости. Прости меня, это я во всём виноват, — Хасегава переплёл свои пальцы с чужими. Столько разных чувств переполняли Лангу, что капельки слёз невольно начинали собираться в уголках его глаз. Когда парни наконец отстранились друг от друга, Хасегава коснулся ладонями чужих немного покрасневших щёк, и осторожно приподнял лицо друга. В его взгляде отчётливо читалась тревога, и вместе с тем, какая-то необъяснимая теплота, из-за которой Ланга не мог оторваться от бездонных янтарных глаз. Смотря в них, он понимал, что хотел быть честен с Реки и с самим собой. — Знаешь, — вдруг, послышалось из уст пепельноволосого, — ты невероятный человек, который за считанные секунды сумел перевернуть весь мой мир, придав ему новый смысл и новые краски. Мне удалось понять это ещё с первой секунды нашей встречи, — Хасегава сделал паузу, как-будто бы готовясь сказать что-то важное. — Я люблю тебя, Реки. Каян, был в полушоке, когда услышал последнюю фразу. Стук его собственного сердца громко раздавался в ушах, затмевая голос друга. Ланга вновь прижал голову красноволосого к своей груди и уткнулся носом в его макушку, вдыхая родной запах. Реки замер. Его глаза широко распахнулись, а рот приоткрылся, но это не продлилось долго, ведь на прекрасном лице появилась долгожданная улыбка, та, по которой Ланга так скучал, та, которую он так желал увидеть.