Раз, два, три — я тебя люблю

Раз

Гермиона отняла лицо от колен и растерянно посмотрела вокруг. Было тихо. Святочный бал давно закончился. Все, кто сидели с ней на одной лестнице, давно разошлись. Даже самые отъявленные любители вечеринок уже покинули зал. Да и самой Гермионе, как прилежной ученице, пора было отправиться в постель. Но дыра, что зияла в груди от слов Рона, не давала возможности оторваться от места. Дурень. Сам побоялся позвать её на бал, накричал, а страдать почему-то приходится ей. Гермиона горько всхлипнула и вновь уткнулась в колени. Ей хотелось встать, найти Рона и влепить ему пощёчину и одновременно с этим — запереться в тихом месте и месяц не видеть друга. Что с ней, Гермионой Грейнджер, не так? Единственный парень, который проявлял хоть какой-то интерес, сбежал (удивительно, но ухаживания Крама она упрямо не хотела признавать как что-то серьёзное). Только Гермиона намерилась предаться новой волне самобичевания, как тишину коридора разрезал насмешливый голос, раздавшийся над головой: — Чего раскисла, Грейнджер? От неожиданности Гермиона вздрогнула и подняла голову. Глаза ещё не привыкли к темноте, поэтому для того, чтобы установить личность говорившего, ей пришлось прищуриться и наклониться вперёд. Ну, конечно… В тени колонны, облокотившись плечом о стену, стоял Малфой. Его брови были вздёрнуты в удивлении. Однако он не выглядел заинтересованно. Скорее, этот жест можно было трактовать как ироничный. Ничего нового. Типичный Малфой. Гермиона раздражённо повела плечом и, смерив его недовольным взглядом, отвернулась. Мерлин, только его тут не хватало. Она не могла себе позволить, чтобы Малфой видел её разбитой. Показывать заклятому врагу свои слёзы означало добровольно дать повод для насмешек. Гермиона уже прокрутила в голове, как на совместном уроке Драко кривит рожицу, изображая плач, и тычет в неё пальцем. От этой картины она поёжилась. Но Гермиона Грейнджер не была бы собой, если бы действительно стала переживать по этому поводу. В Гриффиндор берут за смелость. Всё так же не поворачивая головы, Гермиона гордо вздёрнула подбородок, приняв решение не реагировать на это и усиленно делать вид, что Малфою почудились её слёзы. Годрик с ним. У неё не было сил вступать в привычную перепалку. Пусть говорит, что хочет. Ей нет до этого дела. Ко всему прочему, Гермиона не могла предположить, что Малфою приспичит гулять по Хогвартсу после бала, тем более следить за ней из-за колонны (удивительно, что не накинулся сразу). Да как это можно предугадать?! Малфой ведь всегда в окружении своей свиты. От этих мыслей девушка немного успокоилась и перестала винить себя в том, что её подловили не в самый удачный момент. Не всегда можно быть начеку. — Вислый довёл? — продолжил слизеринец, выходя из тени. — Иди к чёрту, Малфой, — устало кинула Гермиона, даже не повернувшись в его сторону. Стоило вложить в слова чуть больше раздражения — об этом она подумала позже. Однако тактика «без боя» могла бы навести скуку на противного слизеринца, и, быть может, он ушёл бы, что точно стало бы для Гермионы победой. Малфой неопределённо хмыкнул. — Значит, Вислый, — заключил он. Судя по размеренному стуку каблуков, Малфой решил подойти ближе. Услышав это, Гермиона вспыхнула. Если ей до этого и казалось, что сил на раздражение нет, то сейчас, после упоминания Рона (да ещё и таким мерзким прозвищем), силы на бешенство откуда-то появились. У Малфоя талант доводить её до точки кипения, не иначе. Какого чёрта?! Неужели он такой злобный педантичный сухарь, что не может упустить ни одной возможности, чтобы посмеяться над ней?.. У него же сейчас даже нет зрителей, что оценят его старания. Чёртов хорёк. — Знаешь что, Малфой? Это вообще не твоё дело, — Гермионе пришлось поднять голову, чтобы выплюнуть ему это в лицо. Слизеринец подошёл на расстояние двух шагов и остановился напротив неё, беззаботно засунув руки в карманы. На его губах играла дежурная улыбка. Гермиона окинула его раздражённым взглядом. Стоит признаться — выглядел он, как всегда, безукоризненно. Особенно, когда улыбался, пусть и так — с иронией. Пошитый по его фигуре чёрный костюм подчёркивал то, что они давно вышли из детского возраста. Малфой заметно вырос за последний год. Его фигура и лицо приобрели более острые очертания — широкие плечи, скулы выдавали в нём уже мужчину, а не мальчика. Его безупречный вид выводил Гермиону из себя ещё больше. Годрик, и за что таким неприятным людям такая привлекательная внешность?! Наверное, чтобы последнюю публику не распугать. Гермиона фыркнула своему умозаключению. — Я не понимаю твоей злости, Грейнджер, твой дружок — тот ещё придурок, — Малфой пожал плечами. — Что ты имеешь в виду? — спросила Гермиона, недовольно прищуриваясь. — А то, что ты слишком умная для него, а рыжеголовый — безэмоциональный чурбан, — просто ответил Драко и отвёл взгляд. Гермиона подскочила с места и сжала руки в кулаки. — Рон не безэмоциональный! Он… — но тут Гермиона осеклась, окончательно осознав смысл фразы. — Ты сейчас что?.. Ты сделал мне комплимент?! Гермиону настолько ошарашили собственные выводы, что она тут же захлопнула рот. Она смотрела на Малфоя так, будто у него только что выросли рога. Ситуация была столь поразительной, что она только и могла, что удивлённо моргать. Гермиона пыталась обнаружить подвох хотя бы в его позе. Но в Малфое внешне ничего не изменилось. Он так же стоял на том же месте, перекатываясь с носка на пятку, и смотрел в сторону. Это можно было бы расценить как волнение, если бы речь шла не об одном конкретном слизеринце. Гермиона мотнула головой. Комплимент от Драко Малфоя? От него такие вещи слышать было особенно странно. Гермиона не могла вспомнить даже намёка на что-то подобное в их общении. Да что там говорить — не было даже случаев, когда Малфой в первые тридцать секунд разговора не называл бы её «грязнокровкой» или ещё чего хуже. И вообще — общения как такового тоже не было. — Я говорю, что думаю, Грейнджер, — неожиданно резко ответил Драко, улыбка исчезла с его лица. Гермионе начало казаться, что она попала в какую-то альтернативную реальность, где Драко Малфой раздаёт комплименты своим врагам. Хотя, признаться честно, если бы его слова были в самом деле искренними, она не была бы против такой поддержки. Гермиона слишком долго просидела в одиночестве на ступенях, чтобы отмахиваться от ободряющих слов. Даже от противного слизеринца. Разбираться глубже в пучинах странного мышления Малфоя было бессмысленно, так как больше он ничего не говорил. Гермиона справедливо рассудила, что в любом случае нужно поблагодарить за необычное проявление заботы. Даже от врага, даже сказанное таким тоном, даже выраженное такими словами. Она мысленно кивнула сама себе и уже открыла рот, чтобы сказать «Спасибо», как Малфой перебил её: — Но я всё же надеюсь, ты понимаешь, что это был не комплимент, — на лицо Драко вернулась насмешка, и он смерил её издевательским взглядом, — комплименты грязнокровкам и я — вещи несовместимые. Такая внезапная перемена в настроении выбила Гермиону из колеи: она так и осталась стоять с невысказанными словами благодарности. Медленно до неё начало доходить, что он над ней, наверное, издевается. А до этого, вероятно, подбодрил, чтобы больнее задеть потом. Ну конечно, как она вообще могла подумать, что Малфой умеет что-то испытывать?.. Конечно, кроме чувства превосходства. Глупая Гермиона — журила она себя — её вера в людей иногда переходит все границы. А вот Малфой — молодец, смог продержаться без оскорблений почти больше минуты. Конечно, чтобы достигнуть большего эффекта. — Ты мерзкий, Малфой, — тихо сказала она и рванула с места. — Мерзкий не я, а твой придурочный дружок, потому что кинул тебя на балу, — прилетело ей в спину. Гермиона замерла, медленно закрыла глаза и выдохнула. Она буквально физически почувствовала, как своими словами Малфой резанул по больному. Слёзы предательски подступили к глазам. — Да чтоб ты знал, Малфой, Рон в десять тысяч раз лучше тебя, — шёпотом проговорила она, борясь с новым приступом истерики. Но Драко её услышал и усмехнулся. — По крайне мере я не бросил свою партнёршу на растерзание Краму, — язвительно произнёс Малфой, — небось с Поттером вдвоём это придумали, чтобы с помощью тебя заработать очки. Да, ребята часто крутились около Виктора, потому что он считался отменным игроком в квиддич, но Гермиона даже не думала, что кто-то может допустить такую паскудную мысль по отношению к её друзьям — подняться в глазах Крама за счёт лучшей подруги. Малфой явно переходил все границы. Гермиона подлетела к слизеринцу, в одну секунду преодолев расстояние между ними. Её буквально трясло от ярости, она без остановки тыкала пальцем в его грудь. — Ты… Да ты… — Гермиона буквально задыхалась от гнева. — Ты просто заносчивый придурок! Виктор — прекрасный человек! А Рон и Гарри никогда в жизни не сделали бы мне больно умышленно! Знаешь, у нормальных людей в общении принято беречь чужие чувства. Хотя откуда тебе знать? Тебя же ничего, кроме оскорбления других, не интересует! Гермиона распалялась всё больше, уже не отдавая себе отчёта в том, что делает. — Грейнджер… — попытался что-то вставить Драко, но Гермиона тут же его прервала: — Как так можно? Как, Малфой?! Ты же видишь, что мне плохо, и специально доводишь! Так нельзя! — девушка зло ударила его в грудь. Слёзы брызнули из её глаз. Второй удар Малфой предотвратил, перехватив женское запястье. — Грейнджер… — Это нечестно, Малфой. Не-че-стно! — заплакала она в голос. На сегодня для Гермионы было слишком много событий. Их всегда было слишком много. Переживание за турнир, страх за близких, Рон… Она никогда не давала себе раскисать, но, видит Мерлин, Малфой искусно выводил людей из себя. И если обычно Гермиона держалась, потому что защищала мальчишек, то сейчас, когда они стояли вдвоём в тёмном коридоре, его издёвки ощущались особенно остро. — Хочешь сказать, что грязнокровку не любят даже собственные друзья? Да, чистокровный напыщенный индюк?! Можешь ничего не говорить, я сказала всё за тебя! — Грейнджер! — Малфой прикрикнул. Его голос пронёсся эхом по пустому коридору. Гермиона вздрогнула. До неё начало доходить, что, кажется, она сказала больше, чем следовало. Гермиона зачарованно опустила глаза на своё запястье. Он всё ещё держал его, хотя в этом не было необходимости, так как силы у девушки закончились в тот момент, когда эхо от голоса Малфоя достигло крайней стены. — Успокоилась? — Иди к чёрту, Малфой, — уже спокойнее сказала Гермиона. Она всё ещё чувствовала, как соль стекает по её щекам, но внутри было удивительно пусто. Будто вместе со срывом на Малфоя вылилась многомесячная боль. Она закрыла глаза и постаралась ровно выдохнуть. Из груди вырвался рваный всхлип. Всеми силами Гермиона постаралась вернуть свою обычную рассудительность. Нужно скорее уходить отсюда, пока их не поймали учителя. По меркам Гермионы, своей ссорой они перебудили как минимум половину Хогварста и часть Хогсмида. Да и оставаться с Малфоем наедине ещё хоть на одну секунду отчаянно не хотелось. — Я люблю тебя, Грейнджер. Гермиона резко открыла глаза и подняла ошарашенный взгляд на парня. Что? Что он только что сказал?.. Сначала она подумала, что ослышалась. Но Драко выглядел серьёзным и следил за её реакцией. Гермиона несколько раз моргнула в надежде, что Малфой добавит что-то вроде «Ха-ха, купилась, грязнокровка?», но он упрямо молчал. У кого-то из них явно едет крыша. Не то у неё, не то у Малфоя. А так как слуховыми галлюцинациями Гермиона не страдала, она пыталась найти признаки безумия на его лице. Губы плотно сжаты, брови нахмурены, на серые глаза падают несколько белых прядок. — Да ты издеваешься, Малфой, — прошептала Гермиона и отступила на шаг. Она вырвала руку, чуть не ударив себя в грудь — слишком легко это было. Драко уже не держал. — Знаешь, это слишком даже для тебя. Гермиона была убеждена, что это высший уровень насмешки, который она уже не сможет побороть в простой словесной схватке. Как вообще может в голову прийти так шутить? — Ты псих, Малфой, — сказала она, продолжая пятиться. Драко молчал. — Псих! — крикнула она и сорвалась с места. Что ж, надо отдать Драко Малфою должное — о Роне сегодня она больше не думала…

Два

— Придурок! — Грязнокровка! — Напыщенный индюк! — Заносчивая дура! — Это я заносчивая? Да ты своим раздутым эго до самого Хогсмида достаёшь! — Забываешься, грязно… — Повторяешься, Малфой! Что? Больше сказать, кроме этого, нечего? Это было первое утро спустя два месяца после их последней стычки, и они вновь взъярились друг на друга. После Святочного бала Малфой даже не смотрел в её сторону. А всякие словесные контакты либо сводил на нет скорым уходом, либо оставался, но игнорировал так, что Гермионе начинало казаться, будто Малфой накинул на неё мантию-невидимку. Про себя этот жест она расценивала как то, что до Малфоя всё же дошло, насколько он был жесток. Я люблю тебя, Грейнджер… Гермиона непроизвольно вздрагивала при воспоминании об этом, и то, как серьёзно он выглядел в тот момент… Да, это определённо было чересчур. Если так вообще можно говорить про слизеринца в отношении издёвок. Однако, вопреки её ожиданиям, поведение Малфоя сегодня доказывало лишь то, что все эти два месяца были затишьем перед бурей. А главное из-за чего? Они всего лишь случайно столкнулись на лестнице, и Гермиона наступила на его неимоверно дорогущий ботинок. Вот это беда! Что ему мешало просто пройти мимо? Чёртовы ботинки… — Грейнджер, я не для того тебя два месяца игнорировал, чтобы сейчас ты топтала мою обувь! — А, так ты это делал специально? — Гермиона хитро прищурилась, будто поймав его на горячем. — Грейнджер… — Малфой опасно понизил голос. — Даже точное время запомнил! — Грейнджер, ты… Гермиона вскинула руку и воззрилась на невидимые часы. Она не знала, зачем специально провоцирует Малфоя, но про себя рассудила, что это сказывается долгое время воздержания от препирательств с ним. От того, что он её игнорировал, раздражать Малфой меньше не стал. Разве что теперь она была отрезана от того, чтобы выливать на него всё своё раздражение. — Ой, смотри, и правда! Ровно два месяца — да у нас почти юбилей! Драко шумно выдохнул и сжал кулаки. — Грейнджер, у тебя мозг от книг засох, что ли?! — К твоему сведению, мозг от книг не сохнет, при чтении серое вещество… — Святой Мерлин, да мне плевать, Грейнджер! Просто дай мне пройти! Гермиона удивлённо моргнула, только сейчас понимая, что загородила почти весь проход на узкой лестнице. Она упёрла руки в бока, иногда размахивая ими в пылу особенно отчаянной реплики. Проходящие мимо ученики старались как можно скорее проскочить вдоль по стеночке, дабы не быть сброшенными вниз импульсивной гриффиндоркой. Почти весь… Именно! Другие же находили обход, а чистокровная задница Малфоя не могла? Гермиона всеми силами зацепилась за эту мысль, не желая признавать, что она специально не даёт ему прохода. — А что, обойти не судьба? Малфой скептически скосил взгляд на полоску света между её локтем и стеной. Но Гермиона проигнорировала его, намеренно не меняя позы. Он закатил глаза и… развернулся, чтобы подняться обратно. Он что? Сдаётся?.. — Неудивительно, что твои дружки такие двинутые. Адекватным людям с тобой общаться невозможно, — пробормотал Драко под нос даже не оборачиваясь. Гермиона выстрелила разгневанным взглядом ему в спину и направилась за ним. — Да Рон и Гарри… Драко остановился так резко, что Гермиона чуть не вписалась носом в его позвоночник. Он развернулся на каблуках и гневно посмотрел на неё: — Грейнджер, мне плевать на шрамированного и Вислого! — Да тебе на всё… — Да, мне на всё наплевать! Знаешь, на что мне не плевать? На то, какого чёрта ты меня преследуешь?! — Я не преследую! — Да что ты говоришь? Малфой выразительно посмотрел на ступеньки, взглядом показывая, что они вместе поднялись выше. — Потому что мне надо было наверх! — А мне надо было вниз, но из-за тебя и твоих закидонов приходится менять маршрут! — Значит, это ты меня преследуешь! — выпалила Гермиона и победно посмотрела на Малфоя. Теперь была его очередь удивлённо моргать. — Грейнджер, тебе срочно надо в Мунго, у тебя явно поехала крыша. Драко вновь развернулся и ещё стремительнее направился наверх. Гермиона подскочила на месте, задетая его словами, и понеслась следом. — Да это тебе туда надо! Ты знаешь кто? Ты… Перед её носом хлопнула дверь. Но для распалившейся Гермионы это явно была не помеха. Она резко выставила руки вперёд и ворвалась в помещение, даже не сбавляя ходу, чтобы вслух продекламировать целый список малфоевских болезней. И тут же замерла, осознав, куда попала. — Гермиона?.. — Гарри удивлённо моргнул и выключил кран. — Что ты делаешь в мужском туалете? Это из-за тебя Малфой, как разъярённый тролль, пронёсся мимо? Гермиона замерла, будто её ударили Петрификусом Тоталусом, и немедленно залилась краской. Она перевела широко распахнутые глаза на Гарри — тот выглядел не менее шокированным. Девушка открыла рот, поражённо выдыхая, и тут же его закрыла. — Гермиона? — неуверенно повторил Гарри. В это самое мгновение её пронзило стрелой осознания, и она вылетела из помещения, не проронив ни слова. А вот Гарри остался зачарованно стряхивать воду с рук, смотря подруге вслед и всё ещё не понимая, что вообще произошло.

***

Чёртов слизеринец. Чёртов слизеринец. Чёртовслизеринецчёртовслизеринец. Эти мысли занимали голову Гермионы уже добрую половину дня. Она повторяла их как мантру на уроках, обеде — и вместо тыквенного сока после. В ней клокотала настоящая ярость, и это начало выливаться в бесконечный поток негативной энергии, которая буквально сносила окружающих с ног стремительной волной. Гарри захлопнул рот, как только увидел лицо Гермионы, и предпочёл оставить все вопросы до тех пор, пока подруга будет меньше походить на Саламандру. И заодно попутно вовлёк в непринуждённую беседу Рона, который, даже несмотря на полное отсутствие проницательности, заметил фантомные огненные языки пламени, исходящие от подруги. Он попытался было что-то спросить, но чуть не был убит первым попавшимся ей предметом. Остальные с ужасом наблюдали, как Грейнджер с остервенением размазывает свой обед по тарелке, без остановки шепча под нос проклятия. Какой-то смельчак даже спросил про её самочувствие и предложил отпроситься в больничное крыло. И надо ли говорить, что от её испепеляющего взгляда бедолага сам чуть туда не отправился? Учителям на уроках тоже пришлось несладко. Гермиона трансформировала свой гнев в бесконечный речитатив, состоящий из правильных ответов. Её рука взлетала ещё до того, как был задан вопрос, а затем профессоров прерывал звонкий голос гриффиндорской заучки, как выразилась бы половина класса. Макгонагалл даже пригрозила Грейнджер, что снимет пару десятков баллов с родного факультета, если та не перестанет мешать ей проводить занятие. Это только ненадолго остудило пыл Гермионы, пока она не решила выместить свою злобу на ни в чём неповинном совином пере. Студентам, сидящим рядом, даже показалось, что конспект после её ухода остался не только на пергаменте, но и на столе — так яростно Гермиона продавливала буквы. В очередной раз, когда она фурией проносилась по коридору, на неё снизошло озарение, которое даже заставило застыть столбом. А чего она, собственно, так бесится? Это же всего лишь Малфой. В своей привычной манере поставил её в неловкое положение. Они, как обычно, поссорились, а он, как обычно, подлым образом её подставил. Как обычно. Эта мысль зависла в голове на долгих десять секунд. Да, определённо дело в том, что как обычно не было уже давно, и это явно выбивало Гермиону из колеи. Сначала ужасная, отвратительная и непростительная шутка после Святочного бала. После — два месяца холодного игнорирования. А Гермиона тем временем отвыкла от стычек с Малфоем и теперь накопила тонну недовольства. Вот так просто — дело в этом и ни в чём другом. Но она же взрослая девушка? Явно по уму взрослее чёртового Малфоя. Она не даст волю чувствам и тоже начнёт его игнорировать. Гермиона кивнула сама себе и уже спокойно продолжила путь. Студенты вокруг подозрительно озирались: и без того странная, но обычно сдержанная Гермиона Грейнджер сегодня вела себя как умалишённая. Некоторые намеренно стали огибать её по дуге, но Гермиона, полностью одухотворённая своим гениальным решением, даже не заметила этого. Почти подпрыгивая от радости, она отправилась по своим делам. Гермиона бодро завернула за угол, намереваясь попасть на урок по зельеварению. Она была в прекрасном расположении духа, но её счастью не было суждено продлиться долго. А вот и корень её проблем. Увидев белую макушку у дверей, она резко затормозила. — Ха-ха, Драко, прекрати… — Паркинсон залилась смехом и легонько толкнула Малфоя в руку. Гермиона судорожно сглотнула. Она не видела лица слизеринца, так как он стоял к ней спиной, но по подёргивающимся плечам было понятно — он тоже смеётся. — А что такого? Я люблю… …тебя, — продолжил в голове голос Малфоя, только теперь он обращался к Паркинсон. Последующие слова слизеринца она так и не услышала, поскольку их перекрыл её собственный кашель. Малфой вздрогнул. Его компания, состоящая из Пэнси и Блейза, разом замолчала и обернулась к источнику звука. Гермиона выдохнула и показательно покашляла в кулак, будто бы ей действительно требовалось прочистить горло. Я люблю… — снова пронеслось в её голове. И тщательно подавленное раздражение вернулось, ударяя по ней с утроенной силой. Малфой, изогнув бровь, сверлил Грейнджер взглядом. Между ними стояла непроницаемая тишина. Первой подала голос Пэнси: — Грязнокровке стало одиноко без Золотого мальчика, и она решила снискать внимания у высшей знати? — она мерзко хихикнула и прильнула к Малфою, ища одобрения своим словам. Тот было дёрнулся в сторону, но остановил себя. Рядом скептически хмыкнул Забини. Малфой продолжал молчать. — Мне одиноко без Гарри максимум пятнадцать минут, а тебе одиноко рядом с Малфоем всё время, — спокойно сказала Гермиона, намекая на полное безразличие последнего в данной конкретной ситуации. Ей было мало известно о сущности их отношений, но она знала: это непременно заденет Паркинсон. Хотя, судя по разговорам за столом, это было недалеко от правды: гриффиндорки перешёптывались о холодном слизеринском красавце и его якобы девушке. Не то чтобы Гермиону это сильно волновало, но первое, что пришло ей в голову, — это напомнить Пэнси, в каком положении она находится. И это возымело эффект — Паркинсон зло раздула ноздри и гневно посмотрела на Грейнджер. — Кстати, на внимание «высшей знати» мне плевать, — произнося это, Гермиона поморщилась, прекрасно понимая, что отсылается к утренним словам Малфоя. — А что тебе ещё остаётся, когда такие, как мы, даже не смотрят в сторону таких, как ты? — зло выплюнула Пэнси. — Очень богатый словарный запас, столько местоимений! Молодец, Паркинсон, — Гермиона хмыкнула. — А главное — как глубоко! Паркинсон зашипела, словно змея, и собиралась было броситься в сторону Грейнджер, но Малфой придержал слизеринку под локоть, не давая сдвинуться с места. Гермиона невольно проследила за его движением. Пэнси замерла и подняла полный непонимания взгляд на Драко. Гермиона мотнула головой, разбивая секундное замешательство, и посмотрела Малфою прямо в глаза. — Сложно, наверное, когда твой парень не знает значения слова «люблю» и пользуется им при любом удобном и не очень случае, да? Обидно, что к тебе это не относится, Паркинсон, — Гермиона силой воли заставила себя не отводить взгляд. Малфой стоял практически обездвиженный. Температура в его глазах в мгновение ока понизилась до нуля градусов, а серая радужка стремительно потемнела. Кажется, в этот раз он не сбежит в туалет — прибьёт её Авадой прямо тут, на месте. Вот только за что? За её жестокие слова в сторону Паркинсон или за то, что она припомнила ему его неуместную шутку? Не похоже было, чтобы он сильно раскаивался утром. — Чего? — Пэнси непонимающе заморгала. Конечно, ведь эти слова предназначались не ей. Гермиона медленно перевела взгляд на Паркинсон и усмехнулась: — Я вообще сильно сомневаюсь, что Малфой способен испытывать это чувство к кому-либо, кроме самого себя, конечно, — она уже не могла остановиться и не понимала, каким образом вместо надменных насмешек свела разговор к Малфою и его чувствам. Напряжение, которое скопилось в ней, нашло выход в словах, слетавших с языка раньше, чем она успевала осознать их. Если раньше Гермиона старалась не вступать в долгие перепалки, бросая пару коротких фраз или сердитый взгляд, то сегодня, вопреки своим же принципам, она попыталась задеть оппонента как можно сильнее, из-за чего в итоге перешла на личности. Она не узнавала саму себя, но поделать с собой ничего не могла. Гермиона спокойно наблюдала за тем, как Пэнси сатанеет с каждой секундой всё больше. На лице Паркинсон проступил гневный румянец, однако из хватки Малфоя вырываться она не спешила. Почему-то Гермиону это злило. Увидев, как уверенно слизеринец держал подругу, не давая ей совершить какое-то необдуманное действие, она задумчиво вскинула бровь, будто осознав какую-то неочевидную истину: — Хотя, возможно, Малфой к тебе всё-таки чувствует некое извращённое подобие любви. В этот момент она вела себя ничуть не лучше слизеринцев, которые многие годы выливали на неё свою мерзость, но вместо того, чтобы увести диалог в другую сторону и завершить конфликт, она дёрнула плечом и гордо вскинула подбородок, всем своим видом показывая, что и не думает сбавлять обороты. На лице Малфоя заходили желваки. Он смерил гриффиндорку ледяным взглядом. Казалось, он собирался не просто ответить едким оскорблением, а готов был запульнуть в неё самым злостным проклятьем. Гермиона инстинктивно сунула ладонь в карман мантии, где лежала её палочка. Даже Пэнси сжалась, уловив, что Драко находится на грани. Забини, всегда хорошо чувствовавший накаляющуюся атмосферу, не долго думая подхватил приятелей под локти и потащил в сторону кабинета, попутно ворча что-то про «отбившихся от рук гриффиндорцев». Однако Драко внезапно выдернул руку и остановился. Он ещё раз посмотрел на Гермиону долгим взглядом, будто выискивая что-то, но быстро его выражение лица сменилось на зло-надменное. Он резко отвернулся и всё же последовал за Блейзом. Гермионе же только и оставалось, что напряжённо стоять на месте и пытаться унять разбушевавшийся пульс. Драко Малфой в ярости выглядел поистине пугающе и… ей это нравилось?..

***

— Тема на сегодня — русалки. Кто назовёт перечень их особенностей? — Снейп ворвался в класс привычным чёрным тайфуном. Полы его мантии засвистели, разрезая воздух. Послышался гулкий стук каблуков за спинами. Ученики вздрогнули. — Грейнджер? — обратился к ней Северус Снейп заметив, что «невыносимая всезнайка» не тянет руку даже после того, как вопрос уже был озвучен. Он явно был не в настроении и намеревался поднять его себе снятием баллов с Гриффиндора. Гермиона не оторвала взгляд от парты, даже когда профессор встал прямо перед ней. Совместные уроки со Слизерином были тяжёлым бременем для обоих сторон. А сегодня особенно. «Особенно» в плане не для двух факультетов, а для Гермионы в частности. Последнее, что ей сейчас хотелось, — это привлекать излишнее внимание к себе. Казалось, если она начнёт говорить, Малфой снова воззрится на неё своим ледяным цепким взглядом. Гермиона не боялась его, но прямое внимание Малфоя начало вызывать непонятную тревогу с недавних пор. Знал ли сам Драко про её реакцию, было неизвестно, но когда Гермиона за минуту до начала занятия всё же решилась зайти в класс — он не обратил никакого внимания, вероятно, вернувшись к тактике холодного игнорирования. Даже Пэнси отвесила какой-то неприятный комментарий по поводу её появления. Гермиона была уверена — сейчас Малфой тоже не смотрел. Удивительным образом, что бы слизеринец ни делал, она начинала нервничать. Вот и сейчас Гермиона думала только о том, что ей совсем не хотелось бы повторять то двухмесячное затишье. — Минус пять… — Русалки — это разумный водяной народ, представители которого встречаются по всему миру, хотя внешне они отличаются друг от друга так же, как и люди. Их нравы и обычаи остаются для нас загадкой — мы знаем о них не больше, чем о кентаврах. Маги, изучившие язык водяного народа, утверждают, что подводные жители образуют сложно организованные сообщества различной величины, в зависимости от… — перебила она профессора. То ли нежелание лишиться баллов победило в Гермионе, то ли нечто иное, но она вскинула подбородок и быстро затараторила ответ. Снейп недовольно скривился: — Достаточно, Грейнджер. Несмотря на то, что вы всё же удосужились дать ответ, вы перебили меня, — несомненно, Снейп не собирался лишать себя удовольствия лишний раз поддеть факультет Гриффиндора, — я не буду снимать баллы, так как ответ был верным, но после занятий вы придёте сюда для прохождения наказания. Гермиона поджала губы и опустила взгляд. Вокруг зашептались ученики, заинтригованные тем, что мог предложить Снейп в качестве наказания. — Чистка котлов, Грейнджер, — ответил Снейп на незаданный вопрос, — я не буду тратить своё время на придумывание более изощрённого наказания, — после он резко развернулся на каблуках и прошёл к преподавательскому месту, — продолжим! Шёпот в классе утих. Никто не хотел так же попадать под раздачу. — Хэй, это не так плохо, как могло бы быть, — сказал Рон шёпотом, перегнувшись через Гарри. Гарри удивлённо поднял брови, не ожидав внезапного выпада от друга, но отклонился назад, чтобы не загораживать собой Гермиону. Та дёрнула плечом и указала взглядом на Снейпа, как бы говоря, что не стоит навлекать на себя беду и переживания о ней подождут до конца урока. Рон тоже перевёл взгляд на профессора, и его подбадривающая улыбка спала, когда Снейп развернулся лицом к классу. Рон испуганно распахнул глаза и тут же вернулся к своему конспекту. Гермиона облегчённо вздохнула, наконец оставшись наедине со своими мыслями. Она старательно выводила буквы, всеми силами стараясь думать о наказании после уроков, а не о… А не о том, о ком думать не стоило. Но в голове предательски всплывали образы, как Малфой пронзительно смотрит на неё после её слов, обращённых к Паркинсон. Слов, которые говорить совсем не следовало. «Извращённое подобие любви» — как ей вообще пришло в голову поднимать разговор о чувствах слизеринца? Какое это имело значение? Да, это должно было задеть Пэнси, но зачем ей, Гермионе, надо было развивать эту тему? Она не могла себе на это ответить. Вообще после Святочного бала появилась нездоровая тенденция задавать себе вопросов больше, чем находить на них ответы. И почему-то все эти вопросы так или иначе сводились к противному Малфою. Это уже было невозможно чем-либо оправдать, поэтому Гермиона старалась сконцентрироваться на лекции. Гермиона вздрогнула, когда перед её носом села маленькая белая птичка, тут же обернувшись свёрнутой бумажкой. Грейнджер удивлённо вздёрнула брови и посмотрела по сторонам. Ученики всё так же сидели смирно, уткнувшись носами в свои пергаменты. Не было похоже, чтобы кто-то из окружающих мог отправить ей письмо. Украдкой взглянув на Снейпа и убедившись, что он не смотрит в её сторону, она взяла в руки бумажку и аккуратно развернула. «Что, снова влипла, Грейнджер? На тебя так жалко смотреть, что я готов смилостивиться и помочь тебе». Гермиона шокировано смотрела на текст, уже пятый раз перечитывая содержимое записки. Когда она уверилась, что написанное всё же существует и не является плодом внезапных галлюцинаций, она медленно обернулась и посмотрела на единственного человека, который мог написать подобное. Малфой, который, казалось, внимательно писал конспект, будто почувствовал её взгляд и поднял голову. Гермиона вопросительно вскинула брови, требуя объяснений. Он хитро прищурился и изогнул губы в ироничной улыбке, явно не собираясь отвечать. Малфой над ней издевался. Чёртов слизеринец. Мысли, что Гермиона прогоняла всё утро, день, а теперь ещё и половину урока по зельеварению, вновь вернулись. Она возмущённо посмотрела на него и кивнула в сторону Пэнси, без слов говоря, чтобы он предлагал свою чёртову помощь своей подружке. Не дав Малфою времени как-то отреагировать, она резко отвернулась к своему месту. Жалко на неё смотреть? Готов смилостивиться? Сам Драко Малфой? Какой Мерлиновый дар! Пусть одаривает своим чистокровным вниманием дражайшую Паркинсон, она-то уж точно оценит. Не успела Гермиона взять перо в руки, как на стол прилетела вторая птичка и вновь обернулась запиской. Гермиона зло посмотрела на предмет её вспыхнувшего беспокойства. Если бы Гермиона могла пускать огонь из глаз в разгневанном состоянии, бумажка давно бы превратилась в пепел. Однако, поддавшись неведомому порыву, она всё же развернула послание. Её сердце пропустило удар, а на душе предательски потеплело. Но Гермиона тут же одёрнула себя. «Не заинтересован», — гласила записка. Не заинтересован?.. Его не интересует Пэнси? А на кой чёрт ей, Гермионе, это знать? Все эти загадки поведения Малфоя начинали порядком надоедать. Было гораздо спокойнее, когда они взаимно ненавидели друг друг, ограничиваясь общением «грязнокровка-напыщенный индюк». У мерзкого слизеринца поехала крыша, и он явно решил довести её до ручки. Гермиона яростно схватила перо, вознамерившись написать ответ. Пусть уже отстанет от неё со своими приколами и идёт к своей не его интересующей Паркинсон. А лучше к чёрту на рога за тридевять земель отсюда. «А в ком тогда заинтересован?» — гласило её ответное послание. Раньше, чем птица успела достигнуть своей цели, до Гермионы дошёл смысл собственных слов и как двояко это звучало. Под пеленой ярости она не заметила, как написала это, всеми фибрами души желая как-то задеть слизеринца. Вместо этого в письмо вылилась её чистая заинтересованность. Да, Гермиона была отчасти заинтригована его ответом. Только лишь потому, что такого честного ответа от Малфоя она не ожидала. Вообще-то она много чего не ожидала. Например то, что будет вести тайную переписку с учеником Слизерина на уроке зельеварения под носом у Снейпа. Ответ — всего лишь её реакция на то сумасшествие, которое происходило, — по крайне мере так объясняла это себе Гермиона. Что бы Малфой ни удосужился ей ответить, Гермиона твёрдо решила больше не поддаваться на провокации и игнорировать его. Наверняка Малфой уже давно прочёл её ответ и тоже решил не отвечать, шокированный столь откровенным вопросом. Так даже лучше. Пусть считает её умалишённой, дай Мерлин, побрезгует связываться. На ухо Гермионы тихо чирикнула птичка и опустилась на плечо. Не ожидав этого, Гермиона резко вздохнула. Удивительным образом Снейп ничего до сих пор не заметил. Птичка обернулась запиской и упала Гермионе в ладони. Против воли Гермиона прочла послание. Остановите планету, я сойду. — Что это? — шепнул Гарри, немного наклонившись к подруге в попытке рассмотреть ближе предмет в её руках. — Ничего, — громче, чем хотела, воскликнула Гермиона и захлопнула ладони. — Минус пять очков Гриффиндору, — кинул Снейп, даже не оборачиваясь на учеников. Щёки Гермионы залились румянцем, а сердце зашлось бешеным ритмом. Никакой Империус не заставил бы её сейчас обернуться к Малфою. «Ещё не поняла, Грейнджер? В тебе. Я люблю тебя».

Три

Урок зельеварения оказался последним на ближайшую неделю. Профессор Снейп в конце занятия приказал достать котлы и приготовить бодроперцовое зелье, добавив, что если ученикам и посчастливится сбежать от русалок, то, будучи столь неумелыми, они рискуют скончаться от простуды. Гермиона сильно сомневалась, что Снейпа в самом деле заботил насморк учеников от переохлаждения в воде. Скорее, материал лекции был прочитан, а отпускать учеников раньше времени было непозволительной роскошью для последних. Не в характере Северуса Снейпа одаривать такими послаблениями. Однако Гермиона была рада занять чем-то руки, пока мозг работал на пределе возможностей. Как и вся нервная система. Единственное, что её беспокоило, — это возможность столкнуться с Малфоем в кладовой с ингредиентами. Сейчас это последнее, чего ей хотелось. Гермиона всё ещё не понимала, что испытывает. И вряд ли смогла бы понять, пока находится со слизеринцем в одном помещении. Не потому, что были сомнения, а потому что Гермиона вообще ничего не понимала. Сейчас единственное, чего она желала, — это отправиться к чёрту на рога за тридевять земель, куда мысленно сама же и отправила Драко Малфоя до роковой записки. Гермиона не испытывали ни ярости, ни раздражения. Просто в какой-то момент она поймала себя на мысли, что вторая такая шутка от Малфоя её действительно сильно ранит. Если вообще не уничтожит. Пусть лучше слизеринец ничего не скажет, заметив её волнение, чем лично прокомментирует ситуацию. Святой Мерлин, да всё, что бы ни сделал сейчас Малфой, неминуемо привело бы Гермиону в Мунго. Во всех случаях от нервного срыва. Гермиона упёрла взгляд в парту и проползла к центру ряда — подальше от прохода. Записку она предусмотрительно скомкала и спрятала в карманах мантии. Благо, Гарри не стал спрашивать ничего по поводу неё, так как его внимание переключилось на профессора, и Поттер зло воззрился на него, когда тот снял баллы. Гермиона протолкнула к противоположному проходу друзей и заняла место Рона. На их вопросительный взгляд Гермиона пожала плечами и создала вид активной деятельности, как бы между прочим попросив принести ей ингредиенты. Сделано это было под предлогом того, что задание могут выполнить и несколько человек вместе, а она явно справится лучше. Гарри хотел что-то сказать, вероятно, задетый таким смелым заявлением. Но Гермиона звучала непреклонно, поэтому друзья не стали спорить. Тем более расклад, где Гермиона приготовит за всех зелье, особенно устраивал Рона. Гарри передал подруге корень мандрагоры, и Гермиона выхватила его, быстро заработав ножом. Друг явно начал что-то подозревать из-за её сухих быстрых движений. Да и не было это обычной ситуацией, где Гермиона вызывается делать задание за всех. Обычно она струнила мальчишек, заставляя выполнять задания самостоятельно, чтобы в их умах, заточенных на сражения, оставалось хотя бы немного бытовых знаний. Гермиона понимала, что ведёт себя странно, но иначе не могла. Она игнорировала выжидающий взгляд Гарри, отгородившись от него копной волос. Гермиона так плотно зашторила обзор густой шевелюрой, что абсолютно не представляла, что творится вокруг. В какой-то момент это казалось спасением. БАХ! Гермиона подпрыгнула на месте. Гарри отшатнулся и интуитивно загородил собой подругу. Рон с размаха шлёпнулся рядом на скамью. Где-то за их спинами послышался испуганный вскрик. Вся троица резко обернулась, пытаясь оценить произошедшее. Где-то в левой части класса поднялся дым. Гермиона не успела понять, что же всё-таки произошло, так как ученики быстро хлынули к месту происшествия и загородили собой обзор. Единственное, что она поняла, — так это то, что взрыв произошёл на стороне Слизерина. Сердце Гермионы сжалось в нехорошем предчувствии. Она пыталась выискать взглядом белую шевелюру и молилась всем Мерлинам, чтобы её догадки не оправдались. Гермиона почувствовала, как Гарри сжал её предплечье. Она повернулась в его сторону и увидела уверенный взгляд, который всегда вселял надежду на лучшее. — Драко! — вскрикнула Пэнси и прижала ладони к губам. Гермиона застыла. Рука на предплечье сжалась сильнее. — Всем разойтись! — крикнул Снейп и пролетел стремительным шагом к месту взрыва. — Что произошло? Гермиона перевела немигающий взгляд и заметила, как с пола поднялся Невилл и указал трясущимся пальцем на стол. На поверхности находились рассыпанные остатки ингредиента. Гермиона прищурилась в попытке распознать в мелких красных точках какую-то конкретную траву. Но растение либо не было ей известно, либо ранее она не встречала его в перемолотом виде. Вероятно, когда Невилл проходил мимо места слизеринцев, он случайно рассыпал красный порошок в котёл Малфоя, что привело к взрыву. Снейп окинул взглядом угол стола и взъярился ещё больше: — Долгопупс, как можно было перепутать корень мандрагоры со взрывоопасным компонентом?! — Невилл сжался ещё больше, но Снейпу уже не было до него дела. — Забини, бегом за мадам Помфри! Передайте, что у Малфоя серьёзные ожоги. Гермиона на несколько мгновений потеряла связь с реальностью, едва различая слова, которые доносились до неё, будто из-под толщи воды. Она всё ещё не могла оценить масштаб бедствия, и незнание охватывало холодными когтями её сердце. Единственное, что она знала, — это то, что Драко пострадал и, судя по всему, серьёзно. Не отдавая себе отчёта, Гермиона ринулась в сторону Малфоя и резко остановилась, когда картина полностью прояснилась перед глазами. Драко лежал на скамье, часть его мантии была сожжена и открывала вид на раненые предплечье и грудь. Ожог выглядел просто ужасно. Вероятно, он потерял сознание от болевого шока, так как на его лице застыло спокойное выражение. Было похоже, что Драко просто уснул. — Драко-о-о, — рядом безостановочно выла Паркинсон и порывалась броситься на шею возлюбленному. Гермиона невольно скривилась. Благо, сокурсники придерживали её за плечи, не давая пробраться к раненому слизеринцу. — Грейнджер! — Снейп гаркнул ей прямо на ухо. — Быстро принесите самый дурно пахнущий эликсир! Гермиона дёрнулась, сбивая оцепенение. Гарри и Рон отпрыгнули в сторону — так стремительно Гермиона понеслась в сторону подсобки.

***

Драко и Невилла отнесли в больничное крыло. Невилл был шокирован. Да так, что все не сразу заметили, что его тоже зацепило. Долгопупсу опалило часть волос, мантию, а на шее виднелся небольшой ожог. Вероятно, Невилл споткнулся и упал на пол на живот, поэтому его ранения были значительно менее серьёзными, чем у Малфоя, который сидел прямо напротив котла. По счастливой случайности больше никого рядом с ними не оказалось. Все остальные ученики, что сидели по соседству, ушли в кладовую за ингредиентами. И только слизеринец предпочёл остаться на месте. Гермиона смогла привести Малфоя в чувства при помощи одной из пробирок. Драко явно не до конца пришёл в себя, судя по тому, как мутно смотрел из стороны в сторону, не фокусируя взгляд на чём-то конкретном. На секунду Гермионе показалось, что он всё же различил её среди толпы людей. Брови Малфоя дёрнулись, а серая радужка глаз залилась болью. Но Гермиона себя убеждала, что это всё игры её воображения. А даже если нет, то взгляд можно трактовать как то, что раны начали ныть после пробуждения. Вряд ли человеку с таким повреждениями есть до чего-то дело, кроме своего здоровья, конечно. Гермиона давно покинула класс по зельеварению, но тревожное чувство, что поселилось тогда под рёбрами, не отпускало. Кажется, друзья пытались ей что-то сказать, но она отмахнулась и прошептала какую-то отговорку. На самом же деле ей просто хотелось остаться наедине со своими мыслями. Она брела, едва переставляя ноги. Движения совершались на автомате. Гермиона потеряла счёт времени. Мысли текли липкой тягучей патокой, мешая концентрироваться на чём-то одном. Их было одновременно бесконечно много и ничтожно мало. Гермиона чувствовала себя помещённой в банку с дёгтем — вяло и безжизненно. Гермиона знала, что в палату к больным не пускают первые несколько часов после приёма. Она и не пыталась попасть. И вряд ли бы смогла осилить посещение позже. Хоть она и знала, что ожоги для учеников в волшебных медпунктах — это ерунда, переживания не покидали её ни на минуту. Гермиона не могла с собой ничего поделать. Ей было грустно и неприятно от того, что она не имеет возможности лично убедиться в выздоровлении слизеринца. И не только потому, что посещение было ограничено. Гермиона остановилась, когда из ниоткуда перед ней выросла чёрная фигура Снейпа. — Мисс Грейнджер, надеюсь, вы не думаете, что из-за оплошности Долгопупса сможете избежать наказания? — задал вопрос, который не требовал ответа, Снейп. Гермиона подняла рассеянный взгляд и посмотрела вокруг. Оказывается, наступил обеденный час, и профессор выловил её прямо перед входом в зал. Она ожидала чего-то подобного, поэтому спокойно ответила: — Нет, сэр. — Чудесно, жду вас через неделю в своём кабинете.

***

— Гермиона? — её схватили за локоть и резко дёрнули влево. — Гермиона! Гермиона тупо моргнула, с огромным трудом возвращаясь из своих мыслей в реальный мир. Вокруг носились ученики младших курсов, создавая иллюзию муравейника. Удивительно, что Гермиона не врезалась в кого-то раньше. Возможно, Гарри всё это время следил за ней — она не знала. Гермиона уже десять минут высматривала в толпе человека, которого отчаянно не желала и одновременно с этим хотела встретить. Со дня на день Малфоя должны были выписать. Гермиона так и не решилась на посещение, хотя пару раз даже заглядывала к Невиллу. Она так погрузилась в свои переживания по этому поводу, что не заметила, как чуть не вписалась с размаха в колонну. Благо, Гарри вовремя её оттащил. Вероятно, он уже не первый раз произносил её имя, чтобы достучаться до подруги, хотя Гермиона не могла этого знать наверняка. Она помотала головой и подняла уже прояснившийся взгляд на Гарри: — Да-да, я думаю, класс по зельеварению скоро вновь откроют для занятий. — Гермиона, мы обсуждали это двадцать минут назад, — Гарри скептически посмотрел на подругу, — всё в порядке? — Да, просто… — Гермиона на мгновения запнулась, придумывая объяснение своей рассеянности. Правду говорить она не собиралась. — Просто я переживаю за наказание. Гарри нахмурился, но всё же кивнул.

***

Гермиона глубоко вдохнула и толкнула дверь. Всю неделю она металась от одного к другому — идти или нет. Её то бросало в пучину самобичевания, где она корила себя за сочувствие к вроде-бы-врагу; то Гермиону накрывала волна тревоги, где она представляла самые разные страшные картины, и Малфою в них неизбежно становилось хуже, про что она даже не узнает, так как так и не решилась навестить его (будто приход гриффиндорки мог что-то решить); то она успокаивала себя и отвлекалась на тонны книг. Но эти мгновения длились ничтожно мало, а мадам Пинс всё подозрительнее косилась на Грейнджер, проглатывавшую целые тома за одно посещение библиотеки. Гермиона стояла перед занавеской, про себя отсчитывая секунды, чтобы хоть как-то успокоиться. Она не заходила так далеко. Гермиона уже пятый раз на этой неделе оказывалась у двери в больничное крыло. Но решилась зайти только сегодня. Если, конечно, не считать посещение Долгопупса. Зачем ей это надо было? Гермиона много раз себе говорила, что она сокурсница Малфоя и обязана отвесить некий жест такта своим приходом. Тем более в больничное крыло Драко привёл не кто иной, как ученик с её факультета. Это объяснение устраивало Гермиону всю неделю до этого момента. Сейчас же она сомневалась, что, будь она под сывороткой правды, ответила бы именно это. — Можно? — робко спросила она. Горло пересохло, её голос больше походил на тихий всхлип, нежели на обычный тон. Казалось, она не могла быть услышана, но за занавеской кто-то удивлённо выдохнул. — Ты?.. Гермиона уже была замечена, так что ничего не оставалось делать, как пройти за ширму. Занавеска зашуршала, отъехав в сторону. Грейнджер не отрывала взгляда от пола. Помявшись, она решила оттянуть время и отвернулась, чтобы плотно зашторить ткань. В помещении сразу несколько потемнело, и Гермиона воззрилась на полоску света под ногами. Пол в больничном крыле был покрыт белым кафелем. Гермиона помяла в пальцах голубую ткань, не в силах начать разговор. За спиной нетерпеливо покашляли. Она вздрогнула и резко обернулась. Гермиона вымерила каждый сантиметр пола, прежде чем решиться поднять взгляд. Малфой сидел на постели с голым торсом. Половина его тела была обвита белыми бинтами. Волосы растрёпаны, на глаза привычно падало несколько светлых прядей. Вероятно, это была одна из последних процедур перед выпиской, так как на щеках Драко проступил румянец, что говорило о выздоровлении. Видно было, что с появлением Гермионы слизеринец напрягся. На его руках проступил рельеф мышц. Гермиона незаметно окинула его взглядом, оценивая общее состояние тела. Она так и не узнала, что же всё-таки высыпал Невилл в котёл слизеринца, когда споткнулся. Но, судя по тому, что залечивать раны Малфою пришлось неделю, а кабинет чинить столько же, ничего хорошего. Снейп, наверное, намеренно не распространялся об этом инциденте. Чтобы никому в голову не пришло орошать его кладовую или чего хуже — самостоятельно заниматься приготовлением взрывчатки. Однако профессор всё же выделил время на двухчасовую лекцию по поводу взрывоопасности неизвестных компонентов в его подсобке, в особенности красных порошков, попутно отмечая, как опасно для жизни брать что-либо оттуда без его ведома. От чего-то всю лекцию он громко зачитывал, стоя только напротив парты Симуса Финнигана. Несмотря на повисшую в воздухе неловкость, Гермиона была рада видеть Малфоя живым и почти здоровым. Хотя себе в этом она ещё признаться не могла. Драко выпрямился и сразу стал выглядеть увереннее и более расслабленно, чем ранее. — Грейнджер, ты что-то хотела? — Малфой выждал минуту, прежде чем начать говорить. Он сдул белые прядки с лица и посмотрел на неё цепким взглядом. Гермионе и без его внимания было достаточно беспокойно. Незаметно под мантией она нервно натягивала на пальцы водолазку, с большим трудом заставляя себя не опускать глаза ниже его шеи. Гермиона не знала, откуда взялось это волнение при встрече с Драко Малфоем. Ранее она за собой этого не замечала. Но объяснений не было, как и оправданий, поэтому она стояла, потупив взгляд, старательно изучая пейзаж за окном, которое было прямо за плечом Драко. Перед тем как говорить, Гермиона прокашлялась. В полной тишине этот звук показался оглушительно громким. — Я… э… — начала она, всеми силами стараясь вспомнить, зачем вообще сюда пришла. Гермиона могла поклясться, если пройдёт ещё хоть минута в этой неловкости, она продырявит рукава своей водолазки. — Как себя чувствуешь? Драко вскинул брови в немом вопросе и ровно ответил: — Нормально. Гермиона не знала, что можно спросить ещё. Казалось, именно с ним нельзя было всё. Драко явно не был настроен на беседу. Почему-то Гермиона всё ещё надеялась, что его последнее послание в записке было хотя бы отчасти правдой и она сможет построить конструктивный диалог. По крайней мере так писали во всех романтических книгах, что прочла Гермиона (естественно, в ознакомительных целях). Но Драко плохо вписывался в образ «прекрасного принца», даже с учётом своей внешности. Он вообще не походил на героя романа и явно не спешил ей помогать. Забавная выходила сказка, где принцу надо было спасать принцессу не от какого-то чудища, а от самого себя. В комнате стояла тишина, что не прерывалась даже посторонними звуками. Это только подтверждало её страшные догадки — в тот день всё было одной большой страшной шуткой. — Это всё, Грейнджер? Гермиона не выдержала. Какого чёрта она стоит и мнётся перед противным слизеринцем? Ему определённо всё равно на её присутствие. Если вообще не противно. Гермиона гордо вскинула подбородок и упёрла взгляд в переносицу Малфоя. На секунду показалось, что Драко едва сдержался, чтобы не хмыкнуть от присущего только ей одной движения. Но он выглядел серьёзным, и Гермиона подумала, что это лишь игры её воображения. — Да, почти всё, — уверенно ответила Гермиона, — ещё я хотела попросить прощение за Невил… Малфой досадно хмыкнул и отвернулся к окну. По его затылку не было понятно, как можно трактовать эту реакцию. — Это всё? — жёстко перебил Малфой. Нет. Гермиона упрямо сжала губы и кивнула: — Да. — Уходи, Грейнджер, — холодно проговорил он и спустя мгновение добавил: — Мне не нужна жалость грязнокровки. Гермиона отступила на шаг назад, будто ей влепили пощёчину. Её сердце похолодело и ухнуло в пятки, но только, чтобы забиться ещё быстрее. Гермиона сдерживала себя из последних сил, чтобы подступившие злые слёзы не брызнули из глаз. Ей не было обидно в очередной раз услышать мерзкое обзывательство. Гораздо больнее было то, что Драко действительно не хотел её видеть. Драко так и не повернулся, когда Гермиона вылетела из его палаты, чуть не содрав чёртову занавеску.

***

— Гермиона, нам надо поговорить, — шепнул Гарри ей на ухо. Гермиона вздрогнула, не ожидав встречи с другом. Несмотря на то, что она спряталась в самом дальнем углу читального зала, он всё же смог её найти. Она подняла голову от книги, на странице которой остановилась, кажется, ещё час назад, и вопросительно посмотрела на него. Гарри выглядел серьёзно, что не было присуще его характеру. Обычно такое его выражение лица означало недобрые вести. Только этого сейчас не хватало. Гермиона и так едва понимала, что происходит вокруг. Последние три месяца измотали её до чёртиков. Она не была уверена, что какие-либо плохие новости не добьют её прямо тут, на месте. — Что-то случилось? — обеспокоенно спросила она. Гарри по всей видимости понял, что своим видом излишне напугал подругу. — Нет, — мотнул головой и тут же поправился: — Не со мной. Гермиона на мгновение расслабилась, но последнее предложение заставило её напрячься вновь. Она упёрла выжидающий взгляд в Гарри, без слов требуя объяснений. Он вздохнул и внимательно посмотрел на неё. — Гермиона, ты же знаешь, что можешь доверить мне всё на свете? — Да, — ни на секунду не сомневаясь, ответила Грейнджер и вздёрнула бровь. К чему такие очевидные вопросы? Гарри вздохнул и отвёл взгляд в сторону. От пристального внимания Гермионы не укрылась его нервозность. — Ты же расскажешь, если что-то будет тебя беспокоить? — Гарри будто подводил к какой-то мысли, но Гермиона никак не могла уловить скрытого посыла его слов. Не мог же он?.. — Да, — подозрительно протянула она. — Хорошо, — выдохнул Гарри и неловко переступил с ноги на ногу. Нет, точно не мог. Это же её лучший друг Гарри Поттер — простой парень, ничего не смыслящий в отношениях. Отношениях. Гермиона мысленно скривилась. Никакой речи об отношениях, если дело касалось её и Малфоя. Почему она вообще выбрала подобную странную формулировку относительно её друга? Гермиона элементарно оговорилась. Она имела в виду, что Гарри ничего не смыслил в решениях конфликтов. Да, так намного лучше. У неё же со слизеринцем конфликт, так ведь? Внутренний голос назойливо твердил, что она нагло врёт сама себе, но гриффиндорка только помотала головой и упрямо затолкала голос разума куда подальше. — Что-то случилось, Гарри? — на самом деле она не хотела слышать ответ. Даже не так — Гермиона боялась его услышать. Вдруг её лучший друг окажется более проницательным, чем ей всегда думалось? И хотя она была уверена, что Гарри её не осудит (пусть даже дело касалось Малфоя), это не отменяло того, что самой Гермионе придётся столкнуться с реальностью, если разговор всё же затронет личность конкретного слизеринца. Нет, Гермиона обычно не избегала проблем и решала их с неким упоением, как новое сложное уравнение. Более того, она не привыкла ничего скрывать от друзей. Но и ситуация не была обычной и только осложнялась от присутствия в ней одного небезызвестного хорька. Поэтому гриффиндорке оставалось только молиться, чтобы её мнение о Гарри, устоявшееся за годы дружбы, не обернулось ошибочным суждением. Гарри вновь вздохнул и, кажется, собирался что-то сказать, но Гермиона не дала ему такой возможности — она резко вскочила со стула, попутно прихватив свою сумку с пола. — Завтра первым занятием стоит зельеварение, не стоит ложиться поздно, не так ли? Гермиона сделала несколько уверенных шагов, но остановилась около выхода. Внезапно ей стало стыдно перед Гарри за сокрытие истории, которая изначально и не должна была быть тайной. Тем более до этого в их дружбе никогда не было места секретам. Она тяжело вздохнула и повернулась к нему. Гермиона уже открыла рот, готовясь рассказать хотя бы часть переживаний, но замерла и медленно закрыла его. Гарри всё это время смотрел выжидающе. — Спокойной ночи, Гарри, — ровно проговорила она спустя несколько секунд молчания и, развернувшись, снова поспешила к выходу. — Спокойной ночи, Гермиона, — услышала она уже у дверей. Тон друга показался ей обречённым.

***

Малфой провожал задумчивым взглядом прыгающие кудряшки, когда услышал чёткий перестук каблуков за спиной. Он не обратил бы на это никакого внимания — в коридоре были толпы снующих туда-сюда учеников в одинаковых туфлях, — если бы не появилось неприятное предчувствие, будто целая стая гиппогрифов идёт именно по его душу за эпизод на третьем курсе. Драко поморщился собственному сравнению, но всё-таки обернулся на звук. Поттер выглядел так решительно и так пристально смотрел на слизеринца, что не оставалось сомнений в том, что Золотому мальчику что-то от него нужно. На мгновение промелькнул образ Снейпа с развевающимися острыми полами мантии, и Драко уже даже слышал в голове голос профессора с тягучими гласными. Естественно, Поттер не мог вызывать ужас, подобно Снейпу, но вид «у-тебя-большие-проблемы-парень» у любого пробудит инстинктивное чувство опасности. Или, по крайней мере, раздражение. Речь всё же про Поттера. Последнее, что хотелось выслушивать сегодня, — претензии этого недоумка. Настроение и так было ни к чёрту. Настолько, что не было даже желания перекидываться колкостями, хотя обычно Драко не упускал возможности поддеть Золотого мальчика и порадовать себя его вечно нелепой реакцией. Малфой резко отвернулся, но взгляд, как назло, вновь вернулся к гриффиндорке. Шаги за спиной стихли, повисло недоброе молчание. Драко внутренне вздрогнул от мысли, что дружок Грейнджер сейчас поймёт, к кому обращено его внимание, прочтёт мысли (хотя Драко был уверен, что Поттер не владеет легилименцией) и накинется с кулаками. Параллельно промелькнула идея, что если стоять достаточно долго и не реагировать на появление Поттера, возможно, ему наскучит, и он уйдёт. «Ага, ещё мёртвым притвориться», — закатил глаза Драко. Конечно, Малфой понимал, что шрамоголовый не животное и это вряд ли прокатит, но сравнение определённо его позабавило. — Малфой, — к великому разочарованию слизеринца, Поттер всё же подал голос. — Поттер, — холодно проговорил он и качнул головой в сторону звука. «Стоило притвориться дохлым». — Малфой, — тон Поттера сделался резким, почти с претензией. Драко не допускал такого обращения к себе. Только не от Золотого мальчика. Взгляд Гарри, как и Малфоя до этого, был направлен в сторону удаляющейся Грейнджер. — Поттер? — уже раздражённо передразнил он и сжал кулаки. Слизеринцу осточертело стоять и играть в перекличку с надоедливым Поттером. Драко шагнул в сторону, намереваясь как можно быстрее покинуть коридор. — Малфой? — Гарри сверкнул глазами, отзеркалив его движение, и преградил путь. Когда Драко уже был готов оттолкнуть гриффиндорца с дороги или кинуть Остолбеней, на его плечо опустилась мужская ладонь, тем самым сдержав порыв. — Забини, — рядом послышался задорный голос Блейза, — во что играем, Потный? Кажется, Драко настолько ушёл в себя, наблюдая за одной гриффиндоркой и пререкаясь с Поттером, что совершенно позабыл про присутствие друга, который, видимо, всё это время стоял рядом и молча следил за разворачивающийся сценой, пока та не достигла опасного градуса. Гарри нахмурился, но не отреагировал на язвительное замечание. — Малфой, есть разговор. — О, правда? Как занимательно! Жаль, что мне не о чем с тобой разговаривать, Поттер, — отрезал он. Ладонь на плече сжалась. — Зато мне есть о чём, — Гарри вздёрнул брови и кивнул головой в сторону лестницы. Блейз с Драко переглянулись. Драко едва заметно кивнул, Блейз на это недовольно хмыкнул, но всё же отступил назад, одним взглядом показывая не то «Будь осторожен», не то «Попробуй не убить Поттера, пока он хоть что-то не объяснит». Только после этого сдерживающая ладонь пропала с плеча. Малфой закатил глаза на родительскую заботу Забини и, развернувшись, стремительно проследовал к ступеням. Драко не интересовало, о чём с ним вознамерился поговорить шрамированный, однако возможность выпустить на него давно сдерживаемое раздражение на его подружку определённо прельщала. Он мог сделать это прилюдно, но, находясь рядом с классом Снейпа, этот порыв был бы почти сравним с попыткой самоубийства. Двери резко распахнулись от потока стихийной магии Драко. Пыль взметнулась в пустом классе, лишая возможности нормально дышать. За спиной послышался кашель. — Малфой, ты в состоянии поумерить свою чёртову вспыльчивость хоть на минуту? — Гарри поморщился и пробормотал заклинание очищения воздуха. — Поттер, ты же отдаёшь себе отчёт в том, что меня не волнует состояние твоих лёгких? — почти выплюнул Драко, уже чувствуя, как по венам начинают бегать искры. Гарри махнул рукой, мол, оставь язвительность при себе, чем ещё сильнее раззадорил Малфоя. Слизеринец как раз был на стадии, когда взвешивал между тем, чтобы неожиданно наслать на Поттера проклятие или неожиданно врезать, как гриффиндорец ошарашил его своим заявлением: — Это насчёт Гермионы, — казалось, Поттер не придал особого значения опасной позе Малфоя, но руку на кармане с палочкой всё же сжал. — Грейнджер? — Малфой фыркнул — слишком громко, чтобы казаться безразличным к реплике Поттера. — Тебе не приходило в голову, что я последний человек, который может иметь какое-либо отношение к грязнокровке? — Определённо приходило, Малфой, — Гарри медленно выдохнул через нос, призывая всё своё терпение для нормального диалога со слизеринцем, — и не называй Гермиону этим мерзким словом. — А то что? — дерзко ухмыльнулся Драко. — А то она в жизни не ответит тебе взаимностью. — Да, это была просто реплика от Потного, но Малфой ощутил это как пощёчину. Поттер явно задался сегодня целью бесконечно перебивать Драко и вводить его в ступор неожиданными заявлениями: как иначе можно было объяснить поведение гриффиндорца, Малфой просто не знал. Он ошарашенно воззрился на Поттера и неверующе произнёс: — Что ты несёшь, Поттер? Про какую взаимность речь? Ты, верно, надышался чем-то галлюциногенным в подсобке Снейпа. Малфой развернулся на каблуках и решительно направился к выходу. Под кожу пробралось мерзкое чувство страха от мысли, что его раскроют (если уже не раскрыли). Раскроют, засмеют и нашлют проклятье — с Поттера станется. Драко был уверен, что за свою подружку шрамированный готов был кого угодно мучить летучемышиным сглазом до скончания веков, чтобы всякие «недостойные» личности не смотрели в сторону его гриффиндорской принцессы. — Я вижу, как ты на неё смотришь, Малфой, — голос Гарри настиг его, когда Драко коснулся ручки двери. — Протри очки, Поттер, — бросил он через плечо, но с места не сдвинулся. Спина Драко заметно напряглась. Нельзя было сказать точно — собирается ли он покинуть кабинет в эту секунду, броситься с кулаками на дерзкое заявление Поттера или сдаться и наконец выслушать. — И я вижу, что что-то происходит, — тихо продолжил Гарри, будто опасаясь спугнуть момент, пока Малфой ещё слушает его, — я люблю Гермиону и хочу помочь. — Любишь?! — Драко вновь резко развернулся и вцепился разъярённым взглядом в Поттера. — Помочь?! Гарри раздражённо потёр переносицу, собираясь с мыслями. — О, не начинай Малфой, твоя ревность смешна, мы оба знаем, что я имел в виду дружескую любовь, а не то, что ты себе надумал, — видно было, что Малфой слегка расслабился, но всё же ещё выглядел недовольным. — И да, помочь. Малфой вздёрнул бровь в вопросе — мол, чем мне может помочь Гарри Поттер, мальчик-который-лезет-не-в-своё-дело? — Поттер, иди полируй свою золотую священную задницу до блеска, ищи Вислому подружку или чем ты там занимаешься в свободное от самоубийства время. — Гарри сжал челюсть, но не отреагировал на колкости. Малфой фыркнул, заметив это. — О, прошу прощения, я имел в виду свободное от спасения мира время, — Драко зло сощурился и продолжил: — Так или иначе, Поттер, у тебя своя жизнь, а у меня своя. С советами ко мне не лезь. — Послушай, Малфой, мне эта ситуация нравится не больше твоего. — Драко усмехнулся, тем самым намекая, что именно Поттер всё это и начал. — Я желаю Гермионе счастья и, как бы мне ни было больно это признавать, я приму любой её выбор. Даже такого хорь… Гарри осёкся, не желая провоцировать новый конфликт и тяжело вздохнул. — Даже такого, как ты. — Малфой замер, превратившись в мраморную статую. Его лицо перестало выражать какие-либо эмоции, по которым можно было предположить хотя бы примерный ход его мыслей. Гарри сталкивался с подобным раньше, когда брал уроки окклюменции у Снейпа, и предположил, что дело именно в ней. Искусство сокрытия разума не только блокировало внешнее вторжение в мысли, но и позволяло контролировать эмоции. Многие волшебники пользовались этим приёмом на войне, чтобы не дать чувству страха разгуляться. Гарри уповал на удачу в надежде, что правильно понял реакцию слизеринца. — Я повторюсь, что всё прекрасно вижу, — что-то происходит. И с Гермионой в том числе, но она отказывается со мной этим делиться. Малфой, давай поступим как взрослые люди, заткнём свою гордость и избавимся от мыслей о старой вражде хотя бы на полчаса — ради человека, к которому, возможно, питаем одинаковые чувства? Малфой молчал с минуту, почти не подавая признаков жизни. Гарри даже предположил, что тот успел скончаться от сердечного приступа и, удерживаемый неведомыми силами, ещё не упал бездыханным на пол. Гарри тоже не двигался, не зная, чего ожидать, но момент затянулся. — Малфой? Оцепенение резко спало с Драко, его плечи поникли, и он уткнулся взглядом в мысы ботинок Гарри. — И что мне делать, Поттер?

***

Гермиона неслась по коридору, чуть ли не сбивая младшекурсников на своём пути. Это произошло опять. Снова. Пятый раз за эту неделю. Пятый, Мерлин его дери!

***

Когда она рухнула вместе со своими пергаментами в ноги к Малфою в первый раз, она не думала о том, что это может быть нечто «неслучайное». Гермиона распознала носки слизеринских туфель из дорогой драконьей кожи и уже была готова услышать привычное «Грязнокровка, смотри куда идёшь», как ракурс обозримой местности сменился, и она удивлённо моргнула, ощутив себя плотно стоящей на ногах. Мужские руки на секунду дольше, чем требовалось, задержались на её плечах, но спустя мгновение исчезли. — Малфой? — Гермиона всё ещё не понимала, как должна была реагировать. Такого раньше не было. Быть может, это кто-то из её мальчишек под оборотным зельем? Драко окинул её взглядом, будто делая какие-то пометки. Щёки Гермионы порозовели от его пристального внимания, и она неуютно одёрнула юбку. Девушке показалось, что Драко едва сдержался, чтобы не закатить глаза на её жест. Однако он этого не сделал, и, вероятно, оставшись довольным увиденным, Малфой опустился на корточки и принялся собирать рассыпанные по полу пергаменты. — Что ты делаешь? — тупо спросила она, когда до неё дошла суть происходящего. Гермиона смутилась ещё больше, но Малфой никак не отреагировал. Она в тысячный раз за четыре месяца ни черта не понимала. Почему Малфой промолчал, а не кинул колкость? Почему помог ей подняться? Почему собирает её пергамент? И, в конце концов, какого Мерлина он делает это маггловским способом?! Её начало раздражать молчание слизеринца и собственная неловкость в его обществе. Она не знала, был ли это мерзкий замысел по её унижению, который Гермиона ещё не разгадала. Прежде чем Гермиона успела выплеснуть копившееся в ней раздражение на знакомую белобрысую макушку, он вскочил на ноги и всунул ей в руки пергаменты. Гермиона в который раз за последние пять минут тупо моргнула и проводила взглядом удаляющуюся спину парня. — Малфой, — окликнула она Драко, не особо надеясь, что тот остановится. Вопреки её ожиданиям, он всё же притормозил. — С-спасибо. Малфой повернул голову. — Пожалуйста, Грейнджер.

***

Во второй раз Гермиона списала своё падение на насмешку судьбы. Второй день подряд ей ставят невидимые подножки неведомые силы. Она даже на секунду задумалась над словами Лавгуд, которая днём ранее рассказывала про каких-то существ, которые страшно любили подножки, но были недосягаемы человеческому глазу. Её снова поставили на ноги и снова всучили пергаменты. Снова Малфой. Мерлин, это не смешно. Она так удивилась, увидев его перед собой, что даже не успела поблагодарить, прежде чем Малфой небрежно кинул: — Пожалуйста, Грейнджер. И просто удалился.

***

Третий раз Гермиона пережила стойко, мысленно отнеся это к пяти стадиям принятия неизбежного. Что там дальше? Торг? Её колени так нестерпимо ныли от постоянного контакта с полом, что да, она была готова торговаться с кем угодно, лишь бы падать хотя бы на другое место. Вечером Гермиона пожаловалась Джинни, махнув рукой на колени, которые, хоть и были залечены, всё равно болели. Конечно, Гермиона не вдавалась в подробности, перед кем взяла в привычку растягиваться на земле. И что этот кто-то в третий раз молча покинул место происшествия, прежде подняв её в вертикальное положение и сунув книги в руки. Джинни и не спрашивала. Она подняла голову от журнала в руках и, окинув Гермиону странным взглядом, пробормотала какие-то слова сочувствия и что-то про то, чтобы она была осторожнее и смотрела под ноги. И снова уткнулась обратно. Именно в этот момент картина в гостиную Гриффиндора распахнулась, и в проёме появились Гарри и Забини (?), спокойно (!) переговариваясь. Гермиона не нашлась, что сказать, и замерла с самым глупым выражением лица. Блейз засмеялся на реплику её друга и, повернув голову в её сторону, застыл. Тоже с глупым выражением лица: рот, открытый в смехе, и, в противовес, испуганные глаза. Гарри кашлянул, привлекая к себе внимание. Гермиона переводила взгляд с одного парня на другого, совершенно не в состоянии сформулировать нормальный вопрос. — О чём болтаете, девочки? — непринуждённо спросил Гарри и засунул руки в карманы брюк, будто совершенно ничего странного не происходило. — Гермиона жаловалась на боль в коленях, — бросила Джинни и перевернула страницу в журнале. Она так и не оторвала взгляд от него, находясь в прекрасном неведении. — Ясно, сочувствую, Грейнджер, — Блейз отмер и сделал шаг назад, — в таком случае обсудим общее задание по трасфигурации позже, Поттер. — Ага, — Гарри кивнул, продолжая несколько опасливо смотреть в сторону Гермионы. Картина за его спиной захлопнулась, и друг встрепенулся. — Там это… задание…обсудить… Чёрт, Блейз, подожди! Гермиона не поняла из несвязного лепета Гарри ровным счётом ничего. Она обернулась на Джинни — та тоже выглядела удивлённой. Они обменялись взглядами, но тему больше не поднимали.

***

В четвёртый раз Гермиона плюхнулась на попу. Это было болезненно, но определённо лучше, чем вновь падать на травмированные колени. Можно сказать, её мольбы были услышаны. Малфой уже привычно (Мерлин, что?!) собирался её поднять, когда Гермиона в протесте вытянула руку перед собой. Драко замер. — Стоп, Малфой, — она раздражённо выдохнула и отмахнулась от его рук, тут же почувствовав внутреннее разочарование от этого. Гермиона уже успела привыкнуть к трепету, что возникал в её груди каждый раз при его прикосновениях. — Ты не наблюдаешь некой закономерности? — Это ты у меня спрашиваешь, Грейнджер? — Малфой раздражённо фыркнул. — Это не я старательно растягиваюсь на полу всю неделю, чтобы привлечь… Драко наконец посмотрел на разгневанное лицо Гермионы и осёкся. — Впрочем, неважно, Грейнджер, — проигнорировав её ладони, он рывком поставил её на ноги и заклинанием призвал рассыпанные пергаменты, — кажется, это твоё. Пожалуйста. Малфой в который раз настолько поразил девушку, что она так и не нашлась, что ответить, молча открывая и закрывая рот, словно выброшенная на берег рыба. В четвёртый, а казалось, что в сотый, раз за эту неделю, Гермиона молча провожала спину Драко Малфоя взглядом. Казалось, что после очередного прилюдного падения она уже имела право признаться хотя бы себе, что ей нравилось за ним вот так наблюдать. Высокий, с мягкими (по крайней мере Гермиона так думала) белоснежными волосами, с красивой мужской фигурой и широкими плечами… Драко Малфой определённо обладал хорошим генетическим фоном. Неудивительно, что Паркинсон и добрая половина девушек Слизерина (и не только) так волочится за ним. Гермиона тоже была девушкой и тоже имела право любоваться. Нет, не любоваться. Холодно отметить очевидное относительно его привлекательности. «Кого ты пытаешься обмануть?» — обречённо протянул внутренний голос, от которого Гермиона привычно отмахнулась. — Грейнджер, не тупи, — послышался мужской голос рядом. — Что, прости? — Гермиона удивлённо посмотрела на проходящего мимо Блейза. — Ты слышала. Забини скрылся среди учеников в коридоре. Чудесно. Просто замечательно! Видимо, уходить, ничего не объяснив, было одной из тех вещей, что объединяли в дружбе Малфоя и Забини. Если они и в общении друг с другом вели себя так же, то Гермионе оставалось только догадываться, как им удавалось на протяжение стольких лет вести мало-мальски содержательные диалоги. Если таковые, конечно, вообще были.

***

И вот это случилось пятый раз. По всем законам жанра сейчас гриффиндорку должно было настигнуть принятие. Но принятия не происходило. Кажется, её откатило обратно к стадии гнева, как месяц назад. Гермиона разъярённо неслась по коридору, а ученики вновь отшатывались от неё в опаске. В этот раз гриффиндорка унеслась с места падения даже раньше Малфоя, оставив того удивлённо смотреть в её напряжённую спину. Теперь до неё дошёл смысл плана Малфоя. Он наверняка рассчитывал, что её собьёт с толку его услужливая помощь, и пользовался этим, неминуемо ставя ежедневные подножки. Гермиона проклинала себя за доверчивость, ведь она уже было начала верить в искренность его помощи и, быть может, желание наладить, по крайней мере, мирные отношения. В какой-то момент Гермионе показалось, что они даже могли бы подружиться. Или, быть может… Нет, достаточно было и просто подружиться. Она недовольно дёрнула плечами от того, как защемило сердце. Гермиона начала кивать ему в коридоре в знак приветствия. Он игнорировал. Она начала тихо здороваться с ним. Малфой продолжал игнорировать. Тогда она подумала, что, быть может, он не замечает её, и начала здороваться громче. И чёртов Драко Малфой лишь раз кинул в неё невидящий взгляд и просто прошёл мимо. В этом и заключалось одно большое жирное «но». Она падала — он помогал. Она здоровалась — он игнорировал. Из чего следует вывод, что Малфой специально провоцировал ситуации с падением, чтобы просто делать ей больно. Что-то внутри Гермионы назойливо шептало, что её вывод сильно притянут за уши и не отличается присущей гриффиндорке логикой, но от обиды Гермиона накручивала себя всё сильнее, не желая даже рассматривать другие варианты причин.

***

Стоял безоблачный день. Гермиона без особого интереса пролистывала очередной учебник по трансфигурации. Зачем-то на свою голову на днях она согласилась подождать Гарри и Рона после тренировки. И в данный момент пожинала плоды своего необдуманного положительного ответа. Последние несколько дней тянулись как в тумане. Гермиона всеми правдами и неправдами отгоняла непрошенные мысли о Малфое. В конце концов она перестала с ним здороваться, что откинуло их к самому началу: холодное игнорирование. Себе бы Гермиона ни за что в этом не призналась, но она была бы рада услышать от него хотя бы привычные за годы оскорбления. Но Малфой молчал. Сначала она даже была рада этому. Гермионе казалось, что так лучше. Так спокойнее. Больше от неё не требовался анализ действий слизеринца, и по всем законам логики Гермионе должно было стать легче. Но от чего-то не становилось. Гермиона скучала. И хотя бы в этом готова была себе признаться. Она скучала по всему, что с ним связано. Малфой так неожиданно вышиб дверь её спокойной и размеренной жизни Бомбардо, что сейчас, когда их контакт прекратился, мир будто потерял в красках на несколько тонов. Гермиона всё так же общалась с друзьями, сидела в гриффиндорской гостиной и даже умудрялась что-то запихивать в себя в большом зале. Но. Но теперь её ответы в разговорах были невпопад, вид в общей гостиной отрешённый, а еда в зале то и дело летела мимо рта. Гермиона тяжело вздохнула и захлопнула учебник. Дальнейшие попытки в изучении материала были бессмысленны и только раздражали. — Гермиона! — Грейнджер! — Твою мать! Шквал голосов настиг Гермиону так внезапно, что заставил её замереть. Она резко вскочила на ноги, отчего в глазах стремительно потемнело. Этого мгновения хватило, чтобы не успеть среагировать. Она могла поклясться, что на долю секунды блеснул всполох зелёного перед глазами. Воздух в миллиметре от её носа завибрировал. Гермиона почувствовала, как волосы хлестнули по щекам от неожиданного порыва ветра. Слева послышался грохот и за ним треск скамеек. Гермиона метнула взгляд в сторону шума. В отдалении от неё лежал Малфой. Он раскинулся на месте бедствия, не подавая признаков жизни. Со стороны могло показаться, что он внезапно прилёг отдохнуть. Поза не была неестественной, а на лице застыло умиротворение. Справа от него лежала сломанная метла и бладжер. Очевидно, мяч летел в неё. — Малфой? — просипела Гермиона, ещё не до конца осознавая, что произошло. Ответа не последовало. — Малфой! — Гермиона рванула в его сторону с такой скоростью, что чуть было сама не навернулась по пути. Она упала рядом с ним на колени и аккуратно взяла его лицо в руки. — Ну же, Малфой! — Гермиона чуть сместила вес на пятки и попыталась прощупать пульс. На её памяти ещё не случалось смертей от бладжера, но гриффиндорка уже успела себя накрутить. Пульс под её пальцами размеренно бился. — Святой Мерлин, — причитала Гермиона, параллельно пытаясь вспомнить все известные ей лечебные заклинания. Как назло, все формулы ускользали от неё, как змеи. Она резко развернулась и крикнула себе за спину: — Кто-нибудь, срочно позовите мадам Помфри! Гермиона не заметила оживление за своей спиной. Рядом с ней суетились игроки, что успели подлететь к месту происшествия, но никто не решался трогать слизеринца. Кто-то, кажется, побежал за помощью, и этого было достаточно. Гермиона вернула своё внимание Малфою. — Драко, — в глазах неприятно защипало. Гермиона всхлипнула: — Драко… Слизеринец резко вздохнул и зашёлся кашлем. Гермиона как завороженная наблюдала за его пробуждением. Малфой открыл глаза и мутным взглядом обвёл людей вокруг. — Что… что произошло? И тут в Гермионе вспыхнула настоящая ярость, состоящая из напряжения последних дней, тревоги за его состояние и искреннего непонимания, какого чёрта он сделал. — Малфой, Мерлин, почему ты не в состоянии прожить без больничного крыла хотя бы месяц?! — крик гриффиндорки оказался настолько внезапным, что люди, стоящие рядом, отшатнулись. — Грейнджер, я не думаю, что стоит сейчас… — начал было Блейз, но был остановлен Джинни, что положила ему руку на плечо. Забини замолчал, больше не пытаясь вмешаться в конфликт. — Что ты несёшь, Грейнджер? — всё ещё слабо, но уже с нотками раздражения поморщился Драко. — Святой Мерлин, Малфой, мяч летел в меня, я бы смогла себя защитить, какого дементра ты кинулся? — бешенство Гермионы всё набирало обороты. — Потому что, мать твою, Грейнджер! — Малфой попытался встать, но зашипел от боли и повалился обратно. От его такого беспомощного вида в Гермионе поднялась целая буря эмоций. — Зачем?! — Почему ты плачешь? — Я спрашиваю — зачем?! Драко зарычал и рывком сел, прожигая взглядом серых глаз её переносицу. — Да потому что я тебя люблю, тупая заучка! Гермиона захлопнула рот. За спиной послышался жаркий шёпот. Кажется, кто-то даже упал в обморок. — Свершилось, — заворожённо прошептал Гарри. Гермиона его не слышала. После своих слов Драко отвернул голову, выразив этим жестом полное нежелание продолжать диалог. Его плечи поникли, а запястья покоились на согнутых в коленях ногах, и весь он сам стал выглядеть как человек, который только что самостоятельно подписал себе смертный приговор. — Разойдитесь, расступитесь! — мадам Помфри уверенно продиралась через толпу, активно работая локтями. — Мистер Малфой, вы можете идти? В ответ он неопределённо мотнул головой, даже не повернувшись. — Прекрасно, следуйте за мной. Нет, одну минутку, — женщина быстро один за одним наложила на него диагностирующие заклинания. — А вы что стоите? — Помфри кинула строгий взгляд себе за спину. — Расходитесь-расходитесь. Не на что смотреть. Пострадавшему нужен покой. Толпа вяло расползалась, так как никто не хотел пропускать разбушевавшиеся страсти. Гермиона кинула последний взгляд на Малфоя, прежде чем дать Джинни и Гарри увести себя с трибун.

***

Несмотря на жаркие уверения Джинни, что с её Малфоем всё будет в порядке, и непонятный аргумент Гарри, что «всё уже свершилось, теперь он просто не имеет права не выздороветь», Гермиона при первой же возможности рванула в больничное крыло. Но вот, гриффиндорка мялась у шторы около его койки уже как десять минут, всё не решаясь подать голос. Гермиона то делала шаг вперёд, то снова отступала в тень. Она впервые в жизни чувствовала такую глобальную неуверенность в себе. — Грейнджер, заходи уже, раздражаешь. — Гермиона вздрогнула от его слов. Интересно, как давно Драко заметил её присутствие? Внутренний голос подсказывал, что с самого начала. Гермиона аккуратно отвела ткань в сторону и застыла на проходе. — Можно? Драко вопросительно вскинул бровь и одарил её снисходительным взглядом. — Да-да, прости, ты же сам позвал, — Гермиона нервно заправила прядь за ухо и сглотнула. — Э-э-э, как ты? — Жить буду, — Малфой расслабленно откинулся на спинку кровати, всем своим видом показывая, что поддерживать разговор не собирается. Гермиона сделала несколько неуверенных шагов в сторону его койки. Рядом не стояло ни стула, ни табуретки, отчего гриффиндорка несколько растерялась. — Ты можешь сесть, — Драко вырвал её из мыслей и взглядом указал на край кровати. — Куда? — сначала не поняла она и уставилась на его колени. — На кровать, Грейнджер, не на меня же, — Драко говорил с ней как с умалишённой — медленно и вкрадчиво. — Да-да, конечно, — Гермиона покраснела и резко опустилась на мягкую поверхность. Повисло молчание. — Я… — Грейнджер… Они оба замолчали и в непонимании уставились друг на друга. — Если позволишь, я первая. — Гриффиндорской храбрости всегда было хоть отбавляй, но конкретно для этого разговора Гермионе пришлось её старательно копить. Поэтому она не была готова терять ни секунды, чтобы хотя бы одна унция сомнения не успела закрасться ей в душу. Малфой молчал и выжидающе смотрел на неё. Гермиона вздохнула, будто перед прыжком. — Для начала я должна извиниться. Я в самом деле не должна была на тебя кричать. Ты защитил меня, хотя я и не до конца понимаю почему, но я обязана тебя поблагодарить за это. Спасибо. — Грейнджер, как можно быть такой… — Подожди, — Гермиона подняла руку, останавливая его на полуслове. Малфой захлопнул рот и сердито поджал губы. — Это вторая тема. Я искренне не понимаю, что между нами происходит, и хочу это прояснить. Гермиона замолчала на секунду, собираясь с мыслями, и всхлипнула. Одна слеза скатилась по её щеке, Малфой проводил её заворожённым взглядом. — Я устала. И я не понимаю, — она ещё раз всхлипнула, и слёзы градом хлынули из её глаз. — Я очень-очень устала, Драко. От чего-то вид Малфоя сделался ошарашенным. — Святой Салазар, Грейнджер, как умнейшая ведьма своего поколения может так тупить? — он раздражённо ущипнул себя за переносицу. — Вот объясни, что во фразе «Я тебя люблю» непонятного? Гермиона издала особенно отчаянный звук. — Ты опять издеваешься, Малфой! — Грейнджер, это чистейшая правда! — Драко резко сел и наклонился ближе. — Что мне сделать, чтобы ты поверила? Дать клятву на крови?! Гермиона тупо моргнула и сфокусировалась на его лице. Ничего в Драко не говорило, что он врёт. Брови сведены к переносице, серые глаза метают молнии, а губы сжаты в тонкую линию. Гермиона задержала взгляд на последних дольше, чем позволяло приличие. — Так это правда? — Грейнджер, да сколько… Драко не успел договорить — Гермиона резко подалась вперёд и заткнула его поцелуем. Первые несколько секунд он не реагировал, и Гермиона успела испугаться, что опять всё не так поняла. А ведь сама она шла к этому моменту достаточно долго: обдумав ситуацию, пока Малфой лежал в бессознательном состоянии в больничном крыле, она пришла к неутешительному выводу, что её и Драко связывало что-то странное и на удивление сильное. Со временем её отношение к Малфою стало меняться, но Гермиона, при всей её прозорливости, не сразу смогла заметить это. Теперь ей казалось, что она испытывала, что-то глубоко противоположное той неприязни, которой они оба жили все эти годы. Как жаль, что, похоже, она вновь совершила огромную ошибку. Гермиона отшатнулась и нервно вздрогнула: — Мерлин, прости, я... я немного, ну знаешь, не в ладу в собой, все эти события… Гермиона подумала, что, быть может, телесный контакт был лишним, но у них ничего не получалось решать разговором, и идея, за которую сейчас было отчаянно стыдно, воспринималась ею как само собой разумеющееся. Теперь же она сидела, беспокойно перебирая пальцами, не зная, как правильнее объяснить Драко свой порыв. Она, собираясь с духом, кинула на слизеринца робкий взгляд из-под опущенных ресниц. Малфой сидел, возведя глаза к потолку, будто призывая высшие силы ему в помощь. — Твою мать, Грейнджер, только давай без этого. Гермиона не успела спросить, без какого такого «этого», как Драко резко дёрнул её за руку на себя. Она впечаталась с размаха в его грудь, отчего из лёгких выбило воздух. Одна рука Драко мягко опустилась на её затылок, а вторая — на талию. Заметив её потерянный вид, Малфой криво усмехнулся: — Даже не жди от меня нежностей. — Пф, даже не начинала. — Ты та ещё заноза в заднице, знаешь? — Уж точно не меньше тебя. Гермиона внимательно следила за его реакцией, как Драко впервые на её памяти искренне рассмеялся. На сердце потеплело от звука его смеха. — Долго же до тебя доходило, Грейнджер, — горячо выдохнул он ей в губы. Гермиона недовольно фыркнула, но улыбка всё же коснулась её лица. — О, Мерлин, заткнись. И вновь Гермиона не дала договорить, притягивая Драко за затылок обратно. Однако на этот раз сомнений не было.

***

— Признайся, Забини, твой план с подножками был провальный. — Блейз отвернулся от щели в шторке и недовольно зыркнул на Гарри. — Ш-ш-ш, Поттер, говори тише, заметят! — Забини по-воровски скосил взгляд в сторону палаты. — И нет, я считаю, что план был хорошим толчком. — Во-первых, сам «ш-ш-ш-», — Гарри блеснул глазами из-под очков, — во-вторых, толчком к чему? К неизбежному? — он сложил руки на груди, наклонив голову вбок. — Так, ладно, я всё равно не понимаю, что мы тут делаем. — Мы контролируем ситуацию, — важно сказал Блейз и поднял указательный палец. — Кстати, твой разговор с Малфоем тоже был отстойной идеей. — Ничего подобного! — тут же возмутился Гарри. — И вообще, смею напомнить, из-за тебя мы чуть не спалились тогда в гостиной! Общее задание по трансфигурации? Серьёзно, Забини? Я вообще не представляю, как Гермиона поверила в это. — А что мне нужно было сказать? — обиженно цыкнул Забини, Гарри вновь замахал на него руками, призывая снизить громкость. — О, привет, Грейнджер, мы тут с твоим Золотым дружком решили поиграть в сватов и свести тебя с Малфоем! Как дела? Как жизнь вообще? Так, что ли? — Блейз перешёл на гневный шёпот. — Кстати говоря, это было недалеко от правды, в конце же концов мы трансфигурировали Грейнджер в девушку Малфоя? — Святая Церцея, Забини, я же сказал: Ш-Ш-Ш! — А я сказал, сам ш-ш-ш! Внезапно дверь в больничное крыло открылась, и в образовавшийся проём просунулась голова Рона. — О, ребята, привет! — радостно воскликнул он. — А что вы тут делаете? — Ш-ш-ш! — послышалось сразу с двух сторон, и четыре настойчивых руки вытащили Рона за дверь.