мирок картонный

жирная муха жужжит под потолком, нарезает круги по своим неведомым орбиталям, точно гонщик формулы 1 с трепещущими крылышками, и раздражает одним лишь фактом нелепого, лишённого всякого смысла существования, заставляя злиться на господа бога за то, что всемогущий не сумел обойтись без кучи этих мерзких созданий. и без других, вроде звереющих комаров, отыгрывающихся за столь непродолжительную славу выходящими по количеству за все рамки приличия актами сосания (крови) и плодящихся в сауспарке лишь в период, когда коротышка-лето выползает из палатки и разводит адское пекло холодными пальцами — костёр для прогорклых зефирок (м-да, думается картману, сравнение, конечно, получается не очень понятным, но вы не представляете, каково это — довольствоваться зачастую недозрелыми фруктами с чьей-то там грядки, выбор которых и так невелик, и, морщась, снова отдавать предпочтение поднадоевшему, но доступному фастфуду). а! ещё кайл, да! определённо. рыжего еврея смело можно отнести к касте ошибок то ли эволюции, то ли великого творца — хрен разберёшь. да и разбираться тут не в чем, если честно. если бы брофловски никогда не появлялся на свет, было бы- «‎щикарно», — эрик растягивается в компьютерном кресле вместе с довольной улыбкой на круглом лице, розовеет ушами от удовольствия и проговаривает вслух привычное слово, выражающее высшую степень балдежа. повторяет несколько раз — так, на всякий случай, чтобы закрепилось в памяти, пока едва ощутимое тепло не начинает расползаться по телу, заставляя принять прежнее положение. подбирая пальцами со стола грязный и замусоленный ластик, старшеклассник без особого энтузиазма целится в надоедливое насекомое и запускает старый канцелярский предмет в хаотичный (а жаль) полёт. мимо. ожидаемо. ну да ладно. будто вторя частям его мыслей, успевших отойти на второй план, какой-то помятый мужик, разглагольствующий в видео на ютубе, проговаривает: «чтобы проверить вселенную на работоспособность и проработанность, достаточно выбросить из неё протагониста и посмотреть на то, что останется». от мух в своём воображаемом мирке эрик уже избавился. от комаров тоже. и даже от кайла брофловски (ну, что-то в этом вроде). но никакой выдуманный вондерленд не сравнится с реальностью, что весьма очевидно. ну, допустим. кто здесь главный герой? картман стирает себя — невзаправду, чисто по приколу — и понимает, что суть кардинально, чёрт возьми, меняется. ни тебе эпидемий, ни забастовок, ни кровавых походов и какашек под дверью жидовской семейки в начальных классах. скукота. город бы помер без всех этих мастерски поставленных номеров. что может быть хуже обычной, спокойной жизни? правильно — обычная, спокойная жизнь без ширококостного маэстро. мирок без него очевидно посасывает по самые гланды, чего уж греха таить. кенни... а что кенни? скоро сам себя вычеркнет — бедные вообще по статистике живут меньше, а этот нищеброд всегда выглядел так, будто уже одной ногой в могиле. чуть меньше шуточек про буфера бебе и хуи твика с крэйгом, чуть больше кислорода, не испорченного зловонием, вокруг. маккормик забавный, но не более того, хотя от мыслей об избавлении от кореша становится немного грустно. но картман тоже шутить умеет заебись, так что это не считается. как ни иронично, но расправа над маршем проходит отчего-то не в пример приятнее, ведь кто бы что ни говорил, — мол, заяц-красавец, умница и молодчина, активист, футболист и блаааа-блаааа, — этот зануда всегда изрядно подбешивал постоянным присутствием и непоколебимым незаслуженным главенством. просто минус один. будто нет и никогда не было. ну разве не замечательно? представлять рыжую подружку марша без компании — высшее наслаждение. если бы стэн не появился на свет, место рядом с бесячим евреем зияло б нескончаемой пустотой (кто на такого позарится!) — лёгкая добыча. фантазия о том, чтобы целую вечность драконить кайла, оказывается буквально личным сортом героина (и то лишь потому, что жид ненавидит «‎сумерки» если не больше, то, наверное, почти так же, как и своего заклятого врага). муха продолжает бесцельно нарезать круги по запертому пространству с гудящим шумом, даже не подозревая о том, что её и пальцем не собираются трогать. о мире, где брофловски нет _по-настоящему_, думать почему-то не хочется.