Everything I need I get from you

      Весна только-только окончательно вступила в свои права, но весь мир вокруг, казалось, стремительно просыпался, наполняясь свежим дыханием новой жизни. Все чаще из-за полога облаков выходило по-весеннему робкое солнце, пуская осколки ярких бликов по лужам, все менее колючим и пронзительным становился ветер, точно боясь потревожить просыпающиеся кусты и деревья, и очень скоро птицы — неизменные вестники весны — начали свою полную надежды и нетерпения трель, щебеча в тихих, отдаленных от шумного центра Лондона улицах и парках.       Освободившись на пару часов раньше предполагаемого времени и уже начиная мечтать о наступающем пятничном вечере, Гарри направлялся прямо домой, свернув с привычного маршрута лишь ненадолго — затем, чтобы купить в ближайшем цветочном магазине большой букет свежих тюльпанов, трогательно нежных и все же достаточно сильных, чтобы начинать расти одними из первых после зимних холодов. И сейчас, выходя из такси всего в паре метров от лужайки собственного дома, молодой человек бережно придерживал букет под полой куртки, счастливо и немного наивно надеясь, что хотя бы в первые несколько минут его возлюбленная не заметит этого приятного сюрприза. Ведь если верить часам, ее рабочий день уже давно также подошел к концу.       Входная дверь открывалась почти неслышно, зато затворить ее столь же бесшумно не удалось, и хотя Гарри хватило ловкости, чтобы вовремя подхватить выскользнувший букет, без определенной возни обойтись уже не получилось. Впрочем, как оказалось, сюрприз все еще оставался сюрпризом — любимая девушка так и не появилась в прихожей, и во всем доме, казалось, стояла уютная, почти сонная тишина. Удивленно вскинув голову, оставляя свою обувь у пуфика, а куртку — на крючке рядом с остальной верхней одеждой, он двинулся в направлении гостиной, уже и не пытаясь спрятать букет за спиной и начиная подозревать, что его возлюбленная просто еще не вернулась домой, задержавшись где-то по дороге.       Но нет, она была здесь — сидела в светлой и просторной, залитой вечерними солнечными лучами комнате, так знакомо и забавно свернувшись в кресле с тонким пушистым пледом. Всегда норовившие упасть на лицо прядки волос заправлены за уши — как и всегда, когда она была погружена в какое-нибудь занятие, решительно не желая отвлекаться на такие мелочи, — нижняя губа слегка закушена, в глаза неотрывно следят за экраном включенного на коленях ноутбука, пока нежные пальчики удивительно быстро и ловко стучат по клавиатуре, раз за разом останавливаясь, пока она придирчиво изучает написанный текст. И на пару минут Гарри точно выпадает из реальности, замирая на пороге и неотрывно глядя на нее, прекрасную, милую, родную и, кажется, еще более очаровательную в этой своей сосредоточенности и увлеченности работой. На лице парня сама собой появляется мягкая улыбка, обнажая ямочки на щеках, а зеленые глаза загораются теплыми, бесконечно влюбленными искорками. Но все это длится лишь до того момента, пока из груди девушки вдруг не вырывается почти судорожный выдох, до странности напоминающий едва сдерживаемый всхлип. И в этот момент Гарри уже вовсе не хочется осторожно подходить как можно незаметнее. Все, что сейчас нужно — убедиться в том, что она в порядке.       — Малыш, — старательно пряча волнение в голосе, наконец окликает он, не отводя глаз с невысокой фигурки в кресле, и она вдруг почти испуганно, точно пойманный на месте проказы ребенок, вздрагивает, мгновенно кликая по кнопке сохранения и тут же закрывая ноутбук. Длинные ресницы взлетают вверх, и миг спустя ее глаза встречаются с его собственными, тщетно пытаясь скрыть беспокойство и огорчение чем-то, пока известным только ей. — Я вернулся сегодня раньше. Что случилось, милая?       — Гарри! — удивленно восклицает она, на минуту заметно просияв и улыбнувшись вполне искренне, ласково, как и всегда при виде него. Но уже проснувшаяся в парне тревога не может уняться так быстро. — Прости, я не слышала, как ты вошел. Я просто заканчивала кое-что по работе и…       — Что случилось? — повторил он, подходя ближе и на время забывая о букете, оставив его на кофейном столике. Берет обе ее теплые ладошки в свои, кажущиеся такими большими в сравнении, все так же неотрывно глядя на каждую знакомую до мелочей черточку ее лица. — Эй, котенок, давай, скажи мне! Я же вижу, что ты чем-то расстроена.       — Я не расстроена, — тут же отвечает она, на секунду опуская взгляд и как-то виновато зардевшись. — Просто… Я ужасно устала и у меня был не слишком удачный день на работе.       — И поэтому ты решила донимать себя еще и дома, — с легким смешком закончил фразу Гарри, но секундой позже его голос вновь стал заботливым и успокаивающим. — Малыш, твой рабочий день закончился два с половиной часа назад. И по сути уже начались выходные. Поэтому пожалуйста, не расстраивай себя еще больше. Расскажи мне, что не так — может быть, я смогу помочь.       — Сомневаюсь, что кто-то будет рад тому, что ты за меня выполнишь необходимую работу, — невольно усмехается она, но взгляд все еще остается расстроенным и утомленным. — Все будет в порядке. На самом деле я могу закончить и после выходных. Просто подумала, что мне будет лучше уже не бросать почти проделанную часть работы.       — Тебе будет лучше в первую очередь отдохнуть, — заявил парень, ласково проводя тыльной стороной ладони по нежной щеке девушки, отчего ее улыбка сама собой становится ярче, а в глазах, кажется, уже зажигается тот самый солнечный, счастливый огонек. А затем он решительно перехватывает злосчастный ноутбук с ее колен и убирает подальше, в сторону, почти бесцеремонно отдергивая краешек легкого пледа и с самым заговорщицким выражением лица, на которое только способен, вдруг принимается щекотать свою возлюбленную, прекрасно зная, что щекотка — это ее самое слабое место, в особенности когда она совсем того не ожидает. И его отчаянные действия неизменно увенчаются успехом — с губ девушки срывается такой забавный и знакомый взвизг, сменяясь звонким смехом, который сопровождает отчаянные попытки вырваться, конечно же, обреченные на провал.       Унимаются они только несколько минут спустя, когда она уже не может ни отбиваться, ни ровно дышать, неудержимо, до слез смеясь и буквально умоляя остановиться. И Гарри сам смеется в ответ, прекращая свои шуточные пытки и потянувшись вперед, коротко чмокая ее в кончик носа и заставляя забавно поморщиться от нового короткого приступа щекотки.       — Вы самый безжалостный парень на свете, мистер Стайлс! — в шутку заявляет она, пытаясь отдышаться и поправляя растрепавшиеся волосы. — Нечестно использовать мои слабые места против меня.       — Я еще был вполне милосердным, — усмехается он в ответ, испытывая вдруг короткое ощущение дежавю от промелькнувших далеких воспоминаний. — Знала бы ты, как издевались над нами своей щекоткой Луи и Зейн, когда мы жили вместе в доме участников Икс-Фактора. Вот уже кто был опасной гремучей смесью! Ори и умоляй — все равно бесполезно.       — Когда-нибудь я лично попрошу их повторить это на тебе еще разок, — угрожающе сощурилась девушка, но Гарри от ее слов лишь вновь рассмеялся, чувствуя, как тревога стремительно отпустила его сердце. Его любимая напрочь позабыла о рабочих трудностях, смеялась и улыбалась совершенно искренне, а большего ему и не требовалось.       — И за что это, интересно? — невинно поинтересовался он, изображая шуточную обиду. — Вообще-то, котенок, твой любимый мужчина освободился пораньше и примчался прямо к тебе, чтобы сообщить, что поступает в твое распоряжение на все выходные. А ты здесь решила расстраиваться из-за какой-то работы.       — Правда, Гарри? — радостно восклицает она, улыбаясь шире, и ее милое личико зажигается абсолютно влюбленным счастьем. — Ты будешь свободен все выходные?       — Нет — я буду страшно, просто ужасно занят тобой. Похоже, без моего участия кое-кому совершенно никак не расслабиться, — игривая ухмылка появилась на его губах, и с этими словами он потянулся ближе, крадя первый настоящий поцелуй и невольно вызывая легкий румянец на щеках любимой девушки. — Ах, да, и я привез тебе весеннюю красоту. С твоей, конечно, никак не сравнится, но настроение определенно улучшит.       С этими словами Гарри, наконец вспомнив о прекрасном букете тюльпанов, бережно вручает его девушке, чувствуя, как в груди разливается теплая нежность и очарованность тем, как она растроганно улыбается, принимая его весенний подарок и на секунду вдыхая свежий запах тюльпанов, несравнимый, пожалуй, ни с чем, а в особенности — в первый месяц весны. И только лишь с легким сожалением вновь освободившись от красивого подарка, она тянется ближе к нему, нежно обвивая руками за пояс и первой касаясь его губ своими. Оставляет нежный, легкий, наполненный любовью и лаской поцелуй и так знакомо, по-домашнему уютно и трогательно зарывается щекой в его рубашку на груди, произнося наконец в ответ:       — Спасибо, Гарри! Ты мой самый-самый лучший, самый любимый. Вот скажи, я вообще когда-нибудь смогу отблагодарить тебя достаточно за все, что ты для меня делаешь? — делает паузу, позволяя легкой улыбке на губах смениться, отражая всю отчаянную, безграничную влюбленность и трепетное восхищение. — Я так люблю тебя…       Она уже не раз задавала подобный вопрос, полушутя, смущенно улыбаясь, но Гарри знал, что на самом деле говорила она то, о чем думала всерьез. И искренне не понимал, почему подобные мысли до сих пор порой не дают покоя его любимой девушке. Ведь она сама — это все, что ему нужно. Так было и будет всегда.       — Малыш, — медленно, с расстановкой и так же совершенно искренне произносит он, ласково приподнимая подбородок и ловя ее сияющий взгляд своим, пронзительным, теплым и чистым. — Ты даешь мне все, что мне только нужно. И даже гораздо больше. Я ведь люблю тебя так же сильно, котенок. А за любовь не благодарят.       С этими словами он вновь наклоняется ниже, ловя ее губы своими и целуя уверенней, решительней и глубже, медленно превращая поцелуй во французский, точно намекающий на скорое продолжение вечера. И кажется, на миг они оба едва не задыхаются от чувства опьяняющей любви и бесконечной нежности друг к другу.       Еще десять минут спустя они окажутся вдвоем на диване, тесно сплетясь в объятиях и все так же даря друг другу волнующую ласку и наполненные страстной сладостью поцелуи, в перерыве между которыми он будет коротко касаться губами мочки ее уха, пуская приятные мурашки по всему телу и нашептывая хрипловатым, глубоким, но нежным голосом слова такой знакомой песни.       Everything I need I get from you       Givin' back is all I wanna do.*