Рисуя мечты

Один короткий миг, несоизмеримый с бесконечным течением времени, бегущим вперед, не оглядываясь, может изменить мир навсегда…       Пятнадцать минут. Уже целых пятнадцать минут эта неповинная голова мучается в попытках придумать, как поступить с поломкой и избежать презрительного взгляда учителя и его сурового наказания. Юноша сидит на полу, подложив под себя одну ногу, и пробегая глазами по помещению, силясь найти хоть что-то, что помогло бы исправить ситуацию.       Одна из ножек мольберта-хлопушки, находящегося на время обучения в его распоряжении, каким-то образом оказалась повреждена, и теперь приспособление невозможно установить на поверхности ровно. Вообще-то он крайне аккуратный и ответственный человек, и если бы он сам привел мольберт в такое состояние, то сразу же заметил бы это и постарался бы вовремя исправить. Но он уверен, что до того, как он отлучился, покинув класс, все было в порядке. Вероятно, снова потрудился Чонмин. Что ж, его старания не пропали даром. Ведь парень совсем ничего не смыслит в технологиях сборки, а как вернуть ножку в прежнее положение и вовсе не догоняет.       Промучившись еще с минуту, он с обреченным вздохом поднялся на колени. В любом случае, это не первый раз, когда ему придется понести наказание за чужие проделки, а если быть точнее – за проделки Чонмина, причину подобного его поведения парень никогда не мог понять, да и не пытался.       Юноша убрал свое место, поставив мольберт к стене, чтобы он не упал, и отправился в уборную. В школе уже было пусто, все давно ушли домой, включая учителя. Остался лишь старый верный сторож, по всей видимости, никогда не покидавший свое место, и он. Звук шагов, оглушающе разбивался о стены и отдавался в ушах эхом. Достигнув уборной, парень включил свет и открыл кран, чтобы смыть радугу пятен со своих белых, как мрамор, пальцев.       Управившись и вытерев насухо руки, парень оперся на края раковины, очевидно, пытаясь взвалить на нее непосильный груз, лежавший на его широких, однако слабых плечах, которые то и дело сжимались от его тяжести.       Юноша некоторое время пристально рассматривал свое отражение в зеркале. Усталые, но большие и ясные, полные любопытства глаза, говорили лучше слов о том, как однообразны будни этого человека и как сильно его это тяготит.       Простояв перед зеркалом несколько минут, парень все же решил, что сколько бы он ни тянул время, а домой идти все равно придется. Он вернулся в класс, медленными ленивыми движениями он сложил свои принадлежности и учебники в старую потертую сумку и поднялся с коленей. Затем выключил свет и покинул помещение.       Он кинул короткое, но вполне дружелюбное «До свидания!» сторожу и буквально выскочил на улицу, втянув носом свежий прохладный воздух. На его лице появилась улыбка. Дождь уже давно закончился, а солнце уже готовилось отправляться ко сну. Парень пошел своим привычным путем. Его обычный маршрут представлял собой булочную, мимо которой он не мог пройти, не купив ничего с собой, детскую площадку, на которой всегда резвились ребята, несколько неприметных улиц и, наконец, его дом.       Пройти мимо площадки, не остановившись, у него тоже не получалось. Он непременно останавливался и заглядывался на играющих детей, погружаясь в глубокие раздумья. Ему хотелось бросить сумку и броситься к ним, затем присоединиться к игре. Но его бы сочли странным.       Поэтому, постояв какое-то время, наблюдая за детишками, он продолжал свой путь, и добравшись до дома, тяжело вздыхал.       Парень опустил руку на ручку двери и, повернув ее, зашел в дом. Знакомый запах. Знакомая и привычная тишина. Знакомые вещи. Все знакомое.       Но чужое.       Юноша снял с себя верхнюю одежду и повесил ее на место, он делал все неторопливо и аккуратно. Это был его естественный темп и ритм, в котором ему было комфортно и спокойно существовать. Он нагнулся, чтобы поднять с пола сумку и переложить ее на стул, но тут чей-то голос вырвал его из своих размышлений: – Тэхен? Уже дома?.. – голос принадлежал высокому хорошо сложенному мужчине лет тридцати пяти, с худым лицом аристократической бледности, с холодным безучастным взглядом и губами, надменно сжатыми. Голос его был таким же холодным и безразличным, будто он вовсе и не к человеку обращался, а к пустому месту. – Да, господин. – Тэхен кивнул в знак подтверждения и замер, ожидая еще какого-нибудь вопроса, но их не последовало. Мужчина молча смотрел на парня, затем вскинул правую тонкую бровь и кивнул в его сторону, переведя взгляд на его ноги. – Приведи свою обувь в порядок… Не хочу грязи в своем доме.       Он пригладил рукой свои и без того гладкие блестяще-черные волосы и удалился. Тэхен, кстати говоря, и без его слов собирался почистить обувь. Он даже считал это очевидной и нормальной вещью, и не понимал, зачем нужно было напоминать ему об этом. Он разулся и присел, занявшись чисткой обуви.

***

      Ужин прошел как обычно. Говорили они мало, в основном Тэхен отвечал на задаваемые ему вопросы. После ужина каждый отправился в свою комнату. Тэхен понятия не имел, чем занимался его опекун. Какими были его занятия в обычное, свободное от работы время, но его это и не очень-то интересовало.       Он заперся у себя, включил лампу, бросив сумку на кровать, которую не успел с утра заправить – слишком торопился.       Он собрал с пола листы с какими-то вчерашнего вечера набросками и сложил их на край стола. Затем отыскал резинку и собрал волосы в небрежный маленький пучок и занял свое привычное место. Его одолевало желание снова взяться за кисть, но он справился с собой и убрал все лишнее со стола, так как сегодня по расписанию, составленному им самим, он должен был заниматься изучением английского языка, который, кстати говоря, тяжело ему давался. Но он обладал сильной волей и каждый раз вступал в отважную борьбу со всеми этими правилами грамматики и сложностями произношения.       За окном уже темнело, но шторы Тэхен не закрывал. Также и не включал он свет, ему хватало лампы на столе. Ему было легче, когда он мог видеть улицу. Так ему было спокойнее и он уже чувствовал себя не таким уж и одиноким, ведь за окном целый мир. Во время процесса постижения основ чужого языка он частенько отвлекался, задумываясь о разном, но затем с тяжелым вздохом возвращался к делу.       В другие дни он тоже кое-что изучал. То, что помогло бы ему поступить в престижный университет или элементарно найти работу, но при этом не остаться на уровне шестнадцати лет. Работа была ему нужна для того, чтобы не сидеть на шее своего опекуна. Ему ведь как-никак уже девятнадцать лет, пора уже заняться чем-нибудь полезным. К тому же в последнее время он начал замечать, что господин Чон по какой-то причине стал как-то иначе к нему относиться, он часто стал чем-то недоволен и то и дело тыкает его носом в его малейшие проступки. Тэхену это, конечно, не нравилось.

***

      Проснувшись, Тэхен не сразу, но понял, что уснул прямо за столом. Он так устал вчера, что даже до кровати не добрался. Сон одолел его незаметно. Но это было не самым страшным для него. Страшнее было то, что он проспал слишком много. Сейчас он должен был быть на пути в художественную школу, первое занятие начинается ровно через сорок минут. – Чёрт побери! Почему не сработал будильник?!       Тэхен вскочил со стула, чуть не потеряв равновесие и не повалившись на пол. Он схватил сумку и кофту. О завтраке или нормальных неторопливых сборах нечего было и думать. Он быстро слетел на первый этаж, оделся кое-как и выбежал из дома, побежав в школу. По пути он ругался про себя и на себя и молился, чтобы не опоздать. Распахнув дверь класса и оказавшись на его пороге, он получил то, чего никак не ожидал.       Пощечина от учителя заставила его замереть с широко распахнутыми глазами.