Осколки

Безумие горчит на кончике языка, терпким вкусом табака. Я давлюсь кашлем и тяну ломанную ухмылку, глядя в глаза другим с удивительной для себя ясностью. Родственники застыли словно статуи пораженно глядя на меня и это вызывает новую волну смеха, от которой болит голова. Сигарета падает из рук, оставляя пепельную кучку на белоснежном ковре. На меня кричат, брызгая слюной и желчью. Меня ненавидят с такой отдачей что это поражает. Ненавижу вас до дрожи. Ненавижу вас до боли. Нагловато улыбаюсь, качаясь на стуле, и напевая это снова и снова. Когда они узнали о шрамах, то просто решили, что я справлюсь. Когда узнала о том, что пью, сказали перестать. Когда увидели с сигаретой, попросили бросить. Им было похуй почему. Их волновало только то, что подумают о них.

Мне велели, взять себя в руки и снова радоваться жизни. Мне велели улыбаться и никогда не плакать.

Я ведь прекрасный ребенок. У меня есть семья и я здорова. Я должна быть благодарна за то, что они для меня сделали.

Я ДОЛЖНА БЫТЬ СЧАСТЛИВОЙ.

Но боль не исчезла. Она осталась, и продолжала пробираться, все глубже разрушая меня изнутри. Словно запущенная рана, из которой вытекает гной, моя боль превращала меня в кривое отражение человека. Смех раздирал меня, пока слезы бессильно падали на пол. Боль убивала меня пока я улыбалась им. Я бежала от них, так далеко как могла. Я выла в трубку, последнему своему другу. Я сглатывала все что они мне говорили. Пила и дралась. Курила до охрипшего горла. Пела и танцевала. Выла. Кричала. Пока однажды не устала. Я заглянула в бездну, и когда она посмотрела на меня

Никто мне не помог.

И теперь они будут выть на развалинах моей прошлой жизни, о том какая же я неблагодарная сука. -Ненавижу вас бляди. — скалюсь я и наступаю на пепельную кучку, размазывая ее по белому полотну. -НЕНАВИЖУ ВСЕХ ДО ЕДИНОГО -рычу я безумно улыбаясь. Им было похуй так долго.

Теперь моя очередь.