Время сломалось

Слэш
NC-17
Завершён
208
автор
Размер:
54 страницы, 17 частей
Описание:
История любви Коломейцева и Морозова закончилась свадьбой. И что с того, что это была не их свадьба? Сложностей семейной жизни этот факт не отменял.
Прекрасная обложка от М.А.Р.Г.О. Спасибо!
https://drive.google.com/file/d/1dq6rJX8GNVIC9blOm4Kx7Qg0GmLbWD3a/view
Примечания автора:
ВНИМАНИЕ! В связи с изменением настроек на фикбуке в некоторых работах слетело редактирование. Если вы заметите ошибки, знайте - это не вина беты, которая все мои работы вычистила до запятой. Пишите в ПБ, будем исправлять. Спасибо.

Можно, конечно, свалить всё на читателей, которые просят проду. Но автор честно признаётся, что написанное - плод банальной графомании, помноженной на ностальгию по почти трехлетней фикбучной жизни. Да и просто прежней жизни. Как-бы то ни было, написано с благодарностью к тем, кто принял ребят близко к сердцу и ждал историю их "не брака". А кто не ждал - не читайте, разрешаю)
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
208 Нравится 1084 Отзывы 60 В сборник Скачать

Дела семейные

Настройки текста
— Ага, заграница нам поможет. Чуть что, бежим к Рихтхофену. — Я у него просил работу! — А я у Грекова для себя ничего не просил! Если забыл — вместе просили, и ты вроде тогда не был против? — Не был. Теперь понимаю, что ошибся, и свою ошибку исправляю. Я Грекову за Веру благодарен. Но видеть его в качестве спонсора — уволь. Хочешь решать свои семейные дела с ним наедине — давай, решай, я вмешиваться не буду. — Да нет у меня с ним никаких своих дел! Ну не позвали тебя, что за трагедь такая? Я же сразу всё рассказал! А вот о своих планах ты почему-то не считаешь нужным ставить меня в известность. Ни когда долг отдавал, ни когда у Ала работу брал. — Действительно, с чего бы это? Какая-такая трагедь, я ведь в понимании Грекова — так, к тебе приложение. И тебе такое не жмёт. — Ну давай теперь, закатывай истерики. Может еще и к маме уйдёшь? Ссору прервал внезапно и совершенно некстати возникший в дверях Фёдор, у которого давно были ключи от квартиры. Юра и Саша нелепо замерли, словно в игре «море волнуется раз». Федька метнулся к Сашке, больно боднув головой в ключицу. — Саш, ты ведь не уйдёшь к Татьяне Сергевне? Не уходи! Морозов сморгнул, сглотнул и запустил руку в Федькину шевелюру. — Ну что ты, куда я денусь. Фёдор поднял голову и несколько мгновений наблюдал, как жаркая краснота заливает Сашины скулы, сменяя испугавшую его бледность — признак сильного волнения или злости. Причина Сашиного волнения стояла в двух шагах, и молчала. Федька развернулся, сверкая глазами и пытаясь сдержать вдруг запрыгавшие губы. — Ты. Ты! Если Саша уйдёт, то я тоже! И Веру заберём! Коломейцев дёрнулся было, но в последний момент сдержался, приладив на место выражение «спокойствие, дело житейское». — Фёдор, что за глупости. Никто никого никуда не гонит. — Я слышал! Ты сказал! — Слышал, не значит понял. — Ты думаешь, что я маленький и ничего не понимаю. А я понимаю! Саше… ему плохо, а ты… Ты же говорил, что его лучший друг на все времена! Сашка прижал его к себе, с трудом удержавшись от поцелуя в макушку. — Федь, твой папа и правда мой лучший друг. Но даже между друзьями бывает разное. Сам знаешь. Фёдор шмыгнул носом, неосознанно пытаясь вернуть себе отцовский покерфейс. — Это вы не из-за меня? — Да нет, конечно! Получилось смешно: хором. Фёдор хмуро улыбнулся и, наконец, отлип от Морозова. Но далеко не ушёл. — Мне там по программированию задали. Поможешь? Сашка бросил взгляд на Коломейцева, тот кивнул. Федькино нежелание оставлять их наедине было очевидным, и наивный экспромт про помощь с уроками давал хороший шанс разойтись.

***

Разойтись. Подумать. Что-то решить. Только вот что? Всё ведь давным давно решено. Так почему вся эта хрень? Юра, оставшись один, потащился на кухню. Сашка первую субботу дома, решил как следует отоспаться, и он совсем не хотел ему мешать — видел же, что тот совсем дошёл. А тут ещё Алевтина со своими причитаниями, куда, мол, смотрите, Юрий Николаевич. Как-будто он смотрит на кого-то еще, кроме Александра Вадимовича. И уж сколько лет. И знает ведь все его слабости и триггеры, но никак не может их спроецировать на себя. Предугадать реакцию, увидеть как стрелка барометра ползёт к отметке «ураган». И ничего не замечает, пока этот ураган не ёбнет со всей силы. А потом только и остаётся, что разводить руками, недоумевая — как Траволта на известной гифке. И злиться — на него, на себя. Потому что хреново. Потому что давно прошли те времена, когда всё можно было решить в койке. Они выросли. Не остыли, нет, но мир перестал быть таким податливым простым желаниям. Юность уходила вместе с беспечностью и способностью легко принимать перемены, менять и меняться.

***

— Саш, а ты правда не уйдёшь? С программированием было покончено, и Федька принялся за своё. Отцы были какие-то мутные, а он хотел стопроцентной уверенности, что всё будет хорошо. Сашка пересел со стула на диванчик, похлопал рукой по сиденью. — Иди сюда. Фёдор секунду поколебался — маленький, что ли, потом подлез под морозовский бок. Сашка обнял и всё-таки не удержался, невесомо поцеловал русые кудри. — Федь, ты, твой папа и Верочка… Вы моя семья. Самые любимые и близкие люди. Понимаешь? — А почему со мной и Верой ты не ругаешься, а с папой да? — Потому, что вы еще дети. Но с тобой уже скоро начну — вон какой вымахал! Слушай, а давно мы тебя не измеряли. Фёдор махнул рукой: — Да меня в секции всё время измеряют! — Не, в секции это совсем другое. Вставай к косяку. Дедовский метод измерения был введён в оборот Юркиными родителями, в семье Морозовых такого не водилось. Сашка помнил, как, попав впервые в квартиру Коломейцевых, разглядывал аккуратные отметки на двери, дожидаясь появления своего… кого? Он тогда не знал. Не друга — точно. Но какая-то неодолимая сила гнала его к Юрке, к разговору, который мог стать концом, а мог — началом, и отчаянная надежда не отпускала, заполошно билась в его бедном сердце. При переезде они сняли все засечки со старого косяка и перенесли на дверь федькиной комнаты. Красные полоски отмечали рост Веры, и было их всего две, внизу. Синие принадлежали Фёдору. — Прямо встань, голову ровно держи. Сашка приставил угольник, сделал отметку. Рулетка показала метр сорок шесть. — А норма какая? Что нам говорит ВОЗ? Фёдор порылся в смартфоне, небрежно махнул рукой. — Метр тридцать. В среднем. — Богатыри, не мы. — Саш, а у Веры отец какой был? Высокий? Про родителей сестры он заговорил впервые, и Сашка растерялся. Что говорить? И как подробно? Фёдор был из настырных — раз пришедшее в голову он разматывал до конца, пока одному ему понятные пазлы не сходились в стройную картину. — Идём со мной. В гостиной, служившей одновременно и спальней, и кабинетом, Сашка полез в ящик письменного стола и вытащил плоскую картонную коробку. — Вот, смотри. Это моя сестра — мама Веры. А это свадьба… Он перебирал фотографии, которые собрал и хранил для Веры, и старая боль оживала, но уже не резала, а давила, словно время перевернуло нож тупой стороной. Федька стоял рядом, иногда брал снимки и пристально разглядывал. Когда стопка была перетасована, он повернулся к Сашке: — Надо фотографии в альбом. Как у бабушки Ксени. Сашка сдержал улыбку. — А как у бабушки Ксени? Альбом бархатный? — Вот ещё! Кожаный, конечно. Такой коричневый, тяжёлый. — Ну давай выберем вместе на Верин день рождения. Три года — солидная дата, как думаешь? — Пффф. Ладно, я понял, Верка будет не слишком высокой. Баскетбол ей не светит, и подиум тоже. — А ты, я гляжу, разбираешься. Фёдор чуть покраснел, но совсем уж не смутился. Девчонки в классе вовсю обсуждали моделей, и каждая первая хотела быть на их месте. Фёдор как-то раз взял валявшийся на тумбочке у матери Вог и долго изучал глянцевых красавиц — красавицы в общем и целом ему понравились. Только уж очень худые. — Скоро нужно будет забирать Веру у бабушки. Пойдёшь со мной? — Ага. Только я есть хочу. И они отправились на кухню, где мрачный Юрка гипнотизировал кастрюлю с булькающей в ней гречкой.
По желанию автора, комментировать могут только зарегистрированные пользователи.
© 2009-2021 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты