не раз

Слэш
NC-17
Завершён
36
автор
Размер:
5 страниц, 1 часть
Описание:
Это нормально, что мне тебя жаль?
Посвящение:
грустным восьмимартовским гномам
Примечания автора:
это мог бы быть отрывок из большого текста, но что-то идёт не так

на самом деле этого не было, я обещаю
внимание: пожалуйста, не давайте линков на эту работу в открытом доступе
Публикация на других ресурсах:
Запрещено в любом виде
Награды от читателей:
36 Нравится 2 Отзывы 1 В сборник Скачать

Часть 1

Настройки текста
То, насколько у них странные отношения, по многим параметрам, доходит до Димы в неожиданный момент. Нет возможности подготовиться, нет ощущения надвигающейся бури, нет самого желания попытаться разобраться, что и как устроено. Они с Ваней, раз «щёлкнув», продолжают движение вперёд. Со спортом сравнить не получается, каждый не подходит, каждый слишком об одном игроке, а не о команде, пусть даже состоящей из двух людей. Послезавтра Дима улетает из Москвы, впереди насыщенный месяц, график спланирован так, чтобы обойтись без Дефолт Сити. Сложно, но можно. Об этом Ваню он предупреждает заранее, тот неразборчиво что-то отвечает — в дороге, отвлёкся на Диму не полностью. И всё. Так что Дима уверен, что с того разговора можно отсчитывать месяц и два куцых дня, когда ему не удастся самолично увидеть морщинки в уголках глаз Вани, пока тот улыбается; не получится коснуться его хоть как-нибудь; а если и услышит, то связь всё равно не передаст то, что нужно больше всего — ощущение тепла, ощущение, что Дима не один (он это прекрасно понимает, и всё же). В очередной раз показывая высокую степень неожиданности и непредсказуемости, Ваня приезжает утром следующего дня, с порога пихает Диме в руки мимозу, завёрнутую в газету, улыбается и стягивает шапку, мастерски закидывая её на пуф. Кончиком шарфа по неосторожности и выпендрёжности задевает Диму по щеке. — Я успел? Или ты уже? — Ещё нет, — Дима смотрит на мимозу и понимает, что никуда не пойдёт сегодня, а собирался. Лучше остаться дома, с Ваней под боком, он и есть Москва в концентрированном виде, только успевай впитывать на разных уровнях. Пока Дима подыскивает вазу, Ваня умывается. На кухне прижимается тесно со спины, холодными пальцами лезет под домашнюю кофту. Дима оставляет цветы на столешнице, пока в вазу льётся вода, поворачивается. По лицу Ваня гладит его осторожно, от пальцев пахнет мылом. — До меня долго доходит, — объясняет визит без предупреждения. Дима собирается ответить: я тебе рад, даже если я к тебе не готов. Не удаётся, Ваня его целует и игриво трогает волосы, радуется, что те не уложены, гладит чёлку и всячески саботирует им же начатый поцелуй. — У нас целый день, — так Дима предлагает Ване выбрать досуг. — Это просто, — Ваня косит взглядом на вазу, из той уже вытекает вода, Дима думает, что это какая-то кривая метафора на происходящее с ним же, — великолепно. Давай трахаться, — уже со смехом. Сам выключает воду. Он и в первый раз тоже как-то так предложил, нелепо и вроде забавно, а у Димы в тот момент перед глазами успело появиться столько картинок, что хватило бы тома на три порнушных графических новелл. — Ты хоть поел? — время начало десятого утра. — Я слайфхачил, — держа его за кончики пальцев, Ваня целеустремлённо двигается в спальню, — я даже не спал. Бедный, несчастный и такой сладкий мальчик. Дима вздыхает на грани недовольства. В ответ на это Ваня мотает головой — ничего страшного, где-то здесь есть кровать, рано или поздно на ней получится поспать. — Это нормально, что мне тебя жаль? — спрашивает Дима, пока Ваня снимает с себя любимую и затасканную толстовку. Мимоза за кухне остаётся забытая всеми, не до неё сейчас. — Нормально, только не переборщи, — подмигивает и целует снова, пятится, пока не упирается в кровать, куда Дима его сажает, нажав на плечи. — Это как? Типа, не встанет? — Типа, — смеётся и гладит по заднице, — но я надеюсь, что встанет. И не раз, и не два, — взгляд резко меняется, там теперь вместо нежности вязкость откровенная. Дима к такому взгляду Вани приклеивается. — Я попробую, — не обещание, Диме рядом с Ваней много не нужно, а уж сколько Ваня готов дать, ожидая или нет ответа — не просто с головой хватает, там запас на парочку жизней вперёд. В этот раз Ваня невероятно жадный, быстрый, а ещё он Диму постоянно кусает, шутя или нет. Пальцы, губы, язык, шея, сосок, живот. Дима с опаской смотрит на то, как Ваня облизывает губы и собирается ему отсосать, а вдруг, всякое может случиться. Ваня не обижает — что предсказуемо, — только дразнит до низкого разочарованного и неразборчивого. Если Дима и теряет слова, то только так, и повод, честно говоря, приятней некуда. Наверное, так и должна ощущаться попытка заполнить месяц вперёд. Сказать бы «спасибо» и «ты самый лучший» и «я буду скучать», и сделать так, чтобы Ваня понял, и не прозвучало всё до бесконечного пошло и обезличенно. Вместо этого Дима смотрит, как Ваня растягивает себя пальцами, не показушно, а лишь наслаждаясь процессом. — Помощь нужна? — интересуется Дима и гладит Ваню по бедру. — Большая такая, — у него потный лоб и полуприкрытые глаза, — очень. Трахаются на боку, Ваня словно выбирает самый удачный ракурс для себя и без того прекрасного; солнце помогает создать для Димы личную и мысленную фотосессию. Как волосы светятся, как красиво тень от пальцев Димы оседает на рёбрах Вани. Тот стонет и охает, ведёт себя громче обычного, ногти в лопатки Димы вдавливает без всякой жалости. В этот первый утренний раз не получается растянуть удовольствие, хорошо, что Дима не ставил такой цели, Ваня целует его где-то под глазом и гладит по влажным волосам. Потом душ, потом нормальный завтрак, потом Ваня засыпает на три часа, Дима смотрит на его спину, скрытую одеялом наполовину и думает, что мог бы смотаться в город. Вместо этого закрывает шторы, чтобы Ваня отдохнул нормально. Три часа — казалось бы — не так много, в итоге Дима приходит в спальню, ложится рядом, утыкается на несколько секунд Ване в волосы, ещё влажные, и позволяет себе оказаться в лёгкой дрёме. Из которой его тоже достаёт Ваня. — Я же говорил, — отвечает на хмурый спросонья взгляд Димы, — и не раз… — И не два, — вторит и не может не разглядывать. Замечает, что сам успел Ване пару следов оставить, а на нежной коже те появляются быстрее некуда. Неосознанное напоминание, которое, увы, не сможет продержаться целый месяц. Успевший забраться на него Ваня меняет позицию, даёт Диме налюбоваться на спину. Игры в ковбоев остались в далёком прошлом, а Дима теперь испытывает новую роль, он вроде как лошадка, наездник получает слишком много удовольствия. Остаётся гладить Ваню по пояснице и не сбиваться с темпа, хотя и его задаёт Ваня — то быстрее, то медленнее, то зависает, сжимается вокруг члена Димы и отправляет их куда-то в район стратосферы, не ниже. Дима кончает раньше, Ваня его не отпускает, продолжает насаживаться на член и дрочит себе. Кое-как уперевшись ладонями в матрас, и ощущая смутную слабость в районе локтей, Дима садится, целует между лопаток и накрывает пальцы Вани своими, шепчет в спину: — Самый сладкий, — скорее для себя, Ваня слышит, он всегда умудряется услышать то, что Дима невольно выдаёт. Слышит и ему нравится, сильно нравится, до хрипоты. — Давай так, — говорит Дима, когда Ваня освобождает его от своего веса, и тепла, и запаха, короче, когда занимает вторую половину кровати, — сейчас мы поедим и продолжим. — Я не голодный, — сверкает глазами Ваня. — Если не поешь, то в следующий заход, боюсь… Получает подушкой по лицу, что-то знакомое есть в подобном буйстве. — Ты боишься, что я вырублюсь, пока будем трахаться? Это разве не что-то типа фантазии? Мол, я настолько хорош, что… Мысль прекрасная, Ваня не доводит её до конца, видит, как меняется лицо Димы, тот понимает, что словечки нажимают на до отвратительного незнакомые клавиши в сознании. Притормози, Ванечка, побереги сердце. — Нет, — противится себе же Дима, — давай просто поедим. — Скажи, что тебе нравится смотреть, как я ем, — ещё один ультиматум от Вани. — Мне нравится. Смотреть, как он ест, спит, отсасывает Диме, как танцует, пытается пьяный прикурить сигарету не с того конца, как утром мяукает своим кошкам и старается не споткнуться о них на кухне. Ему нравится. Ваня. Не просто нравится. Вот тут и появляется каждый раз та самая загвоздка, которую просто решить — достаточно сказать вслух. И Дима, вспоминая опыт предыдущих отношений, которые не включают в себя только брак и семейную жизнь, молчит. Уверен в одном — стоит сказать и всё испортится. Похоже на установку про ярлыки, чем их больше, тем хуже. Не считая остальных крохотных и не очень нюансов, множество из которых сосредоточены на устоях страны. Матушка Русь не даст шанса никому, кто сбит с заводских настроек. — Ладно, — соглашается Ваня. Рыбу с овощами уплетает в итоге быстрее Димы и кладёт себе ещё. На Ване домашние штаны Димы, сам Дима только в трусах и футболке. Дома тепло, от еды ещё теплее, а когда Ваня закидывает на него ноги — они на диване и медленно переваривают — то становится лучше некуда. Не считая того, что завтра рейс, Диму опять бьёт осознанием, что, бля, целый месяц, а он вообще о чём думал, или пока Ваня не появился на пороге, всё казалось лучшим планом на свете? Ваня же не пытается его расспросить, что да как. У него наверняка будет чем заняться, кем заняться и где. От мысли этой Диму передёргивает. От еды и монотонности закадрового голоса — зачем-то смотрят канал про дикую природу, — Ваня засыпает ещё раз. Дима думает, что, всё, налюбились, до утра можно расслабиться. Приносит подушку и накрывает пледом, Ваня сонно пытается удержать его рядом, за запястье хватается похлеще утопающего, пара секунд передышки и расслабляется. И всё же, строить прогнозы у Димы не получается, Ваня открывает глаза где-то через час, вечер только начинается, чемодан почти собран. — Ты не улетел ещё, а я уже скучаю, — так запросто Ваня срубает его в тоску и учащённое сердцебиение. — Я тут, — напоминает Дима, так, как будто Ваня не в курсе. — Знаю-знаю. На диване они ещё не трахались, Ване не нужна уже ни смазка, ни резинка. В попытке хоть как-то сохранить равновесие, Дима укладывает их на ковёр, у Вани волосы падают на светлый ворс красиво, и теперь уже, из-за заката, тени появляются на щеках — от ресниц. — Не хочу, — говорит в шею, заглаживает горечь слов поцелуем. — Что? — Ощущение, что ты не улетаешь из России, а покидаешь её. Там не «Россия» и не «её», Дима чётко видит во взгляде Вани. — Я вернусь, месяц — не так много, — звучит ласковее некуда, Ваню в слова хочется завернуть, Дима обходится собственными ладонями, чуть ли не сдавливает — так старается передать настроение. — Да, — устало соглашается Ваня, — зато три раза это мало, это охуеть как мало, Мить. Перед смертью не надышишься, а перед разлукой, как становится понятно ночью, не натрахаешься, и всё же, всё же Ваня пытается. Под непрекращающимся напором Дима сдаётся (успевает подумать, что сам накормил Ваню, сам ему дал больше сил), когда Ваня кусает его в плечо. — Твоя очередь. Смысл фразы доходит до Вани не сразу, он только ухает удивлённо, когда Дима поворачивается на живот и раздвигает ноги. — У меня всё больше вопросов, — шепчет Ваня. — Ты же у нас мультизадачный, — острит Дима, у него сна ни в одном глазу, горят губы, хочется пить. Ещё он жаждет, чтобы Ваня успокоился, потому что начинает заводить себя, становится нервным, невидимыми каплями это бьёт в затылок, если пытка затянется на месяц, вместе с остальными условиями жизни, то у Димы крышечка отвинтится в рекордные сроки. Пожалеет он, что продумал криво наперёд, или пожалеет, что предупредил Ваню. С ним Ваня не нежничает, наоборот, становится другим, Диме нравится, он даже ойкает вперемешку со смехом, когда ощущает ладонь на ягодице, слышит отдалённо звук шлепка. Где-то там должны начать раздаваться словечки, нетипичные для Вани, а тот молчит и дышит громко, мнёт Диме спину и поясницу другой рукой, пока растягивает тремя пальцами, старательно, как на экзамене. Секс выходит острым, Дима кусает подушку, прекрасно понимая, почему Ваня сегодня в подобном настроении. Как бы не хотел откреститься, всё равно ощущает каждой клеточкой тела. Месяц, словно не было такого никогда, он и с женой расставался на срок подольше и пережил, правда, брак их не смог подобного преодолеть, зато Дима. Дима живее всех живых, теперь рядом с Ваней, который ему непонятно кто и непонятно как его звать, кроме «мой хороший» (откуда «мой»?), «Ванечка» и обязательно — «звёздочка». Бельё надо поменять, — первая стройная мысль Димы. Ваня целует его за ухом и говорит: — Ты там хоть иногда скучай по мне, ладно? — вопрос вроде, а интонация совсем не та. У него настроение истиной тоски, от которой сердце готово сжаться раза в три. В ответ Дима кивает. Будет, уже скучает, хотя Ваня вот он — здесь, рядом, с ним можно что угодно делать. Обнимать, к примеру. Утром Дима его не будит, у Вани есть ключи — правда, их наличие приходится проверить, порыться в целом одном внутреннем кармане куртки. Зато целует нежно в бровь, Ваня вдыхает глубже и отворачивается на другой бок. Теперь он устал, проспит до обеда, если не позже, еда у него есть, Дима может не беспокоиться. Вместо этого Дима начинает переживать и вызывает такси. Напоследок дёргает мимозу, вертит в пальцах и ссыпает в карман, как мелочь. На память.

Ещё работа этого автора

Ещё по фэндому "Текст"

Ещё по фэндому "Иван Янковский"

Ещё по фэндому "Дмитрий Глуховский"

Ещё по фэндому "Топи"

© 2009-2021 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты