Разрыв шаблона

      Во время Битвы за Хогвартс Малфою, чтобы сохранить жизни себе и родителям, было необходимо доставить Поттера к Лорду. Он не признавал себе, что в любом случае не смог бы этого сделать. Он хотел хотя бы попытаться. Тогда Лорд вознаградил бы его. Пощадил бы его семью, и они, Малфои, уехали бы. Далеко отсюда. Далеко от этой войны. Взяв с собой Крэбба и Гойла, скоро он настиг Гарри: — Поттер, стой! Ты нужен мне, Поттер. Избавь меня от этого кошмара наяву, умоляю. — У тебя в руках моя палочка, Поттер! — Малфой наставил на него свою палочку через щель между Крэббом и Гойлом. — Нет, уже не твоя, — ответил Гарри, крепче сжимая палочку из боярышника. — Я получил её в честном бою, Малфой. А кто одолжил тебе эту? — Моя мать, — ответил Малфой. Гарри рассмеялся, хотя ситуация была не из весёлых. Рон и Гермиона словно пропали куда-то. Похоже, в поисках диадемы они ушли за пределы слышимости. — А что это вы трое не с Волдемортом? — спросил Гарри. — Хотим получить награду, — ответил Крэбб, блаженно улыбаясь, как маленький ребёнок, которому пообещали мешок конфет. — Мы остались тут, Поттер. Решили не эвакуироваться. Решили доставить тебя к нему. — Отличный план! — сказал Гарри с насмешливым восхищением. — А как вы сюда попали? — поинтересовался он, чтобы отвлечь их. — Я весь прошлый год только что не ночевал в Комнате Спрятанных Вещей, — откликнулся Малфой ломким голосом. — Я знаю, как сюда попасть. — Мы прятались в коридоре снаружи, — хрюкнул Гойл. — Мы теперь умеем выполнять Маскирующие чары. А тут ты выскочил из-за угла прямо перед нами, — его лицо расплылось в тупой ухмылке, — и бормочешь, что тебе нужна диа-дама. Что ещё за диа-дама? — Гарри? — раздался голос Уизли из-за стены справа от Гарри. — С кем это ты там разговариваешь? Крэбб сделал быстрый выпад волшебной палочкой в сторону высоченной стены из старой мебели, помятых чемоданов, книг, одежды и всякой не поддающейся опознанию рухляди и крикнул: — Десцендо! Стена задрожала и обрушилась в соседний проход, где стоял Уизли. — Рон! — завопил Гарри, и тут где-то вдали раздался вскрик Гермионы. Лавина предметов покатилась на пол с другой стороны от полуразрушенной стены. Гарри направил палочку на её остатки, крикнул: — Фините! — и лавина остановилась. — Нет! — крикнул Малфой, перехватывая руку Крэбба, собиравшегося повторить заклятие. — Если ты обрушишь комнату, мы уже не найдём под обломками эту диадему! Если ты обрушишь комнату, мы все умрем, пустая твоя голова! — Ну и что? — сказал Крэбб, вырываясь. — Тёмный Лорд просил Поттера, а не диа-даму! — Поттер пришёл сюда за ней, — сказал Малфой с плохо скрытой досадой на тупость своих товарищей. — А это должно означать… — Должно означать? — набросился Крэбб на Малфоя с откровенной яростью. — Кого тут интересуют твои рассуждения? Я не собираюсь больше выслушивать от тебя приказы, Драко. Ты и твой папаша — конченые люди. — Гарри! — снова крикнул Уизли из-за стены хлама. — Что происходит? — Гарри! — передразнил Крэбб. — Что происходит… Нет, Поттер! Круцио! Драко с широко раскрытыми глазами наблюдал за происходящим. Гарри протянул руку за короной. Заклятие Крэбба не попало в него, а ударилось в каменный бюст, подлетевший в воздух. Диадема соскользнула с его верхушки и скрылась из глаз в нагромождении рухляди внизу. Мерлин, эта горилла сейчас убьет его! Малфой определенно не был готов увидеть это. — Прекрати! — закричал Малфой на Крэбба, и крик его разнёсся по всему огромному помещению. — Тёмный Лорд хочет получить его живым… — А что, я убиваю его, что ли? — рявкнул Крэбб, сбрасывая удерживающую руку Малфоя. — Хотя, если получится, я его всё же убью. Тёмный Лорд так или иначе хочет его смерти, так не всё ли равно?.. Заклинание, брошенное Поттером и отскочившее от Крэбба, выбило палочку из рук Драко. Как же он был зол на этого тупицу! — Не убивайте его! НЕ УБИВАЙТЕ ЕГО! — крикнул Малфой Крэббу и Гойлу, нацелившим палочки на Гарри. Пока Малфой замешкался, Поттер обезоружил Гойла, а Драко успел увернуться от Оглушающего заклятия Грейнджер. В ход пошли непростительные заклятья, и если Драко хотел выжить без собственной палочки, ему нужно было спрятаться, что он и сделал. — А горяченького не хочешь, тварь? — проревел Крэбб, подбегая. Но, похоже, он потерял контроль над своими чарами. Огромные языки пламени гнались за ними, облизывая по краям завалы рухляди, рассыпавшиеся сажей. — Агуаменти! — заорал Гарри, но струя воды, хлынувшая с конца его волшебной палочки, тут же испарилась. — БЕЖИМ! Малфой подхватил оглушённого заклятием Гойла и потащил за собой. Крэбб опередил их всех. Вид у него был до смерти испуганный. Гарри, Рон и Гермиона бежали за ним, а по пятам гнался огонь. Это был не простой огонь. Когда они свернули за угол, языки пламени припустили за ними, как одушевлённые, мыслящие, стремящиеся убить их существа. Огонь стал принимать разнообразные формы, превратившись в гигантскую стаю огненных зверей: пылающие змеи, химеры и драконы взмывали ввысь, опускались и снова подымались, и вековые завалы, питавшие их, падали в клыкастые пасти, взлетали вверх под ударами когтистых лап и исчезали в огненной преисподней. Малфой почувствовал, как запнулся обо что-то, и из-за тяжелой туши Гойла в его руках, не мог бежать дальше, посему, прилагая последние силы, он залез на шаткую пирамиду из столиков. Поттер нашел мётлы, Поттер выживет. Оставалось надеяться, что он сможет победить в этой войне и спасти его родителей, так как самому Драко было уже не помочь. Малфой слышал, как Уизли заставляет Гарри поторапливаться, и не понимал, почему Гарри вообще медлил. И тут Драко увидел то, что никак не ожидал увидеть: Поттер спикировал вниз на своей метле, и Малфой инстинктивно протянул ему свою руку. Вот уже второй раз в жизни. На этот раз Гарри принял ее, только, мокрая от пота, она выскользнула из Поттеровской ладони. Грейнджер и Уизли затащили Гойла к себе на метлу, а сам Малфой взобрался на метлу своего неожиданного спасителя. — Дверь! Скорее к двери! — простонал Малфой в ухо Гарри. Но вместо того, чтобы закономерно лететь к двери, Поттер стал кружить в воздухе, выискивая что-то: — Что ты делаешь? Что ты делаешь, дверь там! — крикнул Малфой, но Гарри резко развернулся и пошёл на снижение. Малфой инстинктивно вцепился в Поттера так крепко, как только мог, боясь за их жизни. Спустя мгновение их лёгкие наполнил чистый воздух, и они с Малфоем врезались в стену коридора. Малфой свалился с метлы и лежал ничком, задыхаясь и кашляя до рвоты. Гарри перекатился на спину и сел. Дверь в Выручай-комнату исчезла, на полу сидели, тяжело дыша, Рон и Гермиона, а рядом с ними Гойл, по-прежнему без сознания. — К-крэбб, — выдавил Малфой, когда смог наконец говорить. — К-крэбб… — Его больше нет, — жёстко сказал Уизли. Наступила тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием и кашлем. Через некоторое время, которое потребовалось ему, чтобы восстановить дыхание, Малфой побежал через весь Хогвартс в поисках родителей. Однако в вестибюле его нагнали, и испуганный Драко стал лепетать что-то вроде: — Я — Драко Малфой, я Драко, я на вашей стороне! Драко молил пощады у чёрной фигуры в маске. Кто-то ударил в Пожирателя смерти Оглушающим заклятием. Малфой оглянулся в поисках своего спасителя, и тут кто-то наподдал ему из-под мантии. Малфой упал на Пожирателя смерти и с ошарашенным видом утёр кровь с разбитой губы. — Мы второй раз за ночь спасли тебе жизнь, подонок двуличный! — послышалось голосом Уизли.       Всю жизнь отец учил его, как правильно нужно дружить, как правильно знакомиться, как правильно выбирать окружение, как правильно себя вести. Учил, что нужно выходить сухим из воды, что цель оправдывает средства, что неважно, кого он подставил, главное – выкрутиться самому. Когда Драко стал чуть старше и был уже полностью запрограммирован своим отцом, Люциус стал учить его, что он должен служить Темному Лорду верой и правдой. Люциус вылепил из Драко свою уменьшенную копию, не оставляя места в его сознании для собственных убеждений, не позволяя общаться с кем-то, кто мог перетасовать все карты в его светловолосой голове. На протяжении всей этой войны Малфой-младший метался, стараясь слепо следовать канонам, так успешно зомбировавших его мозг, но в то же время не будучи способным убить кого-то. Дамблдор сказал однажды, что слезы – не признак слабости. Отец всегда говорил иначе. Возможно, в голове Драко не было бы такого когнитивного диссонанса, если бы Люциус предусмотрел значение Поттера в жизни его сына. Если бы Люциус Малфой знал, какую роль Поттер играл в становлении личности Драко, он бы нашел способ воспользоваться этим. Всегда глава четы Малфоев подавляла личность Драко Малфоя, создавая Люциуса Малфоя-младшего, и только лишь Поттер заставлял Драко иногда задуматься: а так ли прав был его отец? Малфой-старший никогда не поведал бы сыну о том, что можно спасти своего заклятого врага, минуту назад пытающегося передать тебя в загребущие руки смерти, из Адского Пламени, после чего второй раз спасти из лап Пожирателя. Малфой-старший никогда не научил бы сына, что волшебники бывают действительно великими, независимо от статуса их крови. Малфой-старший никогда не смог бы объяснить Драко, что не решиться на убийство – и есть проявление человечности, проявление храбрости, проявление того, ради чего еще стоит бороться, а вовсе не позорный признак слабости, как привык считать слизеринец. Малфой-старший никогда не научил бы его, как нужно дружить, как много дружба может значить. Малфой-старший никогда не смог бы показать, какой силой, каким влиянием, какой мощью и волшебством обладает настоящая любовь. Лишь Гарри Поттер, сам того не ведая, научил Драко всему этому. От одной мысли, что его отец мог ошибаться, запустился целый механизм. Разрыв шаблона произошел. Только что на свет появилась сформировавшаяся личность Драко Малфоя.