Let it Happen [H.S.]

One Direction, Harry Styles, Theo Hutchcraft (кроссовер)
Гет
NC-17
В процессе
37
автор
Размер:
планируется Макси, написано 72 страницы, 5 частей
Описание:
— Гарри? — шёпотом выдавила из себя его имя, на что он отозвался не сразу, проводя краюшками губ по её подбородку. — Я больше никогда снова не пересплю с тобой.

Он приподнялся, вопросительно изогнув прямую бровь; в тот момент она показалась ему русалкой, выброшенной на берег; опасной, щекочущей до смерти и затягивающей на глубину.

— Почему? — буквально промурлыкал, вгоняя пальцы в мокрый песок возле её плеч.

— Потому что ты вздумаешь написать обо мне песню.
Посвящение:
Всем моим читателям. Вас не так много, однако то, как вы поддерживали мои начинания в предыдущей работе, навсегда подарило мне уверенность в том, что я могу.
Примечания автора:
(Работа редактируется. Если есть желание пробетить, — не откажусь от помощи 🙄 )

Обложка: https://ibb.co/Thg6Jt9
Боард к работе: https://pin.it/7cFJhPh
OST: https://soundcloud.app.goo.gl/BFo1EGqAs2WdG6WF8
Публикация на других ресурсах:
Запрещено в любом виде
Награды от читателей:
37 Нравится 35 Отзывы 17 В сборник Скачать

IV. Stolen Knife

Настройки текста
Примечания:
Извините за длительную паузу. Я немного выгорела после другой истории 💔
The Neighbourhood – Devil's Advocate Красная краска стекала в водосток, оставляя по себе тонкие струи на глянцевой поверхности стенок глубокой ванной. Нокс трясла головой, как пёс после прогулки в дождливую погоду, оставляя на зеркалах капли, сквозь которые виднелся её отмытый образ прежней девочки с рыжим ореола золота у бледного лица. Глубоко вдохнула прохладу конца мая, щедро ей предоставленную из открытого окна ванной комнаты, ведущего во внутренний двор, а затем принялась втирать в концы волос питательные масла на основе экстрактов алое и зелёного чая, якобы спасающих её солому от свежей покраски в домашних условиях. Вокруг царил бардак в виде пустых бутылочек из-под шампуней и бальзамов, а босые ноги отшвыривали бумажные упаковки с рыжеволосыми красавицами, к которым, как ей казалось, она не дотянула; то ли краску не выдержала должное количество времени, то ли просто личиком не вышла. — Ебучий случай, — пробубнила под нос, рассматривая месиво, в котором проживала на локдауне. Её жилище олицетворяло внутренне состояние хозяйки. Одна только катана, висевшая над камином из белого камня, была вычищена до идеального состояния; лучи солнца играли по граням угольного чехла с рычащими золотыми драконами, и, проходя мимо, гордая владелица всегда рассматривала любимую вещицу с вожделением. В общем и целом, у неё было желания даже собрать сырые полотенца с плитки, белоснежные швы которой превратились в пожелтевшие, не хотелось заправлять постель с пятнами соевого соуса и колюще-режущими крошками печенья, а затем она и вовсе прорычала в изнеможении, когда столкнулась с грудой посуды в раковине на кухне. Всё недоумевала, для чего нужно было так заморачиваться над заезженным скандинавским интерьером много лет назад, если его белизну и угловатые поверхности под поцелуями обильного естественного света и вовсе не видно сквозь визуальный шум, а потому и обратилась в клининг, лишь бы те спасли её от ментального срыва над какой-то беззащитной вазочкой, попутно забрасывая шпинат и яблоко в, на удивление чистый, блендер. Смузи — это злостный враг и способ держать себя в узде. Йога, медитация, иглоукалывания и аффирмации. А как ещё спастись человеку, пребывающему в завязке, кроме как не найти отдушину в иных зависимостях? Нокс прекрасно понимала природу своих действий, заливая зелёную жижу в прозрачный стакан, однако боялась тронуться, погрузившись в атмосферу, как она говорила, «хиппи-пиппи», на которых ей было смехотворно смотреть, а потому и ограничивалась обильной зеленушкой в рационе. Распахнув французские двери, ведущие к стеклянной террасе, примыкающей к дому, она ступила на лакированное деревянное покрытие, столкнувшись с псиной, уже ожидающей свою обеденную порцию корма, заглядывая в распахнутую оконную секцию. — О, Ваше Величество, — отпила жидкость, скривив губы, — вы сегодня необычайно вшивы, — и, действительно, паразиты скакали по серой шкуре, нисколько не смущая их обладателя. — Последний раз предлагаю тебя покупать. Собака стояла, как вкопанная, рассматривая Нокс скучающим взглядом, на что та лишь закатила глаза. — Как хочешь, — вернулась на кухню, начав греметь ящиками в поиске консервы, — знаешь, мне, вообще-то, плевать. У меня и своих дел хватает, — насыпав корм в миску, стоящую на крыльце у травы, девушка ловко оттянула руку, пока пасть существа не успела и её ненароком цапнуть, набросившись на свой деликатес. Волосы быстро сохли, из мокрых сосулек прекращаясь в волнообразные локоны, а рука с, коротко обрезанными, ногтями (так как все эти месяцы Нокс почти никуда не выходила, в том числе и на маникюр) выискивала, брошенную в траву накануне, пачку аюрведических сигарет, обещающих эффект очищения лёгких. Она понятия не имела о правдивости их свойств, однако затягивалась каждый раз с удовольствием. Усевшись на шезлонг с клетчатым пледом, выпустила парочку колечек округлённым ротиком, как бы играясь, и втянулась в привычную рутину — монолог с гостем: — Знаете, мне не вериться, что я куда-то иду сегодня, — покосившись на пса, она убедила себя в том, что её слушают, — и не просто куда-то, а на вечеринку в случае помолвки моего братика, — слегка закашлялась от объемной затяжки, запив её содержимым стакана, от чего ей стало ещё противнее, — зачем они вообще меня позвали? Ведь сами потом будут жалеть. Доев, псина облизала седую морду, начав чесать задней лапой за ухом; блохи сгрызали кожу до красноты, так же, как и сгрызали сомнения ту, которая уже поплелась в дом, не попрощавшись. Время указывало на её опаздывание, впрочем, это было в её духе. Нехотя, она вошла в узкую гардеробную, выискивая подходящий наряд. Хотелось поиграть с текстурами и цветами тканей, ведь давно в люди не выходила, а, с другой стороны, не было желания бросаться в глаза именно этому обществу. Но затем взор бросился в дальний угол, из-за чего зеницы расширились от желания. Костюм пижамного типа, оттенком напоминающий драгоценный топаз, так и просился прижиться с цветом волос Нокс, контрастируя и крича о падении звёзды, что вот-вот обрушится на планету, выжигая в ней глубокую дырку. Ну, на крайний случай, Джеффри бы схватился за сердце, что уже было бы приятно. — К чёрту, — улыбнулась сама себе, снимая с плечиков вешалки шёлковые брюки и рубашку. К своему внешнему виду она относилась с некими особенностями, за которые себя корила. Всё думала, как бы не переборщить с макияжем, растушёвывая тени тёплых цветов, и стоит ли маскировать веснушки, скрывающие её истинный возраст. В свои двадцать шесть (разгар её молодости), она пыталась походить на малолетку, ведь такой себя и ощущала. Нокс не знала, что застряла в возрасте произошедшей психотравмы, а потому и не понимала причины страха биологических часов, пускающим по её уголкам глаз мелкие морщины; в душе была ребёнком, от которого ожидали взрослых поступков. «Я много улыбаюсь и возрастных изменений не боюсь», — то и дело твердила, когда кто-то указывал на изъяны, на деле же до ужаса боялась встретиться лицом к лицу со старухой в отражении. Она перекраивала себя постоянно, стремясь к эталону, лишь бы держаться на плаву, совсем недавно обретённом. Во времена своей беспорядочной юности, Нокс — красоткой не считалась, выезжая за счёт иных качеств. А как иначе получить своё, если дурнушка только недавно ощутила, что такое мужское внимание? Приходилось учиться быть незабываемой хохотушкой с острым язычком; красноречивость, как ей казалось, природная, на самом деле, вовсе не от рождения ей была дана. Она училась привлекать внимание по-другому, а в комбинации с внешним тюнингом — это вылилось во взрывную смесь, хоть и утрачиваемую свои магические свойства, как только та пересекала границы дозволенного; рыжая белочка — всё та же невзрачная крыска, только с шубкой получше. И когда-то эта зверушка шла по очень неправильной тропинке самопринятия. В сознание бесконтрольно попадали заверения отбросов, с которыми она водилась, и песен, ею прослушиваемыми; было сказано так: любая женщина — сука по природе, а везучая с приставкой «секси» (что с истинной сексуальностью общего ничего не имела). Она всё хавала и лепила из себя то, что хотелось видеть кобелям неотёсанным, сама не ведая об их никчёмности. Прошли годы, и вот она, Нокс Стоун — пальцы веером, а если бы существовали замеры высокомерия, то радары бы зашкаливали, противно затрещав, однако не всё так просто. Её осознанное двумя руками за уничтожение эго тех, кто женщин ненавидит, а вот подсознательное диктует выглядеть, как сексапильная кошечка в понятии общества, взращённого в патриархате. Рот пиздел, что это для себя (что тоже правда), а вот внутренняя девочка, вскормленная песнями, какие же бабы твари, заслужившие свои муки, преследовала иную цель. И что она силилась доказать? Давно уже поняла, что, если бы не слишком смышлёная пасть, то с таким фантиком её бы с руками и ногами оторвали. Только вот ни один мужчина не простит и малую крупицу ума женщине. Ни один; даже тот, кто на всю эту чрезмерную маскулинность клал хер. Схватив сумку-багет со звонкой цепочкой-ремешком, небрежно лежащей на поверхности белоснежного фортепиано, подаренным ей родным отцом на шестнадцатилетние, она, насколько умела, замаскировала прожжённый след от сигареты, оставленный отчимом в период его пассивной агрессии по отношению к ней; пластиковый горшок с зубчатым суккулентом казался глупостью на музыкальном инструменте, стоимостью в миллион долларов, однако высокие вазы постоянно падали, заливая водой клавиши. И только в дверях, уже цокнув шпильками за пределами дома, Нокс задумалась, что её наряд уж очень напоминает спальный, только вот не вернулась бы, чтобы переодеться; слишком суеверной была.

***

Тем временем празднество было в самом разгаре. Семейство Азофф забронировало часть одного из лучших отелей в Монтесито, позволив своим немногочисленным гостям укрыться в тени высоких кипарисов на, вылизанной до одурения, территории с экстерьером испанской асьенды. Никаких папсов и лишних глаз, да и только самые приближенные собрались, на самом-то деле, так что траты были необоснованными, однако они к другому не привыкли. Глэн попивала кристалл, перешёптываясь с женихом, а Гарри общался в тесном кругу с Шелли и Ирвином, — главами семьи и счастливыми родителями, свою будущую невестку боготворящими. — ...Я ума не приложу, почему твоя мама не приехала, — обратилась Шелли к ещё одной любимице этого клана, — Кендалл, которая походила из не менее знаменитого, хоть и на слуху чаще слышимого. — Даже не хочу об этом говорить, просто дайте мне отдохнуть от них, — отшутилась высокая брюнетка, кошку напоминающая, усевшись подле своего то ли друга, то ли периодического любовника, — Стайлса. — Вам меня мало, что ли? Тот, кто не знал Кендалл Дженнер, подумал бы, что она шутит, однако высоты моделинга, к которым она долетела с лёгкой подачи своей известной матери, поселили в её душе желание первенства и незаменимости, особенно в вопросах, касавшихся семьи; слишком много сестриц у неё было, а все они оказались в равной мере успешными, своими вспыльчивыми характерами сотворив такое змеиное кубло, что дурно становилось, если в него ненароком попасть. Вот Гарри и не лез туда, ограничиваясь контактом только с ней. — Нет, Кенни, ты — наша любимица из всех, — Ирвин искренне улыбнулся девушке, выросшей на его глазах, задаваясь вопросом, где же носит его дочь. Он поглядывал на ландшафтный дизайн идеально скошенной травы сквозь свои очки с толстыми линзами, выискивая её фигуру среди цветочных арок, успокоительно положив ладонь на костяшки кулачка супруги, нисколько не ощущающей его волнения. Первые блюда уже успели унести прочь, а бокалы всё обновлялись и обновлялись между пожеланиями от небольшого круга гостей. Формат праздника позволял свободное передвижение между чин-чинами, а потому Гарри и решил расправить плечи в походке к напряжённому товарищу, уже рассматривающего горизонт где-то вдалеке. — Джеффри, это — твоя помолвка, а ты выглядишь так, будто с креста снят, — его кремовые лоферы притоптали траву, тем самым пуская по телу ощущение мягкости. — Что опять стряслось? Азофф - младший нервно почесал чёрную щетину, убедившись в том, что их никто не подслушивает. Птицы щебетали так громко, что хотелось прикрыть их клювики пальцами, лишь бы не раздражали ещё больше. — Что стряслось? — карие глазки метнулись к зелёным, выдавая всю злость сполна, — моя сестра — вот, что стряслось, Эйч. И зачем только Глэн её позвала? — задал риторический вопрос. Гарри запрятал руки в карманы своих песочных брюк на высокой талии, утопившись ошарашенным взглядом в обувь. Перекачивался с пятки на носок, пытаясь обработать информацию. В последний раз он видел её в далеком феврале, и её потенциальное прибытие показалось ему сюрпризом, но вот каким, — ему было сложно понять. О степени их связи знал только Митч, пообещав держать это в секрете, хоть они оба не осознавали того, что Глэн и Сара — не слепые курицы, видевшие, как Гарри волокся за Нокс в уборную ещё в том караоке - баре, очевидно не для того, чтобы носик припудрить. Однако история была забыта, казавшись Стайлсу приятным сном о девочке, с которой он пересекался два раза, будучи в стельку пьяным, и каждую их встречу она выдавала что-то по-плохому незабываемое, будь то попытка прыгнуть в Темзу, или же танец на его самолюбии, когда она назвала его чужим именем. — А в чём проблема, собственно? — включил дурачка, что умел делать лучше всего. — Она — тоже твоя семья. Джефф скорбно рассмеялся, посмотрев на друга, как на умалишённого. — У неё есть собственная семья, а нас она использует в паразитических целях, — от подобного заключения Гарри нахмурился, медленно качая головой с негативизмом. — Это очень грубо. Она ведь даже писать для нашего лейбла не берётся. — Изучал её биографию? — он скептически осмотрел Стайлса, пытаясь избавиться от подозрений в том, о чём и думать ему было противно. Гарри шатко выдохнул, непонимающе всмотревшись в лицо напротив. Уже тогда счёл эмоцию друга, так как эмпатом был неимоверным, тут же додумавшись до верного решения — всю правду о выискивании крупиц информации — не рассказывать. — Вскользь пробежался после знакомства с ней, — низко вымолвил, после сжав губы в тонкую линию, — или это под запретом? — пошёл в контратаку. Азофф притормозил в ответе, прищурившись. Перевёл взгляд на Кендалл, громко смеющуюся с чьей-то шутки, затем снова на Гарри, затем снова на фигуристую, с идеальными чертами. «Нет, Нокс не могла запасть ему в душу», — хладнокровно решил, ведь по собственным меркам, такие, как сестра — и ногтя не стоят супермоделей из прошлого его подопечного. Однако пустить по кровотоку антибиотик от подобной заразы решился непременно, только бы в будущем этот придурок ничего не выкинул. — Нет, конечно же, но мог бы спросить у меня, — скрестил руки на груди, заранее оборонившись. Гарри же, напротив, казался расслабленным, да ещё и уютным в коричневом кардигане плотной вязки. — Я бы тебе всю правду поведал. Юноша усмехнулся, прикусив язык, дабы не выдать, что это — не совсем честно, с учётом его предвзятого отношения, однако выбрал ответ неправильный, заряжая Джеффри до состояния критического, при котором ноздри раздуваются, как у быка: — Я считаю, что Нокс — замечательная. Он и сам не знал, почему сказал именно так, ведь воспринимал её, как нестабильную личность, далеко не ангела с нимбом и ладошками, сложёнными в молитвенном жесте, о чём ему подсказывал внутренний голос, однако собственные суждения диктовали своё видение, в котором незаконнорождённых детей — не бывает, а потому и попытался защитить, как ему тогда казалось, невинного человека. Джефф замер, заморгав так, словно ему в глаза песком швырнули, а затем прочистил горло, иссохшее от гнева. — Замечательная? Она — законченная наркоманка, Гарри! — повысил голос, благо никто, кроме его невесты не обратил на это внимания, — Нокс всю жизнь треплет нервы нашему отцу, тратя деньги, данные ей для образования и развития, на особняки для своей матери — такой же, кстати, вертихвостки, — при упоминании женщины, породившей его сестру, на сосредоточенном лице осело отвращение, — она попадает в полицейские участки, из которых именно мне доводится её вытаскивать, а ещё позорит мою фамилию своим бесконечным блядством и пошлым, мещанским существованием! — он притих, когда Глэн обхватила его локоть, укоризненно заглянув в лицо. Гарри вмиг переменился в настроении, не зная, что ответить на подобную тираду. Его кадык заиграл, а брови сошлись в одну линию. Грудная клетка вздымалась у всех троих, пока пауза повисла гробовая. Не мог поверить в услышанное до конца, наотрез отказываясь принимать наркотическую зависимость Стоун, хоть и усомнился мгновенно, ведь вспомнил о том, как с ней наркотики и принимал. Всё остальное казалось ему естественным в условиях Эл Эй, особенно среди детей подобных шишек, а вот пункт о помощи матери в его глазах её возвысил; он поступал так же по отношению к своей. — Успокойся, пожалуйста, она ведь даже не приехала, — щебетала Глэн в ухо жениха, норовя утихомирить, на что тот не особо реагировал, продолжая бурить дырку взглядом во лбу у парня напротив, — и она в завязке, — шёпотом добавила, с последних сил прикрывая задницу девчонки. — Вот именно, она даже не удосужилась приехать, — Джеффри акцентировал последнее слово, оттягивая ворот белоснежной рубашки, а затем усмехнулся утробно, устрашающе, словно на ум пришло что-то важное. — Всё в ней — пшик. Даже губки, а я уже вижу, что для тебя манящие, — где нужно подколотые. Ты, как и каждый на её пути, подумал, что она особенная? Плюёт на общепринятые стандарты? Обрати внимание, как она хочет им соответствовать, олицетворяя картинку забавной фифочки, которую трахнуть пуще простого, а на деле — гусеница, не превратившаяся в бабочку в свои двадцать шесть. Гарри молчал, задумчиво подцепив кончик носа, а затем, как чувствовал, обернулся, впрочем, это сделали все присутствующие. Нокс переступала с ноги на ногу, рассматривая их с опаской. Стояла совсем не поодаль, от чего закрадывалось сомнение о том, что к её слуху последние слова не дошли. Была ли причина в её наряде, либо же просто в опоздании, однако даже птицы притихли. Глэн нарушила затянувшийся ступор, растянув губы в улыбке, а Нокс, сбросив оковы состояния субтильного, подняла подбородочек повыше, уверенно зашагав прямо к ним. — А что, щенков лабрадоров гостям не раздаёте? — привычно поприветствовала шуткой, сложной в восприятии. Отметив замешательство в глазах брата, объяснилась: — Эй, я в фильме каком-то видела, как на помолвках такие подарки раздавали. У них ещё красные бантики на шеях были, — она обвела взглядом троицу, вычитав понимание только у Гарольда, подумав: «Конечно же, ты смотришь подобные ром-комы». — В общем, поздравляю с этим событием и извините за опоздание. Поднеся подарок в яркой обвёртке к рукам Глэн, Нокс тут же сложила ладони за спиной, а потом, словно кто-то остановил работающий маховик времени, потому как все вернулись к неторопливым разговорам. Гарри почтенно кивнул, наконец её поприветствовав, а она, слегка смутившись их встрече, увела взгляд в сторону, решив начать играть на нервах брата, чмокнув старшенького в колючую щёчку, на что тот громко сглотнул. — Нехорошо так о сестричке за глаза, Джеффи, да и откуда тебе знать, сложно ли меня трахнуть? — прошипела возле его мочки, показавшись ему рептилией с раздвоенным кончиком языка. Он напрягся, как тетива под натянутой стрелой, однако словом не ответил, — да ладно тебе, расслабься. Праздник, как никак, — мужчина покорно принял череду язвительных хлопков по плечу, стыдливо почесав затылок. Вскоре его сестрица натянуто повеселела, начав непринужденную беседу со своей будущей невесткой, уже направляясь в сторону праздничного стола под рванными тенями высоких деревьев. — Она себя повела достойно, в отличии от тебя, — констатировал Гарольд, не сводя взгляда с её удаляющейся фигуры. Джефф громко цокнул, зашагав за ними следом, тем самым оставив Гарри одного, среди благоухания распустившегося рододендрона. Он пытался казаться незаинтересованным, прокручивая в голове то, что сумел вычленить из диалога. Получается, что Нокс боролась с зависимостью, за что ей похвала, а вот его друг, как ему подумалось, не столь её поступкам диву давался, как в ревности пылал. Джеффри обожал ту же Кендалл, закрывая глаза на многое, будь то адские условия её работников на фабриках по производству косметики, либо же просто периодическое хамство, однако минусы их общей подруги не поднимались в разговорах никогда, в то время как Нокс оставалась персоной нон-грата, точно неважный отброс, о котором не стоит говорить чрезмерно долго. Однако говорить и думать хотелось — такова была мантия животного интереса, на её плечи наброшенная кем-то свыше. Стайлс блуждал взглядом по каскаду волнистых волос, по ссутуленным плечам под гнетом близких, по нервным движениям пальцев, быстро уловив причину её, на самом-то деле, социальной неловкости; её брат был прав, — она пыталась соответствовать образу, а вот Нокс ужасно заблуждалась, потому что её, действительно, трахнуть оказалось пуще простого, в следствии чего Гарри испытывал диссонанс от чувств, к ней испытываемых: она была отталкивающей в той же мере, как и желанна. Нокс приблизилась к отцу, ожидающего её с распростёртыми объятиями, в которые она тут же и уткнулась носом, без какой-либо фальши. — Выглядишь очень хорошо, дорогая, — Ирвин всматривался в её черты, отметив, что и следов от акне после употребления тяжелых веществ не осталось, не говоря уже о сговорчивости в глазах, ранее ей недостающей, в ответ на что его дочь тихо отблагодарила, учтиво натянув уголок рта. Кендалл не поняла, чему именно адресован столь громкий комплимент, соотнеся его с нарядом этой персоны, от чего подавилась шампанским, закашлявшись. К несчастью для неё, Нокс это заметила, вмиг насторожившись. — Похлопайте по спине ещё одну из рода Кардашьян, не приведи Господи, случится что-то, — игриво ляпнула, усевшись между отцом и мачехой. Кендалл отставила бокал на стол, выдавив из себя сквозь кашель: — Хорошая пижамка. В самый раз для помолвки, Стоун, — заметив своего вернувшегося спутника, её тёмные глазки засияли в свете безразличия к силуэту с рыжей копной. — И, кстати, я — Дженнер, если ты забыла. — Как тут забудешь, — ответила скорее себе, более не смотря в её строну. Гарри примостился рядом с подругой, удостоверишь в том, что та в порядке, а Нокс на это с хрустящим шумом расправила тканевую салфетку, уложив её на колени, и начала корить себя за выбор одежды, ведь пустившая насмешку по столу (кстати, большинством поддерживаемую заливистым смешком) выглядела, как королева в платье цвета фуксии, напоминающее конфетку. Нет повести банальнее на свете, чем повесть о... Короче говоря, невзлюбили девочки друг друга далеко не сразу. Они, будучи закадычными подружками в разгар юности, закончили свой совместный путь двух разбалованных отпрысков, как только в жизни Кендалл замаячили подиумы и люди куда покруче, чем бастард без права на фамилию и наследство. Точки соприкосновения терялись с каждым месяцем их нового положения, в котором Нокс падала на социальное дно, а Кендалл же в социальную крышу упиралась макушкой, тем не менее, щеголяла на показах, как корова на льду в самом начале, провоцируя Нокс подтрунивать себя и своё незаслуженное положение. Победительницей оказалась именно Дженнер, статус самой высокооплачиваемой модели быстро доказав, да ещё и носила при себе такие факты о бывшей подружке, что та мысленно подсчитывала, когда же безжалостной Кенни вздумается присыпать её землицей. Она не знала, что та это делала, как только повод подворачивался, разбалтывая о ней секреты налево и направо, когда кто-то об этом фрике вспоминал; не со злости трепалась, просто посплетничать любила. Стоун была панком особого наполнения; из дорогих шмоток и чистых наркотиков, — настоящих отбросов общества смешащая, однако комнатным собачкам по типу Кендалл и этого было достаточно. День плавно переходил в вечер, окрашивая небо в мечтательный пурпур, глубокий фиолетовый и кремовый розовый с примесями палящих долек апельсина между градиентами, на фоне чего, всё казалось обработанным каким-то фильтром из редактора Инстаграмма. Нокс вела беседы с отцом, отчитываясь за своё творчество, а Шелли то и дело твердила результату любовных похождений муженька о важности нормального питания, напоминая попробовать каждое блюдо, на что девушка застенчиво кивала, ограничиваясь маленькими кусочками брускетты с пекущим базиликом. Шелли была мудрой женщиной, отказавшись бороться с ветряной мельницей много лет назад. Она не винила Нокс, не винила и её мать, всю свою краткую вспышку ярости направив именно на Ирвина. Её супруг свою оплошность комментировал изредка, однако если и делал это, то громче нужного; после каждого скандала по поводу его разгульной жизни в прошлом, седина приумножалась в разы. Очень быстро семья пережила разлад, окрепнув впоследствии, однако их общее чадо ножи на сводную сестру точило безустанно, с момента как та в их жизни оказалась, и продолжая делать это тогда, когда все остальные без неё свой быт уже представить не могли. Нокс росла занозой в их задницах, создавая бесконечный шлейф проблем, но её детские фотографии всё равно изредка показывались на видных местах в их особняке. И даже когда заноза превращалась в толстый ствол, никто из взрослых не смел вычеркивать её из списка тех, о ком нужно заботиться. Проблема была только в том, что мозг Стоун промывался с ранних лет другими заверениями. «Не доверяй», «Не привязывайся, ты им не нужна», «Бери, что положено и уходи», «Ты ошибка в их глазах», — подобные речи остальной части родни вбивались в её голову, как самая волшебная мантра. А она и верила в это, так как вину за своё существование ощущала неистово, с каждым годом отдаляясь от родных со стороны отца всё больше и больше. Она метала глазками по столу, играя роль заинтересованной в вычурной сервировке. Белые свечи уже зажгли; их язычки огоньков бросали блики на пахучие соцветия лаванды меж тарелок и на увлечённые лица. Участвовала в разговорах, изредка разбавляя их неуместными репликами, а периодически говорила и что-то разумное, удивляя тех, кто о ней был наслышан, как о существе необразованном. Разорванные фразы долетали с другого края стола, а сама Нокс держала себя в руках, растягивая бокал белого сухого часами, параллельно с этим прислушиваясь к чужим переговорам. — Ты же твердил, что больше не будешь играть в кино, — в неверии вздернула вороной бровью Кендалл, откинувшись на стул. Гарри лишь пожал плечами, переводя взгляд на Джеффри, у которого улыбка растянулась до ушей, так как будущее сулило успехи небывалые, а актерская карьера Стайлса — казалась отличной альтернативой затишья в музыкальном плане. — Почему бы и нет? — скорее констатировал новоиспечённый актёр, уткнувшись в свой напиток, лишь бы не заострять на себе внимание. Несмотря на зашкаливание нарциссизма, ему было в радость смещать акценты с собственной персоны. Нокс закусила нижнюю губу, не сразу заметив вопросительный взгляд Шелли. Оказалось, женщина поймала её за рассматриванием Гарри, от чего падчерица замялась, начав тему о последних релизах, из-под её крыла выпущеных, попутно не теряя нити повествования чужого. — ... И как, хороший она режиссёр? — вставила своё слово Кендалл. — О, да, Оливия — хороша. Думаю, наш мальчик кастинг быстро пройдёт, — загадочно ответил Джефф, прижав к себе Глэн. Та прислонилась к его плечу щекой, воркуя под ним, как голубка. Гарри отмахивался – мол, давайте не о рабочих моментах, а затем вдруг понял, что с его присутствием эта тема не закроется, а потому, извинившись, покинул стол, заверив в том, что должен совершить архиважный звонок. Lana Del Rey - Hope Is A Dangerous Thing For A Woman Like Me To Have - But I Have It Он держал путь к высокому лабиринту из зелёных кустов, так и мечтая дезориентироваться в пространстве. Туда проникало много розового света заката, а, как оказалось, нити мелких уличных фонариков над головой и вовсе лишали какого-либо страха неизведанности. Гарри вдыхал запахи кустов роз, впивающихся в землю витиеватыми корнями по углах непробиваемого самшита, а ещё крутил в руках мобильный, зависнув над кнопкой вызова. Несколько гудков, заглушаемые пением сверчков, а затем озарение о времени в Лондоне. Додумавшись до того, что Джемма, должно быть, спит, купаясь в заре из-за окна, он сбросил вызов, подняв глаза к небу. Крылья молниеносной летучей мыши разрезали тёплый воздух, а в след за ней появились ещё несколько милейших кровопийц, громко проехавшись брюшками по листьям насаждений. Изначально подобные лабиринты изображали тернистый путь к познанию истины и защиту от тёмных сил, однако в башке Гарри всё никак не могло устаканиться, в какие дебри ведёт его карьерный путь. Мальчишка, буквально спасший своей музыкой многие потерянные души, сейчас же лез туда, куда не стоило. Работа над третьим альбомом так и не началась, взамен от фатума он приобрёл курсы актёрского мастерства и косые глядки скептиков, оценивающих его без снисходительности. Не вступал в конфликты, не отстаивал свой талант в новой сфере вербально, надеясь показать умения на практике, от чего волосы становились дыбом, ведь одно дело — роль второстепенная, и совсем другое — метки в главные. Юноша надеялся, что Джефф успокоится, ограничившись малым куском, однако менеджер — есть менеджер, — свою работу выполняет по проверенной методичке, да ещё и выросший в семье, варившей воду в этой сфере... Как ни крути, а Гарри как был цепным псом во времена работы с прежним лейблом, таким же и остался, хоть любящие хозяева удавку приспустили. Он вяло зашагал сквозь закоулки, оказавшись в самом центре выращенных стен. Небольшой фонтан журчал циркулирующей водой, а сколы на нём свидетельствовали о личной истории, от конструкции исходившей. Плавали там какие-то белые лепестки и мелкие ветки, придавая атмосфере настроения покоя и равновесия, чего в себе он обнаружить не мог. Всё надеялся получить какой-то знак от Высших сил, волшебный пинок под зад, да что угодно, лишь бы зацепиться и, сцепив зубы, продолжить выполнять свои обязанности. Только вот перед кем? Поклонники за музыку так тепло принимают, а фильм — это так... Не вложит он в киноленту то, о чём в душе скребёт, а значит и толку в этом маловато. «Вот нарушит что-то мою прострацию, тогда и соглашусь сниматься» — мысленно поставил такую установку, прислушиваясь к фауне вокруг, в глубине души надеясь, что тишина так и останется нетронутой. Но, видимо, существовала какая-то безошибочная ось случайности, сквозь существование человеческого создания проходящая тогда, когда о ней не просят, хоть он и сделал запрос накануне. В отличии от Гарри, телодвижения Нокс не были столь плавными, когда она блуждала сквозь зелёные ряды насаждений, цепляясь непослушным клёшем за шипы роз. Между её зубов покоилась незажённая сигарета, из-за чего брань, направленная на колючее растение, звучала смазанной, с трудом разборчивой. Для человека, стоящего на распутье, внезапное появление этой женщины — стало решающим фактором в выборе, а зря, ведь не стоило полагаться на вмешательство мелких знаков судьбы; Нокс просто хотела перекурить. Притормозила при виде его бесстрастного выражения лица, малость опешив, так как почувствовала вторжение в личное пространство. — Я не думала, что здесь окажешься ты, — чиркнула кремнём зажигалки у лица с губами, вытянутыми в трубочку. — Стало быть, мешать уединению не буду. Он засмотрелся на слабый огонёк, отражающийся в её глазах, приоткрыв рот, а потому не сразу сообразил, что она намеревалась уйти, тут же остановив, чуточку заикаясь: — Не дури, Нокс. Когда я твоей компании сторонился? Девичье тело замедлилось. Вздёрнув плечом, она решила, что лучшего места для побега — ей не найти, следовательно разделить лабиринт можно и со старым знакомым. Сделав затяжку, подошла поближе, выдохнув сладкий дым в сторону, дабы к его лицу не подобрался. Молчала, с задумчивостью рассматривая, сделав мысленную пометку, что впервые сталкивается с ним на чистую голову, а Гарри, оттянув кудри, в глаза лезущие наглейшим образом, решился завязать диалог с диковинкой: — Прячешься с сигаретой, как маленькая, — с мальчишеской улыбкой сказал; он видел её насквозь. Нокс скучающе водила взглядом по его чертам, обогнув широкоплечее тело только для того, чтобы приблизиться к фонтану. — Кто ещё от чего прячется, — попала в яблочко, не вкладывая в реплику особого смысла. Гарри следил за каждым её действием в полуоборота, заострив внимание на том, как длинные пальцы утопили ровно три лепестка под воду; с точной геометрией, вырисовывающей треугольник, а затем опустил глаза вниз, тут же нахмурившись. — Ты, наверное, об розы расцарапала лодыжку, — он заметил тонкую струю крови, стекающую к выраженной косточке, туда же всмотрелась и Нокс, озадаченно заморгав. Зачерпнула в ладошку воду, струящуюся из фонтана, обильно намочив место пореза, на что Гарри, шумно выдохнув ртом, притворно возмутился: — Вода ведь грязная! — она никак не реагировала на это замечание, продолжая дымить травяной сигаретой и вытирать алые следы, — нужно обработать, — его руки рыскали в одном из карманов, в итоге найдя маленькую ёмкость с антисептиком. — Дай угадаю, ты из тех курочек-наседок? — она не останавливала его действия, ведь к подобному отношению не привыкла. — И ручки обрабатываешь, да и масочку надевать не забываешь. — Так поступил бы каждый, — спрей с прозрачной жидкостью был уже наготове, между его пальцами. — Дай ногу. «Не каждый», — мысленно дала такой вердикт, на волю не отпуская. Заместо этого начала брыкаться: — Не хочу, оно щиплет, — ступила шаг назад, после чего её ножка была поймана руками хрипло хохочущего. — Тебе двадцать шесть, девочка, однако я притворюсь, что ты ребёночек и подую на ваву. Она присоединилась к смеху, почти падая назад из-за потери равновесия, а потому и опёрлась об его плечи, тут же находя баланс самостоятельно, выстояв, подобно солдатику. Как и было ею предсказано, щипало до жути, из-за чего нос насупился, а из груди вырвался писк. А он, как и обещал, выдыхал тонкую струю холодного воздуха через круглую щёлочку губ; кожица на выраженных скулах натянулась, натачивая их ещё больше, словно было куда. — Вот пущу по миру слух, что Гарри Стайлс мне на ранку дул, вмиг до божества вознесёшься. Он по-волчьи ухмыльнулся, придержав при себе комментарий о том, что не только таким образом с ней взаимодействовал когда-то, а затем осторожно поставил её ногу на землю, получив суетливое «Благодарю» в полушёпоте. Она встала рядом, пустив дотлевший окурок по воде. Вскоре оба притихли, вслушиваясь в приглушённые звуки музыки и вопли цикад. Их позы зеркально повторяли друг друга — руки в кольце на груди, видимо, для мнимого тепла по телу, или же в поиске спасения от неловкого молчания. — Не нужно было Джеффу так о тебе выражаться, — обратил лицо к ней, встретившись с профилем, тут же отметив дрожь длинных ресниц. — Мне жаль. — Да ладно, так и сплетничали бы, а я вот взяла и нежданно нагрянула, — попыталась сместить вектор беседы: — узнал что-то новое для себя, кроме того, что я доступная вертихвостка? Бесстрашный вопрос озадачил Гарри, заставив растерять безмятежное настроение, с её же помощью обретённое. Опровергать не счёл нужным, добавив то, что считал важным: — Выведал факт о том, что ты бросила употреблять наркотики, — растягивая гласные проговорил; совершенно спокойно, чём-то дурманяще её чистоту мысли. — И уже за это ты не заслуживаешь от него подобного отношения. Её дыхание сбилось, а их взгляды пересеклись. Болотная радужка Нокс окрасилась в холодные оттенки, к голубому приближённые; она выглядела напуганной, выбившейся из колеи привычного состояния циничной женщины, имеющей на всё ответ. Приоткрыла рот в попытке съязвить, однако осознала сразу же — не на дурачка попала; тот эмоции людей чувствовал, как акула кровь, и только из-за её растерянности он не стал давить на болезненную точку, подобравшись с иной стороны. — А если говорить о доступных вертихвостках, то и меня к их числу причислим, если такое понятие вообще существует. Я в ту ночь ничем от тебя не отличался. Она грустно хмыкнула, опустив глаза. Руки потянулись к мочке, играя с гвоздиком серёжки в виде маленького крестика, а рыжие кудри перекинулись на другую сторону лёгкой рукой своей владелицы; голая кожа шеи покрылась мурашками от дуновения ветра, и к рецепторам мужчины донёсся запах её парфюма — древесные нотки в вуали амбры, приятно скользящие по ноздрям. Гарри уже было подумал, что в никуда речь выдвинул, ведь Нокс наотрез отказывалась от какой-либо вербальной реакции, однако ошибся. — Отличался, — выдержала маленькую паузу, — ты был честен, — шум воды казался таким уместным и правильным, словно он играл на закате истории, в действительности же, только-только начинавшейся, только вот они об этом не знали ещё, — за издёвку над тобой прими мои извинения, — посмотрела на него с наивностью, уже пожалев о сказанном, подумав, что ему плевать. Он помолчал с минуту, держа губы в тонкой полоске. А ведь красивая сказка получилась бы. Да и целый альбомчик можно было бы породить, а если и не целый, то приторный трек о девочке с вишнёвым вкусом на губах. Даже без имён и лирики о том, как приятно она ощущалась, ведь Нокс эту мишуру, как он понял, ненавидела. — Принимается, — зачатки дружбы были положенны. А тот сорванный бантик и объятия на зимнем берегу реки... Пусть осядет на строчках их песен, написаных по-отдельности. — Пора возвращаться. И они вышли из лабиринта в приподнятом настроении, ступая по траве в рассинхроне. Рана Нокс — обеззаражена, а вот гордость Гарри — всё так же изранена, потому как её извинения всего навсего отмыли неприятные частицы в облике желанной, хоть он и не до конца это осознавал; Стоун стала заветным трофеем, некой жирной точкой, которую хочется поставить, как дань уважения своей значимости в чужой жизни. Толку ему было принимать её раскаяния, если он продолжал играть роль игрушки, испачканной её подошвой на пути к сладкому? Нет, это она должна была ломать голову, как и каждая, в его жизнь захаживающая; этой бредовой фикции роковой женщины и вовсе следовало благодарить судьбу за широкий жест в виде Гарри Стайлса меж её ног. Но её воспалённый мозг был занят другим человеком, что для него, как оказалось, — очень некстати. Вечеринка особых оборотов не набирала, за время их отсутствия картинка осталась такой же слаженной и привычной: гости продолжали пить, выдвигая свои теории знакомства будущих супругов, а на такую шутливость те лишь отмахивались, всех истинных карт не предоставляя. Нокс вернулась на своё место, а Гарри, под изучающим взглядом Кендалл, мечущимся между ним и подругой прошлого, сел на своё, игриво поиграв бровями в ответ на её немой вопрос. Стоун решила приврать отцу, выбрав детские отмазки, якобы по телефону отлучилась поговорить, лишь бы он поверил в её стопроцентный отказ даже от курения; настолько похвалы ей хотелось, что глазками хлопала, точно оленёнок невинный, а старик верил на слово, да и иного не ему не хотелось. Ирвин в своей дочери пытался находить только положительное, несмотря на её отвратительный бэкграунд, о котором то и дело судачили все кому не лень. Как жаль, что Кендалл относилась к их числу, о чём Нокс удостоверилась, как только к тонкому слуху начали доноситься слова, подобно залпам огня для неё смертельны. — Не вздумай оказывать ей внимание, — высокий шёпот Кендалл оказался слишком громким для восприятия одной только душой за столом, уже застывшей, точно под прицелом охотничьего ружья. — Мой тебе совет, Эйч, если вздумается ей на тебя глаз положить — никогда не отвертишься. Она понимала истоки темы. Она понимала, что стечёт из сучьего рта дальше, поэтому и не смела смотреть в их сторону, притворившись незаинтересованной, хоть и молила о том, чтобы Кендалл вдруг сразил инсульт, только бы та заткнулась. — О чём ты вообще говоришь? — повысил тон Гарри, находя раздражение в загадках. Та лишь цыкнула, приложив указательный пальчик к губам. Приблизилась к нему, удостоверившись, что никто не слушает. А у Нокс от этого пальцы задрожали. Она, положившись на влияние из вне, вновь заручилась надеждой, придя к спасению от навязчивого, её нутро выжирающего. «Укради нож и она не расскажет», — циркулировало в сознании, просачиваясь наружу, будто от этого зависела её жизнь. Зрачки расширились под действием адреналина, превращая взор в две бездонные, тупые впадины. Убедившись в том, что все заняты и никого интереса к долбанной ОКРщице не испытывают, она обхватила холодную ручку столового прибора, медленно потянув его на себя. Так уж вышло, что Гарри, прислушиваясь к рассказу подруги, твердившей, что Нокс — «прилипала, убивающаяся по известному певцу уже который год», рефлекторно взглянул на обсуждаемую, поймав её с поличным, а именно запечатлел момент, в котором та прячет металл в рукав блузки. Он сузил глаза, тактично промолчав, а затем перехватил панический взгляд, как раз в то мгновенье, когда Кендалл чуть ли не выдала всю подноготную, очертив своими губами первые звуки имени, уже Гарри знакомое. Нокс резко встала, заскрипев ножками стула, а ещё подбила бёдрами стол, от чего приборы и тарелки загремели. Конечно же, все головы были обращены к нарушительнице всеобщего покоя. Никто и не подумал, что для тоста встала — она никогда в пожеланиях сильна не была. Притихли, кто-то даже оскалился, а кто-то замер в ожидании её последующих действий. Стоун терялась в постных лицах, придушив тремор конечностей, в то время как правая рука придерживала рукав, лишь бы краденное не выпало. Ей казалось, что каждый из них против неё. Девичье сердце шалило, барахлило, как неисправный мотор старого грузовика, заглушая голос отца, интересующегося, в чём дело. Она бы всё равно не поведала ему, что ангелочек Виктории Сикрет снова треплется о ней и Тео, да ещё и с тем, в глазах которого, а Нокс это чувствовала, её загадка была неизведанной и будоражащей; ей, почему-то, хотелось заинтересовать Гарри, вот только он вдруг взбесил её тем, что наклонился к Кендалл, дабы выслушать чужое, совершенно ему не полагающееся знать. «Такой же лицемер, норовящий за счёт меня самоутвердиться», — дошла до такого неверного умозаключения, в полголоса извинившись за своё срочное отбытие. Нет, она хотела казаться сильной снаружи, позволяя себе считаться жалкой и убогой только в своих глазах; не подходила её образу правда о безответной любви. — Нокс! — она обогнула стол, не сразу реагируя на звучание своего имени, — Нокс, постой, — взволнованный голос принадлежал Глэн. — Ты забыла сумку. И вправду, сумка покоилась там, где и была оставлена. Какая же досадная ошибка получилась, прямо таки фатальная для неё, ведь ручки, дрожащие под выбросом гормонов, слишком размашисто потянулись к чужим, передающим забытую вещицу. Замирание сердца. Звонкий грохот метала, единожды подскакивающего на плитке, от чего она плотно сжала веки на мгновение, а затем встретилась с осуждающими взглядами напротив. Гости, должно быть, недоумевали, зачем Нокс украла столовый прибор, укореняя о ней привычные предубеждения. Он вылетел из её рукава, подобно сюрикэну из экипировки ниндзи, и это была единственная позитивная ассоциация, до которой додумался только Гарри, а все остальные вновь рассмотрели в ней клептоманку, так и не справившейся с недугом. Она, оставаясь неподвижной, медленно покосилась именно на Стайлса. Не вздумалось ей продемонстрировать всю робость, по её кровотоку циркулирующую, заместо этого был взгляд прямой, с последующим вальяжным выравниванием спинки. Нокс сдула прядь, спавшую на глаза, наклонившись грациозно, точно величественное животное хотело напиться в водоёме, а не неврозница, демонстрируя наплевательское отношение, с наглостью запрятала выпавшее в свой карман брюк, словно так и нужно; чтобы каждый увидел и понял, до чего же ей плевать. А большего им и не оставалось. Все они, включая Гарольда, смотрели на неё, как на кита в Темзе. И всё бы ничего, только ей, впоследствии громко хлопающей дверцей машины, вдруг до омерзения захотелось, чтобы её кто-то остановил, обхватив тонкое запястье, однако Стоун очень быстро усмирила свою хотелку, так как хорошо знала о том, что в её жизни подобные переносы из книжек о красивой любви — не приживались.
Отношение автора к критике:
Приветствую критику в любой форме, укажите все недостатки моих работ.
© 2009-2021 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты