Девушка с цветами кассии

Чонгук бросил багаж прямо на пол и ничком завалился на огромную белоснежную кровать. Хорошо бы было, конечно, сначала снять уличную одежду и сходить в душ после долгих часов, проведенных в аэропорту и самолёте, однако он ощущал себя настолько паршиво, что какая-то там грязь мало его волновала. Плевать. Закажет новое постельное, если приспичит. Где-то рядом раздражающе завибрировал телефон: Седжин-хён звонил в десятый раз за последние полчаса, видимо, теряя остатки терпения. И здравого смысла тоже. Наверное, следовало бы поднять трубку, потому что ещё немного – и менеджер точно сел бы на ближайший рейс до Бангкока. А видеть его разъяренное лицо и быть отметеленным по первое число Чону не очень-то и хотелось. Переселив себя, он потянулся к разрывающемуся смартфону и, к собственному удивлению, обнаружил, что звонил вовсе не Седжин, а Сокджин. Час от часу не легче. - Да, хён? Я жив и успешно добрался до отеля. Не переживайте вы так. - Ты-ы…, - другу, видимо, стоило титанических усилий, чтобы не рассыпаться градом ругательств. По крайней мере, его тяжёлое дыхание звучало устрашающе. – Какого чёрта ты сразу не ответил на звонок, засранец?! Наш стафф места себе не находит! - Прости. Не было возможности. Чонгук решил, что распыляться на изощренные оправдания в текущей ситуации было бы не слишком разумно. - Лучше попроси прощения у Седжин-хёна. И перезвони ему! Сейчас же! - Хорошо, хён. Я правда не хотел ставить вас на уши. И я правда в порядке. - В порядке он… - Сокджин начинал остывать, и его голос постепенно приобретал привычный размеренный тон. – Просто не делай так больше, о'кей? Хотя бы в KakaoTalk отписывайся. - Хорошо. Губы сами скривились в отвращении. Чон ненавидел это слово. С недавнего времени. Просто потому что от него за милю разило лживостью. - Как в Бангкоке? Чем займешься сегодня? Хён всегда так делал после того, как срывался на эмоции. Пытался загладить вину непринужденной болтовней. Вот только Чонгук прекрасно понимал, что единственным виноватым был тут он сам, а поэтому сейчас от него требовалось с максимальным воодушевлением поддержать разговор. - М-м… В Бангкоке ничего не изменилось с последнего раза, если честно. Но это и к лучшему. Приму душ, посплю немного и пойду прогуляюсь. Хочу пофотографировать. - Будь осторожен. Всё, о чем прошу. Иначе тебя больше никогда не отпустят одного. - Я знаю, хён. Я знаю. Честно говоря, для Чона до сих пор оставалось загадкой, как Бан Ши Хёк согласился на подобное мероприятие. Тем более, с учетом того количества скандалов, в котором он, единственный и неповторимый макнэ, побывал за последние месяцы. Само собой, сам Чонгук скандалами это не считал. Как и его хёны. Как и сам директор, если уж начистоту. Да как и любой адекватный человек. Но адекватность и нетизены были понятиями прямо противоположными друг другу и, к сожалению, власть находилась в руках последних. - Когда приедет Бэмбэм? Мне будет спокойнее, если вы будете вместе. Сокджин всё ещё переживал. Чонгук не мог его за это осуждать. - Послезавтра вроде. Если не будет никаких форс-мажоров. - Понял, - на другом конце провода послышался вздох. Хён имел привычку пускать на самотёк свою тревожность, когда кто-то из парней находился вне зоны прямой досягаемости. – Тогда хорошо тебе отдохнуть, Кук. Береги себя. - Ты тоже, хён. - И ещё: никаких улиц красных фонарей, слышишь? А то я знаю Бэма. - Хё-ё-н! Они тут буквально на каждом углу, рано или поздно мы все равно там окажемся. Чон даже не хитрил. Стоило выйти в центр Бангкока после восьми часов вечера, - и взгляду представлялся шокирующий даже для корейского взора вид. Однако именно поэтому он и любил Таиланд и в частности этот город: здесь никто никого не осуждал. Тихая гавань, свободная от людского порицания. Пей и носи, что хочешь. Заходи в любой бар, любой клуб, любую забегаловку – всем плевать. Флиртуй с девушками, флиртуй с парнями – аналогично. Чёрт, да хоть в нижнем белье ходи. Никому нет до тебя дела. Совсем не так, как в закомплексованном по самую Намсанскую башню* Сеуле. - Паршивец, - Джин рассмеялся. – Тогда не смей дразнить нас с парнями фотками, усёк? Если не хочешь, чтобы Чим тут же примчался составить тебе компанию. - Обойдется, - Чонгук улыбнулся. – Я ему предлагал, он сам захотел поехать в Токио. Пусть не жалуется теперь. - Тоже верно, - хён замолчал, и где-то на фоне его окликнул знакомый голос. – Мне пора, Кук. Мы с Юнги поедем в студию. - Удачи. Не перетруждайтесь. - Позвони Седжину! - Пока, хён. Чон распластался на подушках, чувствуя себя абсолютно выжатым. Словно он несколько часов занимался в зале, а затем пробежал пятикилометровый марафон. Голова всё ещё гудела после перелёта, и в какой-то момент ему начало казаться, что её заменили на улей, набитый пчёлами. От одной только мысли, что придётся выслушивать и увещевания от менеджера, становилось совсем дурно, однако обещание Сокджину висело над шеей увесистым тесаком. По итогу беседа с Седжин-хёном прошла… нормально. Он не кричал и не злился, просто умело дёргал за нужные ниточки, заставляя Чонгука чувствовать себя всё более ущербно. Но поскольку проведенная головомойка была вполне себе заслуженной, парень не стал держать на него обиду. Он вообще был не в состоянии держать на кого-либо обиду. Сам виноват. Приняв душ и переодевшись в удобную одежду, Чон выудил из мини-холодильника минералку и уставился на развернувшийся в окне пейзаж, медленно отпивая из бутылки. Горло тотчас обожгло чересчур пузырящейся жидкостью, так, что на глазах выступили слёзы, и лишь спустя минуту или больше Чонгук осознал, что мутная пелена до сих пор застилала взгляд. Он что это… плачет? И будто в подтверждение его догадки щёки противно защипало от солёной влаги. - Придурок, - он принялся остервенело стирать слёзы, которые, чёрт его побери, всё лились, и лились, и лились без остановки. – Какой же ты придурок. Он понятия не имел, почему именно сейчас его настиг этот идиотский нервный срыв. А это ведь именно он, правда? Почему же он не случился два месяца назад, когда Миён рыдала в трубку, прося защитить её от обрушившейся ненависти? Почему не тогда, когда он испугался последствий и просто сделал вид, что никогда её не знал? Почему не тогда, когда он так легко (в очередной, мать вашу, раз) стерпел всё дерьмо в свою сторону и засунул язык в задницу, только бы не раззадорить ноунеймов из Интернета ещё больше? А, Чонгук? Правильно. Потому что ты золотой мальчик. А золотые мальчики должны сидеть тише воды ниже травы. И сейчас у тебя нет права на слёзы. У тебя вообще никаких прав нет. Чон резко набрал в лёгкие воздух и припал лбом к прохладному стеклу. Внизу беспорядочно мельтешили автомобили, напоминающие с высоты двадцатого этажа разноцветные спичечные коробки, люди, похожие на муравьев, хаотично расползались по всем направлениям, и яркие вывески магазинов дополняли эту картину задорными пятнами. Где-то вдалеке виднелся огромный рекламный баннер с Лисой из Blackpink. Чонгук уставился на него без какой-либо причины. Он смотрел на идеальное улыбающееся лицо и думал, как сильно он устал от происходящего и как сильно он хотел бы просто исчезнуть. Чтобы все вдруг забыли о его существовании хотя бы ненадолго. Как бы было замечательно просыпаться каждое утро и не дрожать от одной только мысли, что он успел где-то налажать, и теперь весь Naver кишит статьями о его проступке. Как бы было замечательно просто сходить в супермаркет, просто пройтись по улице, просто выпить кофе и не дергаться от каждого шороха или выкрика. Правда замечательно. Чон дождался, когда слёзы перестанут терзать его несчастные глаза, и вытер остатки ладонью. Бездумно ткнул пальцем в стекло, в то самое место, где располагался баннер, и усмехнулся. Интересно, а как справляется с такой жизнью она? Почему-то вспомнился последний музыкальный фестиваль, на котором он впервые заговорил с Лисой. Это было до ужаса неловко и странно, в первую очередь из-за окружавших их слухов, и оба попытались закончить разговор как можно скорее. Чонгук даже сейчас мог явственно восстановить в памяти свою горящую от стыда физиономию. И, он готов был поспорить, девушка ощущала себя так же. С тех пор они не общались, а хёны и Бэм долгое время дразнили его по поводу сего неудачного «подката». А затем появилась Миён, и все шуточки канули в Лету. - И зачем тебе нужен был этот адский Чосон… - Чон непонимающе тряхнул волосами и отодвинулся вглубь комнаты. После слёз на душе стало легче, но теперь его жутко клонило в сон, и он решил наконец дать истощенному телу отдых. Отключился он почти сразу же, однако в самый последний миг в его мыслях неожиданно возник образ Лисы, смущенно потирающей родинку на шее. Откровенно говоря, Чонгук не имел ни малейшего представления, какого чёрта он вообще это запомнил. *** Когда Чон разлепил веки, часы показывали восемь вечера. Первое, что сбило его с толку, - благодатное умиротворение в груди и непривычная ясность рассудка. То ли путешествие в царство Морфея на него так повлияло, то ли чудотворная атмосфера Бангкока, но сейчас ему определенно точно не хотелось пустить себе пулю в лоб. Даже, наоборот, хотелось как можно скорее заняться делом. Наспех приведя себя в порядок, Чонгук схватил любимую фотокамеру, запихал телефон в сумку, надел маску и, весьма довольный собой, покинул пределы отеля. Поужинать он решил где-нибудь в городе, поскольку соскучился по тайской кухне. А Бангкок действительно остался ровно таким, каким он его помнил. Всё-таки он не соврал тогда Сокджину. С первого взгляда город немного походил на районы Итэвона или Каннама в Сеуле, однако куда более громкий, живой, искрящийся и с шармом лёгкой неопрятности. Всё те же узкие шумные улочки, залитые неоновым светом до рези в глазах, красочные вывески баров и клубов, бесконечные ряды торговых палаток, в которых, казалось, можно было найти даже яйца Фаберже при должном старании, воздух, пропахший уличной едой, шныряющие туда-сюда мопеды, гремящая музыка и оживленная тайская речь вперемешку с говором иностранцев и многие другие вещи, которые Чонгук не мог описать словами. «Словно в "Cyberpunk 2077"* оказался», - подумал он и усмехнулся. А ещё тут было проще дышать, несмотря на смог от транспорта и палаток с едой, что, конечно, было самовнушением. Однако Чон не жаловался. Перекусив в небольшом традиционном ресторанчике, он прогулялся вдоль центральной улицы, фотографируя всё, что казалось ему красивым или необычным. Особенно сильно ему нравилось снимать людей, и Чонгук всегда фотографировал так, чтобы не было видно лица человека, хоть и осознавал, что это тоже было не совсем правильно. Но, увы, он не мог позволить себе спросить разрешения, боясь, что его узнают, да и снимки теряли своё очарование, стоило «модели» увидеть камеру. Чон всё равно почти никогда не выкладывал подобные фото в Инстаграм. Только если они были настолько хороши, что ему становилось стыдно хранить их лишь для себя. И он всегда был предельно осторожен с публикациями, избегая таким образом любого рода инцидентов. Пройдясь ещё немного по центру, Чонгук купил банку пива в ближайшем 7-Eleven и свернул в тихий переулок, чтобы отдохнуть. Однако в самом его конце он заметил необычные переливы света и решил сначала проверить, что за ними скрывалось. Взору предстал небольшой уютный парк, украшенный пёстрой иллюминацией и выходящий к реке. Здесь людей было меньше, чем на главной улице, и в основном это были либо парочки, либо семьи с детьми. Внимание Чона привлек раскинувшийся над водой мост, довольно старый и оформленный в буддийском стиле, сияющий, словно императорская сокровищница. Отблески от него наслаивались по поверхности реки глянцевой палитрой, а сверху - чёрное небо горело ореолом городских огней. Парень тотчас же направился туда и принялся фотографировать. Кроме него на мосту тусовалась компания подростков и маленькие дети, и Чонгук сделал и их снимки. Однако получалось совсем не так, как он хотел. Не то. Не та атмосфера. Ни на что особо не надеясь, он прошёл чуть дальше и вдруг замер. Невысокая худенькая девушка в развевающемся цветастом платье и с короткими чёрными волосами стояла к нему спиной, облокотившись о перила и зажимая меж пальцев жёлтые гроздья кассии. Плавный изгиб плеч переходил в острые очертания лопаток, напоминая греческие скульптуры, которые Чон когда-то давно видел в Лувре, а будто бы прозрачная кожа мерцала в обрамлении света. Фигура незнакомки казалась почему-то до одури знакомой. Но кнопка камеры оказалась нажата прежде, чем Чонгук успел сообразить, что вообще делает. Сердце колотилось от волнения. Как и всегда, когда ему удавалось словить уникальный кадр. С пару мгновений Чон продолжил пялиться на девушку, пока окончательно не решил, что обязательно опубликует получившееся фото. Вот только… вот только, быть может, спросить у неё разрешения? Всё ещё пребывая на грани восторга, парень готов был дать о себе знать, как вдруг где-то совсем рядом прозвучало его имя. Подростки переговаривались между собой, с подозрением косясь в его сторону. Твою ж мать. Большого ума не требовалось, чтобы понять, что если он сейчас же не унесет отсюда свой зад, то проведет остаток вечера, прячась по подворотням. Стараясь сохранять спокойствие, Чонгук опустил голову и медленно зашагал в противоположный конец моста, подальше от проблемной компании. К счастью, за ним никто не последовал, и он успешно замаскировался в толпе. На всякий случай. Обратная дорога до отеля казалась мучительно долгой, но не потому, что он устал, а потому, что ему безумно хотелось посмотреть на снимки на большом экране. И как только Чон попал в номер, то сразу же бросился к ноутбуку. Он рассматривал и редактировал фотографии на протяжении нескольких часов, пока за окном не начало светать. Единственное же фото, которое он оставил нетронутым, было с изображением той самой загадочной девушки, немного размытое из-за обилия неонового света от иллюминаций, но это лишь придавало оттенок сказочности. Чонгук запустил пятерню в волосы: он сомневался, стоит ли выкладывать снимок в Инстаграм. Вроде бы он уже и решил, что сделает это, однако паранойя не сдавала позиций. Так продолжалось следующие минут двадцать, пока Чон не сдался, раздраженный собственной трусостью. Чёрт, это просто фотография. Он и раньше публиковал снимки, на которых присутствовали девушки. В чём проблема на этот раз? Ведь, пожалуй, это одна из лучших его работ на данный момент, и он правда очень хочет увидеть реакцию людей… Побеждённо зарычав, Чонгук открыл соцсеть и нажал на иконку загрузки фото. Проделав необходимые манипуляции и дойдя до шага с добавлением подписи, он задумался. Хотелось написать что-то необычное, под стать получившимся кадрам, но как назло в голову лезла всякая чушь. - Хм-м-м, - Чон принялся невнятно бормотать варианты себе под нос. – «Обычная подпись для необычных фото»? «Neon Is The New Black»? Нет, бред. Просто Бангкок? Неоновый Бангкок? Тоже херня… Погодите-ка. А как название Бангкока звучит в переводе с тайского?.. Парень чуть не подпрыгнул от озарения и мгновенно напечатал сгенерированную фразу. «Город дикой сливы и девушка с цветами кассии». - И у кого тут теперь сексуальный мозг, а, Намджун? – Чонгук удовлетворенно улыбнулся и, наконец, нажал кнопку «Опубликовать». Откинулся на подушки, ощущая приятную волну облегчения, и отложил ноутбук в сторону. В следующую секунду он сладко спал, раскинувшись на смятых простынях, и, видят небеса, даже не подозревал, что с утра вся его жизнь в очередной раз проделает впечатляющий кульбит. Примечания: *Намсанская башня - самое высокое здание в Сеуле. *Cyberpunk 2077 - знаменитая компьютерная игра.