Вернуться к тебе

Слэш
R
В процессе
37
автор
not_again бета
Размер:
планируется Макси, написано 187 страниц, 26 частей
Описание:
Слово "семья", для некоторых может быть обыденным и привычным. А для кого-то - это вновь обретенное чувство защищенности и любви. Тэхен так долго был один…
Посвящение:
За подарок мне и моим героям - за обложку к этой работе я должна поблагодарить моего соулмейта irinleto. Восхитительная визуализация.
Моё приправленное слезами радости спасибо, Ири.
Примечания автора:
Продумывается и пишется совместно с моим соулмейтом и по совместительству соавтором (я тут;). Долгая история и большой объем. Будет лукавством сказать, что я не жду ободряющих слов и видимой поддержки от читателей.

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
37 Нравится 107 Отзывы 19 В сборник Скачать

Об этом не принято говорить.

Настройки текста
– Да, наверное. И я совсем не против того, что ты мою историю знаешь. Просто… Слишком долго держал это в себе. И мне как-то непривычно…       Хосок согласен был с тем, что таким прошлым не будешь с каждым делиться. Он и сам бы, вероятно, не скоро о нём узнал, если бы не стечение обстоятельств. Сейчас, вспоминая о всем случившимся, был благодарен произошедшим событиям, которые помогли сблизиться с особенным учеником. ***       А ведь тогда, в те теплые дни апреля Хосок не думал, что так много вдруг узнает о Тэхёне. Они и без его секретов прошлого стали протаптывать дорожку друг к другу.       Ему уже стало обыденно, заходя в аудиторию взглядом искать Тэхёна. Но в тот день парня не было на привычном месте. И, как ни странно, где-то в закоулках притеплевшейся души кольнуло холодком. Оказывается, Хосоку стало не хватать этих вдумчивых глаз напротив. Может быть, он неосознанно искал в них поддержку… Как бы то ни было, Тэхёна не было на месте, и это всколыхнуло.       Прошло чуть больше недели после маленького инцидента на крыше крыльца университета, чуть больше недели после первой их совместной бутылочки соджу. Ничего, вроде бы, не изменилось. Но теперь они приветливо кивали друг другу всякий раз, встречаясь взглядами в коридорах.       Ничего, вроде бы, не изменилось, но Хосок всё больше стал задумываться над тем, что же гложет парня, что сделало его таким нелюдимым. Понимал, что не только в потере родителей дело.       Для человека нормально додумывать, перебирать варианты случившегося, если ему только приоткрыли дверь в комнату, где хранятся тайны; в комнату, где темно и ничего не увидишь, если тебе не осветят больше. Хосок попался в эту ловушку, его не отпускали мысли о прошлом Тэхёна. Даже с отцом поделился за ужином. На что, как обычно, получил лаконичный ответ: – Оставь его. Захочет, расскажет.       Что же еще мог ответить замкнутый в собственной раковине Чон Чонгук? Но он был прав. И Хосоку оставалось только наблюдать.       А в тот день объект его наблюдения пропал из поля зрения. Это взбудоражило. Хосок не сразу заметил, как разволновался не на шутку. На кафедре сказали, что Тэхён отпросился на пару дней, что-то там в семье. Кто-то из преподавателей сказал, что уехал домой, в родной город. Другой предположил, что может что случилось с кем-то из стариков. Слухи, домыслы и ничего конкретного. Хосок, потоптавшись, побродив по преподавательской, поразмыслив, выпросил у секретаря дать контакты Тэхёна, изрядно её удивив. Но противиться обворожительной улыбке и просящему взгляду она не могла. – Чон Хосок, только потому что я вас еще студентом знала. Только потому, что доверяю вам. Но зачем вам? У него какие-то проблемы? У группы есть куратор, доложите ему. – Нет, спасибо. Я сам.       Уже сидя в машине и безуспешно в пятый раз лишь прослушивая механический автоответчик, Хосок задумался, как, наверное, со стороны всё это смотрелось. То, что слухи поползут по университету, сомневаться не приходилось. Но сейчас об этом думать не хотелось, мысли сами вернулись к Тэхёну. – Где же ты? Что же у тебя случилось?       Согласившись с собой, что не успокоится, пока не узнает всё, сначала поехал в общежитие. Там только подтвердили тот факт, что Тэхён действительно уехал в Тэгу. Даже показали подпись в журнале, где он отметил свое отсутствие на два дня.       На принятие следующего решения тоже не ушло много времени. Сначала позвонил отцу. – Пап, думаю, ты уже накрываешь на стол. – Верно. Ты задерживаешься? – Пап, у одного моего ученика, у Тэхёна, я тебе о нём рассказывал, проблемы. – Хосок еще себе не объяснил, что делает, а тут отцу нужно что-то внятное сказать. – Я сейчас поеду в Тэгу. Навещу его там. Помогу, если нужно… если он захочет. Завтра у меня выходной в клинике. Так что… – Хорошо. Будь аккуратнее на дороге.       Хосок улыбнулся. Слишком хорошо знал отца. В голосе не было слышно тревоги, но одна фраза сказала о многом. – Пап… – Да, сын? – Есть один парень, который тебя очень любит. – Ради него я живу. Позвони, как доберешься. Не буду пока ложиться. – Обязательно.       Хосок не помнил, чтобы вот так, в ночь, он срывался в другой город не по работе. Ведь когда доберется, уже будет далеко за полночь. А его никто не ждет, никто не звал. Если задумываться глубже, то он бы себе не смог объяснить, почему за пару месяцев прикипел к ученику, да – особенному, но… Но что-то было во взгляде, в словах, в поступках этого мальчишки, что привязывало его с каждой встречей все больше. Похоже, отец был прав, когда утверждал, что в Хосоке тяга к опеке давно проглядывала. Он иногда мечтал о младшем брате, но принимал абсурдность таких мыслей. Чонгук отрицал любое появление женщины в его доме.       «Нам и так хорошо. Мы вдвоем справимся. Скоро приедет дядя Джини. Можем на выходных съездить к бабушке с дедушкой. Хочешь, купим собаку?».        Дежурные ответы на любые вопросы на эту тему. Собаку они так и не купили, обоюдно согласившись, что времени за нею ухаживать не будет.       Телефон Тэхёна по-прежнему отзывался голосом автоответчика. И то, что этот зверь-одиночка не попросит о помощи, даже если будет падать в пропасть, рисовалось слишком отчетливо. Поэтому, да, оставалось только мчаться в ночь, не задумываясь дальше о несуразности своего поступка.       Три часа в дороге, как ни странно, пролетели быстро. Музыка из динамиков подбадривала. Хосок привык включать на полную громкость заводной хип-хоп, подпевая, подтанцовывая, в пределах возможного, за рулем. И в эту ночь, приоткрыв окно, давая апрельскому ветру проникать в салон, овевая волосы, он мчал по ночному шоссе под танцевальные ритмы. Так можно было слегка отогнать тревогу, которая, не уступая скорости машины, постоянно подгоняла Хосока вперед.       Тэгу. Карты подсказали дорогу к спальному микрорайону. Остановился, сверить адрес. Фотография на экране напомнила о главном. – Пап, не спишь еще? – Не сплю. Всего-то первый час. Всё хорошо? – Да, осталось найти дом, и я на месте. – Хорошо. Не забудь покушать. – Спокойной ночи, пап.       Вот так – полное доверие. Хосок откинулся на спинку сидения. Закрыл ненадолго глаза. Представил себе отца, который до поздней ночи засиделся за монитором компьютера, до ломоты в кистях, до отметин на переносице от очков. Хосок счастливчик – о нём заботится отец.       Заботился ли в этот момент кто-то о Тэхёне? Хосок был убежден, что лишняя забота парню не помешает.       Типовая одноподъездная многоэтажка. Тихо, одиноко светящиеся окна. Звонить в домофон среди ночи – верх наглости. И о чем он думал раньше? Не сильно думал, просто действовал. Присел на скамейку у подъезда. – Да, Хосок, загуглить гостиницу и дождаться утра ты не догадался?       Он сам себе в эту минуту казался нелепым. Посидев еще немного, все же вернулся в машину. Нашел на карте ближайшую гостиницу. Решил приехать сюда утром. Так правильнее. Так обычно и поступают нормальные разумные люди.       Уснуть, конечно, толком не получилось. Прокрутился до рассвета на неуютной кровати. Перекусил наспех в тихом безлюдном, в эти утренние часы, кафе и вернулся к дому Тэхёна. Позвонил в домофон, но ему никто не ответил. – Опоздал? Или адрес неверный?       Сверил координаты. Пока всё было правильным. Набрал номер Тэхёна снова. Но, по-прежнему, наткнулся на автоответчик. Присел на облюбованную еще в ночи скамейку, стал обдумывать, как поступить. Стоит ли без ответов вернуться в столицу. И был застигнут врасплох внезапным вопросом. – Молодой человек, вы кого-то ждете? – пожилая женщина внимательно рассматривала его. – А? Простите? – Вы не из нашего дома. Я тут давно живу. Всех соседей знаю. Но вы..? – Еще раз простите. Приехал вот, а дома никого нет. – А к кому приехали? – присела рядом неравнодушная женщина. – Семья Ким Тэхёна. Может, знаете?       Хосоку не показалось, что женщина изменилась в лице. Бросила на Хосока напряженный взгляд. Он мгновенно почувствовал эту перемену. – Знаю. Зачем вам его семья? – Понимаете, я его преподаватель. Он вдруг не явился на лекции. Я беспокоюсь, не случилось ли с ним чего.       И снова перемена во взгляде женщины. – Вы приехали из самого Сеула, только потому, что наш Тэхёни не пришел на лекцию? Божечки, даже в школе о нашем мальчике так никто не беспокоился. Вставайте, вставайте быстрее. Идем, я вас накормлю. – заметив явное недоумение на лице всё еще сидящего Хосока, он поспешила объяснить. – Я бабушка Тэхёна. Идемте же, хочу вас расспросить о жизни внука в столице. – Я не представился даже. – Он встал и поклонился. – Чон Хосок. Преподаю хирургию вашему внуку.       Поднимаясь в лифте на тринадцатый этаж, слушая нескончаемые причитания бабушки Тэхёна, он уже не жалел, что сорвался и поехал в другой город. Ради одной этой встречи можно было все повторить снова.        Тэхён был, оказывается, очень похож на бабушку. Такие же глаза, улыбка. Хосок только мог догадываться, насколько была красивой эта пожилая женщина в молодости, раз до сих пор хранила прежнюю стать.       Вот только он не ожидал, что их встретит пустая квартира. Хосок, стоя посреди просторной комнаты, озирался по сторонам. – А Тэхёна нет? – Нет, сейчас нет. Вот-вот их проводила. Они с дедом на кладбище поехали. – Извините, что спрашиваю. В семье что-то случилось? Он так внезапно уехал, ничего не сообщил. И его телефон недоступен. И вы в траурном одеянии, простите, только понял это. – Нет, не надумывайте ничего плохого. Ничего нового. Сегодня годовщина смерти его родителей.       Женщина указала на угол за спиной Хосока. Там был накрыт поминальный стол, еще дотлевали благовонные свечи. С двух фотографий на него смотрели улыбающиеся лица. – Ой, простите. Я не ко времени. Но раз я тут, позвольте выразить дань уважения родителям.       Получив разрешение, Хосок выполнил необходимые поклоны, обернулся к бабушке Тэхёна и застал её с мокрыми от слез щеками. – Наш Тэхён говорил вам, как они погибли? – Нет, подробностей я не знаю. Знаю только, что он винит себя до сих пор. – Да, бедный наш мальчик. Знаете что, – подхватилась женщина, – Идемте, я обещала вас покормить. За едой и расскажу вам. Раз уж вы проделали такой путь из-за нашего мальчика. Не тайна, просто в семье у нас не принято об этом говорить, но вам стоит узнать. Так будет проще понимать нашего внука. С ним сложно, так ведь? – Нет, что вы. С ним не сложно. Ему с другими сложнее.       Хосок смотрел, как споро накрывается стол. Попытался помочь, но был остановлен. – Просто посидите. Я быстро. Гости у нас нечасто бывают, мне только в радость.       Оставалось дождаться, когда она закончит и сядет напротив. Рассказ её начался сам собой, без лишнего вступления. – Наша Серин была такой милой девочкой. Певуньей, хохотушкой. Она всегда мечтала о семье. Говорила нам: «Найду себе такого мужа, чтобы и меня любил, и вас содержать не отказался». И нашла же. Тэджун, папа Тэхёна, как благословение небес. Спокойный, любящий. К нам с дедом с таким же уважением относился, как и к своим родителям. А как Серин любил… Сутками на работе пропадал, лишь бы её всем необходимым обеспечить. Эта квартира – его заслуга.       Пока говорила бабушка Тэхёна, Хосок не мог притронуться к предложенной еде. Так и сидел с зажатыми между пальцами палочками, не смея перебивать грустный рассказ постоянно всхлипывающей женщины. Ей, видимо, наконец-таки захотелось выговориться. Рассказать все человеку, которому доверился их внук. – Когда родился наш Тэхёни, все так радовались. Доченька счастливее всех в городе ходила. Любила сына больше себя самой. Когда Тэхёну исполнилось десять лет, мы узнали о новой беременности Серин. Тэхён постоянно твердил, что у него скоро родится братик или сестренка. Важничал. Никак не мог выбрать, кем ему лучше быть --хёном или оппой. Представляете, пухляш наш, встанет перед зеркалом и все крутится, выбирая. Мы все очень ждали этого малыша. Тэджун задумывался о покупке новой квартиры, побольше. Но случилось горе. На шестом месяце беременности Серин сбил велосипедист. Я не смогу вам грамотно объяснить… Много крови она потеряла тогда. Ребеночка не спасли, и Серин нашу с трудом. Нам тогда сказали, что после этой операции она не сможет больше иметь детей. Ой, что же вы не кушаете?       Женщина засуетилась, стала подкладывать закуски в пиалу Хосока. Он, чтобы не обижать хозяйку, все же съел, что ему подложили, почти не ощущая вкуса еды. А рассказ лился дальше. История становилась все мрачнее. – Две недели доченьку продержали в больнице. Она тогда похудела сильно, замкнулась в себе как-то. Мы тогда не придали этому значения. Кто не замкнется в себе, когда тут такая потеря. Но месяцы шли, а наша прежняя Серин не возвращалась. Знаете, как будто подменили человека. Больше не улыбалась, все больше отмалчивалась, опасаться всего стала. Тэхёну совсем свободы не давала. В школу его отводила сама, потом забирала. С друзьями не давала видеться. И в дом запрещала чужим приходить. Мальчику нашему тогда совсем тяжело пришлось. Он же у нас весельчаком, балагуром был. Вокруг него всегда стайка детворы вилась. А тут без друзей совсем остался. Не разрешала и всё. Потом и нам запретила им заниматься. Сама кормила, одевала его, занималась. Ох, как сейчас вижу: накроет ему на стол, сядет и смотрит, как он ест. Сама худущей уже стала, одни кости в стороны торчали. Год промаялись. Потом, я как-то ночью вышла за водой на кухню, смотрю, а она у двери детской сидит, сторожит. Ну я тогда не выдержала. Тэджуна уговорила её к врачу отвести. Вы не представляете, как это, когда на ваших глазах доченька тает.       Хосок удрученно покрутил головой. Он, конечно, не представлял. Такое сложно представить. Такое сложно пережить. Он уже догадывался, что произошло с мамой Тэхёна. И с нарастающим ужасом ждал окончания рассказа. Рассказа, что всё труднее давался самой рассказчице. – Тэхён мне однажды озвучил вашу фразу: «Даже демоны молятся». Мне кажется, я понимаю, какой смысл вы в неё вкладываете. – Молятся, когда видят, что натворили, а исправить не могут. Мы с папой Тэхёна отвели Серин в клинику. Её посмотрел доктор и предложил положить доченьку в больницу, но она наотрез отказалась. Кричала, билась в истерике, говорила, что ни за что не оставит на нас Тэхёна. Что мы его не убережем. Так кричала. Я всё думаю, если бы мы её тогда оставили там в больнице лечиться, Серин и Тэджун были бы живы.       Больно было смотреть на хрупкие плечи, на которые легла тяжесть пережитого. На сцепленные в замок пальцы с белеющими от напряжения костяшками. – В тот день мы возвращались с планового осмотра. Тэджун на работе, Тэхён в школе, а мы с дедом привели Серин домой. Почему Тэджун был дома, когда мы пришли, я не знаю. Он что-то делал на балконе. Мы и не знали, что он там. А Серин как закричит: «Чужой! В доме чужой! Он заберет у меня Тэхёна!» Мы даже не успели с дедом сориентироваться, она выскочила, толкнула его, он и перевалился через перила. Как-то успел ухватиться за них, кричит: «Серин, это я! Посмотри! Серин, это я, Тэджун! Помоги же мне!»       Она замолчала, а слезы новыми дорожками прорезали её лицо. Их никто не пытался вытереть. Тяжело ей давались эти воспоминания. Чем ей помочь, Хосок не знал. Он только протянул руки и обхватил натруженные ладони. Бабушка Тэхёна вздохнула, закивала головой, молчаливо соглашаясь с мыслями. – Страшно вспомнить, как мы с дедом стояли и не могли пошевелиться. Ничего в теле не двигалось. Даже язык не шевелился от страха. Она узнала. Узнала, потянулась его вытаскивать... – руки под ладонями Хосока затряслись мелкой дрожью. Бабушка Тэхёна закрыла глаза, сглатывая подступивший к горлу комок, замолчала, покачиваясь, как кукольный болванчик. – Доченька, такая маленькая, такая худенькая…. Ей не хватило сил. Я только увидела, как подол её платья мелькнул. Потом только помню, что кричала долго, сидя на полу.       Хосок не знал, имеет ли он на это право, но он снова, как в той закусочной, передвинул свой стул ближе к бабушке Тэхёна. Обхватил рукой её вздрагивающие непрестанно плечи, стараясь хоть как-то успокоить. Он не замечал, что у него самого лицо промокло от слез. Он не замечал времени, проходящего мимо. Они сидели, мерно покачиваясь. – Спасибо. Мне нужно было выговориться. Знаете, Хосок, – тихо, заметно успокоившись, заговорила она. – Люди, они такие падкие на некрасивые истории. Им только дай пообсуждать. Судачили по углам, шушукались. Тэхёна нашего обходить стороной стали, словно он прокаженный. Тяжело пришлось, что уж там… Знаете, в чем ирония? Всё это случилось на Хансик, вот только не детки к родителям приходят на могилку, а мы к деткам ходим. С вашими родителями же всё хорошо, Хосок? – Не знаю. Вернее, с папой, да, всё хорошо. А мама нас когда-то оставила, так что, да – я не знаю. – Ох. Тоже с судьбинушкой не повезло. Наверное, вы потому так и переживаете за нашего Тэхёна. Он же не даёт о себе переживать. Отбуркивается, отбрыкивается, боится еще кому-то навредить. Сложным мальчиком рос. Из маленькой нежной булочки вырос ежом каким-то. – Сонсенним? Что вы тут делаете? – войдя незамеченным, Тэхён застыл у входа. – Здравствуйте. Я тут ворвался к вам… – вскочив навстречу, Хосок поклонился вошедшим, спешно пытаясь вытереть мокрые щеки. –Тебя не было, телефон не отвечал. Я переживал. Вот и приехал. – Телефон я в общежитии забыл. Опаздывал на поезд. Но вы… Вы приехали, потому что я пропустил всего один день в универе? Серьёзно? Сюда, в Тэгу? – Тэхён недоуменно смотрел на сонсеннима, не веря происходящему. Такое с ним происходило впервые. – Ба, а ты чего вся в слезах? Обещала же не плакать. Дед, познакомься, это мой учитель по хирургии. Лучший в университете.       "Лучший в университете" смутился и сел обратно на насиженный стул. Вокруг него захлопотали, обновляя стол, принося поминальные блюда, чтобы разделить на всех. Хосоку подумалось, что, если бы его мама не сбежала, а умерла бы тогда, давно, её хотя бы раз в год вспоминали в их доме.
Отношение автора к критике:
Приветствую критику только в мягкой форме, вы можете указывать на недостатки, но повежливее.
© 2009-2021 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты