Вернуться к тебе

Слэш
R
В процессе
31
автор
not_again бета
Размер:
планируется Макси, написано 134 страницы, 19 частей
Описание:
Слово "семья", для некоторых может быть обыденным и привычным. А для кого-то - это вновь обретенное чувство защищенности и любви. Тэхен так долго был один…
Посвящение:
За подарок мне и моим героям - за обложку к этой работе я должна поблагодарить моего соулмейта irinleto. Восхитительная визуализация.
Моё приправленное слезами радости спасибо, Ири.
Примечания автора:
Продумывается и пишется совместно с моим соулмейтом и по совместительству соавтором (я тут;). Долгая история и большой объем. Будет лукавством сказать, что я не жду ободряющих слов и видимой поддержки от читателей.

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
31 Нравится 75 Отзывы 13 В сборник Скачать

Об этом стоит говорить.

Настройки текста
Примечания:
Можно фоном слушать HYUKOH-Help (IDIOTAPE Remix) для должного настроения☺
      В тот день Хосок достойно выдержал обстрел вопросами от бабушки и дедушки Тэхёна. Оказалось, они мало что знали о внука жизни в столице. Короткие еженедельные звонки. «Ба, дед, у меня все в порядке. Как вы, здоровы?», и только. И даже в редкие приезды он не особенно о себе распространялся. Хосоку была понятна причина такого поведения, он еще раньше заметил, что парень меньше всего любит нагружать кого-то своими проблемами.       Он охотно отвечал на вопросы стариков, расхваливая своего ученика, университет и выбранную профессию. Но сам всё больше копил своё невысказанное. Тэхён же, сидя рядом, такой строго-непривычный в черном костюме, всё больше отмалчивался, всё больше засматривался на сонсеннима, к которому так быстро привыкли в этом доме.       За разговорами время проходило незамеченным. Утро отступало, потакая послеобеденному солнцу, катившему свой диск ближе к горизонту, предчувствуя приближение вечера. Все вопросы были заданы, все темы оговорены, бабушка с Тэхёном стали убирать со стола пустую посуду, и Хосок засобирался. – Тэхён, если ты не против, мы можем поехать вместе обратно. Я на машине. – Он не против, – тут же вступилась бабушка, не дав внуку сказать и слова в ответ. – Мы будем вам очень благодарны, если вы его довезете. – Хорошо,- пожал плечами Тэхён, было заметно, что он не привык спорить с бабушкой. – Мне понадобится немного времени для сборов. Хотите, можете меня подождать в бывшей моей комнате.       Хосок было замялся, он сам не очень любил посягательства на свою личную спальню. – Я бы не хотел тебя стеснять. – Сонсенним, там ничего секретного, – усмехнулся на это видимое замешательство учителя Тэхён. – Но есть чем себя занять.       Чем себя занять там было.       В этом маленьком уютном пространстве Хосок сразу отметил небольшую коллекцию моделек автомобилей на настенной полке, усмехнулся: «Еще один коллекционер!» А когда обернулся, заметил над кроватью пришпиленную булавками к цветным обоям глянцевую, явно вырезанную из какого-то журнала, репродукцию Магритта «Пронзенное время». Хосок удивился такому выбору. Он немного озадачился, сам бы он никогда подобное не повесил в спальне. Покрутился на месте, не решаясь ступить в какую-то сторону. Слишком чисто было в комнате, как на репродукции, все дышало тишиной. Даже фотографий на стенах не было. Возникало ощущение, что в комнате давно не живет её постоянный обитатель. Кровать, шкаф, небольшой письменный стол, забывший, что за ним когда-то учились. Стол только мог похвастаться старым музыкальным проигрывателем для дисков. Такой теперь редко где встретишь, а тут стоял. Но он не просто так стоял, сразу становилось понятно, потому что рядом высилась подставка под CD диски, полностью заполненная ими. – Рабочий? – поинтересовался Хосок у вошедшего в комнату, уже привычно облаченного в свою свободную одежду, Тэхёна, указывая на проигрыватель. – Я таких давно уже не встречал. – Да, моя гордость. Его когда-то отец купил. Мне по наследству достался. Он не из дорогих, но я ему колонки крутые прикупил, звук отличный.       Так обычно любящие родители расхваливают своих детей. Хосоку нравился у Тэхёна этот взгляд увлеченного человека. – С собой не стал увозить? – Сонсенним, вы же понимаете. В общежитие такую ценность не повезешь. Не дай бог утащат. В столице довольствуюсь наушниками и телефоном.       И то верно. Правда, самому Хосоку достаточно качественной акустической системы в автомобиле.       К машине выходили молча, затаренные в четыре руки домашними заготовками. Почему-то с каждым этажом, пока спускались в лифте, между ними нарастало напряжение, которого совсем не ощущалось в доме. Уложили все свертки в багажник. Хосок было уже направился к водительской двери, но не успел даже развернуться. – Добро пожаловать в мой мир, господин Чон Хосок, – поклонился ему низко Тэхён, не забыв нацепить на лицо эмоциональный вариант шутовской маски. – Не паясничай. Кого обмануть хочешь? Лучше выдохни и садись. Поедем. Поговорим по дороге, если захочешь. – Сонсенним, хотите устроить из салона машины кабинет психолога? – усаживаясь рядом, пристегивая ремень безопасности, включил свою ехидную сторону Тэхён. – Можно и кабинет устроить. Всё можно устроить, если тебе от этого легче дышать станет. Думаешь, ты один такой, кто прет против всего мира? Мы в чем-то с тобой похожи. – Да ладно! В чем? Мне казалось, вы сама успешность. – Как и ты. Если смотреть на созданный фасад и не думать об обратной стороне. – И в чем схожесть наших обратных сторон? – усмешка неверия коснулась губ. – Боль. Одиночество. Ощущение брошенности… Мне это тоже знакомо. Ты хотя бы можешь вспомнить свою маму. Я свою даже не знаю. Она жива, но… В общем, отец сам меня вырастил. И он очень старался сделать всё, чтобы я не чувствовал эту потерю…       Тэхён замолчал, мгновенно сбросив с себя всю браваду. Стянул кроссовки, подтянул колени к подбородку, умостившись компактно на сиденье. Казалось, полностью ушел в созерцание города, прощающегося с ними, тоскующего по их краткому визиту.       Длинные тени от домов ласкали дорогу. Играли в догонялки с машиной Хосока. Ярко-голубое небо светилось чистотой, словно только что отмытые окна. Полное отсутствие облаков только добавляло ему эту схожесть. Тэхён вдохнул глубоко и шумно выдохнул. – Ссем, почему? – не отворачиваясь от окна, спросил он. – Почему, что? – Почему приехали? Зачем вам всё это нужно? – Если честно, я не знаю. Просто почувствовал, что тебе нужен кто-то рядом. Понимаю теперь, мною завладело необоснованное чувство тревоги за тебя. Но я рад, что приехал, что познакомился с твоими стариками. Хорошие они у тебя. – Я тоже рад.       И снова молчание. Тэхёну требовалось время, чтобы собраться с мыслями и заговорить. Спустил затекшие от долгого сидения в одной позе ноги, кроссовки надевать не стал, придавил ступнями. Достал один завернутый в фольгу кимбап, из припасенных в дорогу, отломил половину, протянул Хосоку. – А у вас? Бабушка, дедушка есть? Они тоже заворачивают еду с собой? – Есть, родители отца. Правда, я не помню, чтобы нам с папой что-то давали в дорогу. Обычно было так, бабушка приезжала к нам домой и заставляла холодильник под завязку припасами. Но это раньше было, теперь мы нечасто с ними видимся. В нашей семье все очень самостоятельные. – Занятые? – Ну, да, это определение больше подходит. Большая семья трудоголиков. Знаешь, если задуматься, я, наверное, уже и не помню, когда ел что-то такое домашнее на ходу.       Хосок, прожевав, потянулся за бутылкой с водой. Тэхён перехватил её. Открутил крышку, и только после этого вернул бутылку. – Ссем, вы пропустили работу из-за меня? – Нет, на такие подвиги я пока не решусь, – усмехнулся Хосок. – Воспользовался тем, что сегодня выходной.       И снова повисло молчание. Видя, что Тэхён мнется, покусывая губы, Хосок решился первым затронуть больную тему. – Психиатрию выбрал из-за мамы? Прости, бабушка твоя поделилась. Очень похоже на манию преследования. Так? – Точно не знаю. Могу только догадываться. Тогда, после выкидыша, мама постепенно изменилась, и меня это стало пугать. Сколько мне тогда было, десять лет? Я мало что понимал. Видел только, как она из любящей превращалась в одержимую. От всего света меня пыталась защитить. А потом раз – и их нет. Подслушал, как обсуждали на поминках, что она сбросила папу с балкона, а потом спрыгнула сама. Все переврали, конечно, им лишь бы поговорить. Соседи долго шептались, называли её чокнутой. Говорили, что я рожден от психически больной. – Как ты пережил тот день? Как справился? – Странно, но я только помню, как было страшно, пока дедушка молча, ничего не объясняя, вез меня на такси из школы домой. Я не решался его о чем-то спросить. Мне до сих пор кажется, если бы спросил, все равно бы не получил ответ. Он тогда весь остаток дня промолчал. Зато бабушка, пугая еще больше, рыдала в голос.       Тэхён отвернулся к окну. Задумался, прислушался к себе, засмотрелся на мелькающие стволы деревьев, казалось, за ними прячутся тревоги прошлого. Как же хотелось от них, наконец-то, освободиться. И почему-то сейчас это казалось таким возможным. – Совсем сложно стало позже. Слухи расползались, менялись предположения. В школе от меня отворачивались, частенько пытались раскрутить на драку. Но мне как-то на всех плевать было. Я все думал, что будь я внимательнее к маме, мог бы её спасти. Только это волновало. – Понятно, когда стал наращивать свои иглы, – сам себе кивнул Хосок. – Ты можешь чувствовать себя виноватым, но не должен себя винить. – Мне никто не говорил ничего подобного. Наоборот, укоряющих слов и взглядов было предостаточно. Видели, как капля краски в чистой воде постепенно расплывается и становится её невидимой частью? Слова, произнесённые невзначай, становятся частью мыслей, пересудов. До сих пор не понимаю, почему дед с бабушкой не переехали отсюда. Как они живут рядом с этими соседями, здороваются с ними, улыбаются им. Тем, кто высмеивал их дочь. – Переехать можно, но от себя не убежать, – подумав, Хосок добавил. – Не буду утверждать. Мой собственный опыт и рядом не стоит. Но, мне кажется, если настроен на преодоление – то некогда впадать в состояние разрушения.       Лента дороги уходила далеко вперед, а мысли Тэхёна еще дальше. И заговорил он снова, словно просто продолжил думать, но уже вслух. – Как-то все странно. Я впервые говорю с кем-то обо всём этом. А кому скажешь? Сложно говорить о себе. И, если честно, я не верю, что это кому-то нужно. Сонсенним, согласитесь, сложно переваливать на кого-то груз своих проблем, у них, у всех, и так своего хлама в душе навалом. Скажите, кому интересно слушать, что у меня завалы на учебе, что я ночами себе напоминаю одинокого волка, тихо в разной тональности подвываю на небо, даже при полном отсутствии на нём луны? Кому интересно слушать, что я плохо сплю, просыпаюсь от каждого шороха, от каждого вскрика моего голоса, сонсенним. Соседи по общаге давно считают меня ненормальным. И что мне им ответить? Что они правы? Для них я не кажусь нормальным. И что мне остается? Проснуться утром, сказать себе: «Справляешься. Можешь. Пока всё получается. Идём дальше». – Справляешься. Можешь. Пока всё получается. И если ты согласишься, я готов тебя в этом поддержать. Буду рядом. Если подумать, я уже рядом. – Вот только не говорите мне, ссем, что влюблены в меня, – лукаво хихикнул Тэхён. Его постепенно отпускало, словно кто-то наконец-таки стал снимать с его плеч тяжелые мешки, носимые годами. – Нет, не влюблен, – Хосоку тоже стало весело от этого заявления. – А что, в этом мире только влюбленные заботятся друг о друге? Старшему о младшем позаботиться уже запрещается? И кстати, о заботе. Скоро будет заправка. Давай остановимся. Кофе выпьем, ноги разомнем.       Они стояли, облокотившись о капот, Тэхён с большим картонным стаканом зеленого чая, Хосок маленькими глоточками отпивал из своего пластикового густую пену капучино. Вдыхали чистый воздух без примесей, пытаясь надышаться перед въездом в пыльную столицу. Закатное солнце к вечеру расщедрилось, разлило на небосвод малиновый морс, добавив в него воздушную пену розовых облаков. Само оно скрылось наполовину за горами, что своими далёкими вершинами оттеняли горизонт, намекая, что за ними прячется океан. – Вот так всегда, стоит остановится на дороге, стоит вдохнуть поглубже, сразу внутри что-то просыпается, какое-то детское и тянет к морю. Меня всегда тянет к морю. Словно там зачарованный край, который я когда-то покинул.       Хосок мечтательно вглядывался вдаль, а Тэхён вглядывался в этого невероятного сонсеннима. В который раз за этот день. – Устали, ссем? – Нет, что ты. Выходной вышел необычным – это да. Но мне нравится. А тебе нет? Смотри, эта трасса, этот кофе, это огромное небо, постепенно теряющее краски. Я не помню, когда вот так останавливался и просто дышал этим всем. – Вот и мне нравится. Просто вот так рядом с вами нравится, – он допил свой чай, выдохнул глубоко, отпуская последнее - тяжелое на сегодня. – И как у вас так получается. А? Вы, и правда, превратили салон машины в кабинет психолога. – Мягкий у меня в кабинете диванчик, удобный, скажи? – добродушно похлопал Хосок Тэхёна по плечу. – А если серьезно, стало же легче? – Стало. Действительно, стало. Уверен, что и бабушке после того, как вам выплакалась, тоже. Она не разрешала себе перед нами плакать. Всё где-то в одиночку, пока никто не видит и не слышит. Вообще, у нас не принято в доме ворошить прошлое. Больно всё это. – Мне кажется, об этом стоит говорить. Каждый раз будет становиться легче. Не будь таким же упрямцем, как мой отец, годами хранящий семейные тайны. – Оу! Значит, в чем-то я не только на вас похож, но и на вашего отца тоже, – расплылся в улыбке Тэхён. – Судьбоносная встреча какая-то получается. Вам не кажется? Как в дорамах прямо. – Не ехидничай. Ты и правда в чем-то на него очень похож, – присмотревшись к Тэхёну, Хосок усмехнулся. – Думаю, если нас троих поставить рядом среди незнакомцев, скорее тебя примут за его сына, чем меня. – Согласен быть внебрачным братом! – веселился Тэхён. Он ощущал непривычную легкость рядом с Хосоком и нежился в этом новом для него состоянии. – А такие бывают? – Ну есть же внебрачные дети. Я бы не отказался от внебрачного хёна. Сонсенним, – он прикусил нижнюю губу, останавливая себя, но куда там. Сегодня его было не остановить. – А если я буду звать вас хёном, это будет странно? – Не больше, чем твой вопрос о моей к тебе влюблённости. Если хочешь, зови хёном. И тогда уже вне университета можешь говорить неформально. Я не против. ***       А теперь вот это: «Для тебя». «Переживал, что ты в ночь уедешь один». «Все равно, мы тебя домой сегодня не отпустим».       Уже больше месяца прошло после той поездки с Хосоком, а Тэхён всё еще не решался перейти на «ты» и не решался назвать хоть раз хёном природнившегося сонсеннима. А теперь он ночует в его доме и свободно общается с его отцом. «Сам же попросил».       Попросил-то попросил. На каком-то шальном адреналине, после высвободившихся гнетущих воспоминаний. Но уважение к учителю, так много, и за такой короткий срок для него сделавшему, пока брало верх.       Хотя они дурачились и пели в полный голос весь остаток дороги, натыкаясь на радиоволнах на знакомые песни. Хотя они после и улыбались при встрече друг другу с особенной теплотой. А иногда, после длинного дня учебы, если Хосок не убегал на ночное дежурство, перекусывали в соседней закусочной, в той, в которой и началась их откровенная история.       И он, оглядываясь на произошедшее с ним после встречи с Хосоком, думал о том, что всё это больше походило на быстро сменяющиеся кадры кино. Такого кино, которое, обычно, заканчивалось счастливым концом. Он ещё не определился, какую роль в этом фильме играл бы он, но Хосока с Чонгуком он уже выделил в главные герои. И он не знал, как развернётся сюжет, но понимал, что хочет оставаться в нём до конца, если ему позволят.       Тэхён обнял подушку, прислушался к тихому дому. Где-то за стеной, в соседних спальнях Хосок и Чонгук уже наверняка спокойно спали. И пусть они были в других комнатах, но Тэхён впервые почувствовал, что он не один. Что он, действительно, может справиться. И пока всё получается.
Отношение автора к критике:
Приветствую критику только в мягкой форме, вы можете указывать на недостатки, но повежливее.
© 2009-2021 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты