Счастье моё, хорошо, что ты рядом

Слэш
R
Завершён
19
автор
Volena бета
Пэйринг и персонажи:
Размер:
73 страницы, 9 частей
Описание:
«Я всю жизнь считал, что человека для меня просто не существует. Что спокойно проживу один. Не буду ни в ком нуждаться. Но судьба мне подарила тебя, счастье моё...»
Морально надломленный врач после автомобильной аварии и нежный, утонченный художник. История о самом главном в этой жизни - любви.
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
19 Нравится 5 Отзывы 5 В сборник Скачать

Глава 6.

Настройки текста
      Я уже заметил, что Джеймсу не нужно прикладывать особые усилия для того, чтобы очаровать человека. Стою неподалёку, наблюдая за тем, как он рассказывает пожилой леди в шляпке с тульей историю чьей-то картины, и в очередной раз в этом убеждаюсь. Шокированная «возмутительным сюжетом», она явно намеревалась высказаться по этому поводу, но подоспевший вовремя Джеймс легко сумел успокоить рафинированную аристократку. Теперь её высокий, взволнованный и удивлённый голос перемежается со спокойным бархатным Джеймса, который говорит едва ли не шёпотом, разжигая в глазах собеседницы неподдельный интерес и желание узнать как можно больше уже не только о картине, но и о художнике, который её написал.       Представительницу аристократии аккуратно подхватывает под локоток миловидная блондинка в твидовом костюме и, извинившись, уводит в сторону, что-то оживлённо ей рассказывая, а к Джеймсу подходит следующий жаждущий культурного просвещения посетитель. Виновато стрельнув в меня глазами, Джеймс начинает с ним разговор. А ведь обещал же освободиться ещё полтора часа назад! Я же тут уже весь извёлся, рассматривая эти непонятные мне картины, написанные, все как одна, в стиле символизма. Что это такое, чёрт его дери, тайные знаки?! Слушая краем уха Джеймса, который вдохновенно рассказывает мужчине о значении символизма в живописи двадцатого века и о том, как он проявляется в современном искусстве, я старательно разглядываю несуразные изображения и всё же в упор не понимаю, что там за скрытый смысл в них заложен. — …полностью с вами согласен — это поистине замечательная задумка. Нет, к сожалению, я никого не знаю, кто бы сейчас рисовал нечто похожее. Разумеется, до свидания, — мужчина соизволил наконец откланяться, и я слышу, как Джеймс с ним прощается.       Неужели я дождался? Кидаю взгляд на часы: время для традиционного чаепития в приятной компании уже полчаса как прошло. Что ж, я проторчал два грёбаных часа в этой галерее, таскаясь хвостом за Джеймсом и слушая все эти разговоры о неизвестных художниках, стараясь подавить зевоту, и теперь жалею о своём скоропалительном решении остаться, ощущая себя выжатым лимоном.       Вдыхаю полной грудью, пытаясь успокоиться и обдумать свои дальнейшие действия, но поцелуй, тот самый на балконе, не выходит из головы. Интересно, какова вероятность того, что, затащив Джеймса в постель, я наконец переболею им? Внутренний голос настойчиво твердит, что нулевая, но я успешно его игнорирую. Поворачиваюсь в сторону, как раз вовремя, чтобы стать свидетелем стремительного побега.       Джеймс, не глядя на меня, пробирается к выходу, лавируя между оживлённо переговаривающимися людьми, чуть ли не бегом минует коридор и ныряет в ближайшую дверь. Там гардероб, кажется. Опешив от такой наглости, быстрым шагом устремляюсь за ним. Я не для того прождал два часа, чтобы от меня сбежали, бросив одного среди этого последнего пристанища символизма!       Захожу в гардероб, получаю обратно своё пальто и надеваю его, недоумённо шаря взглядом по маленькому помещению: Джеймса тут уже и след простыл. Ну и куда он теперь делся, ведь только что был здесь?! Если это игра такая, то я в неё играть не собираюсь, надоело. Поправляю растрепанные волосы, которые снова сильно отросли, и собираюсь уже выходить, но слова гардеробщика меня останавливают: — Сэр, к парковке удобнее пройти отсюда, — он кивает на дверь справа от себя, на которую я почти не обратил внимания, не предполагая, что это боковой выход. — От центрального выхода идти далеко, а на улице сейчас дождь.       Сюда меня подвёз Уилли на своей машине, так что мне глубоко всё равно через какую дверь покидать это замечательное место, но внезапная догадка быстро толкает меня вперёд. Там ещё один слабоосвещённый небольшой коридорчик, заканчивающийся железной дверью запасного выхода. Джеймс стоит, привалившись к ней спиной, и что-то напевает себе под нос, кидая на меня заинтересованные взгляды из-под полуопущенных ресниц. На губах — озорная улыбка. — Мог бы подождать меня, — в пару шагов преодолеваю разделяющее нас расстояние и нависаю над ним, уперев руку в стену. — Это, знаешь ли, невежливо, особенно если учесть то, как долго я проторчал тут, дожидаясь тебя.       Сверкнув глазами, которые в тусклом освещении кажутся темнее, чем есть на самом деле, он решительно притягивает меня в жаркие объятия и довольно облизывает губы. — Зато ты наконец-то заинтересован, — Джеймс трётся носом о мою шею, и я чувствую бегущие по спине мурашки, — и смотришь на меня уже не так равнодушно.       Осторожные, почти невесомые поцелуи цепочкой спускаются с линии челюсти вниз к ключицам, вызывая во всём теле лёгкую дрожь. Гибкий язык прочерчивает дорожку на шее, вырисовывая замысловатые узоры, замёрзшую кожу согревает горячее дыхание. Всё же иногда выходить из дома без шарфа в промозглую погоду может быть очень даже полезно. — Давай найдём более удобное место, а? — голос слегка подрагивает, я обнимаю это безумно жаркое тело, чувствуя, что ещё немного и я растекусь лужицей прямо тут. Такое ощущение, что тепло Джеймса способно расплавить даже кости. — Не хочу, чтобы на нас любовались другие посетители.       Он находит мои губы и затягивает в поцелуй, снова заставляя трескаться кожу на едва затянувшихся ранках, проводит по ним языком, нежно засасывает нижнюю губу, вызывая тихий вздох от боли. — Тебе нужно привести их в порядок, — оставляет быстрый поцелуй на щеке и отстраняется. — Умираю от голода, — хитрый взгляд из-под густых ресниц. — Я знаю одно место неподалёку, где готовят приличные стейки и мясные пироги. Сходим? Думаю, тебе там понравится. — Ладно, — на удивление быстро соглашаюсь я, — пойдём.       Отчаянно хочется схватить Джеймса за руку, телепортироваться в Кенсингтон и запихнуть в квартиру, пресекая всяческое сопротивление, а потом… потом любить его мучительно медленно, растягивая удовольствие. Однако, вместо этого, я выхожу вслед за ним на улицу под мелко моросящий дождь и иду по направлению к чёрному автомобилю с забавным плюшевым цветочком на торпеде. Saab 9-3, страшный до ужаса, с убогим овальным капотом, радостно мигает фарами, когда Джеймс снимает его с сигнализации.       Внутри витает едва слышный аромат лимонника. Мне кажется, или им пропахло всё, что так или иначе связано с Джеймсом? Он наклоняется и пристёгивает меня ремнём безопасности, задевая плечом. От мимолётного касания в голове вновь возникают не слишком приличные мысли, от которых я только что с трудом избавился. Плохо дело: он так сильно на меня влияет, что я почти не в состоянии сопротивляться.       Маленький ресторанчик с облицованным натуральным камнем фасадом возникает в поле зрения буквально через два квартала. Полупустой зал с камином в углу, деревянные прямоугольные столы и такие же простые, жёсткие стулья. Так себе антураж, сам я сюда никогда бы не зашёл. Одно радует: пахнет здесь, ну просто умопомрачительно вкусно, а ещё тепло и тихо.       Меню пестрит самыми разнообразными блюдами, Джеймс бегло его просматривает и подталкивает ко мне, раскрыв где-то посередине: — Вот, — палец с аккуратно подстриженным миндалевидным ногтем указывает на слегка затертые буквы, — пирог с говядиной, закажем?       Ну, почему бы и не попробовать, я давно такого не ел. Правда, от увиденного размера порций на принесённых тарелках мне стало как-то не по себе: продуктов тут точно не жалеют. Два золотистых мясных пирога на тарелке с картошкой, грибами и помидорами меня, конечно, радуют, но…       Пока Джеймс с аппетитом поглощает картошку с овощами, я рассматриваю зажаренную корочку теста под которой прячется сочное мясо. И как прикажете это всё осилить?       Сдаюсь уже минут через десять. Отодвигаю свою лишь наполовину опустошенную тарелку и перевожу взгляд на Джеймса: его глаза блестят, щёки в тепле раскраснелись, губы припухли от острых специй и растягиваются в заразительной улыбке. Редкой красоты зрелище, от которого на пару мгновений замирает дыхание. Не тут мы сейчас должны находиться, не тут. — Тебе не понравилось? — он утирается салфеткой и тянется за чашкой чая, ловя мой задумчивый взгляд. — Нет, я просто не сильно голоден, — облизываю особо чувствительную ранку на нижней губе, — что у нас дальше в программе вечера? — Можно было бы сходить в кино… — заметив моё вытянувшее лицо, Джеймс поспешно добавляет, — но я так понимаю, что ты не горишь желанием туда идти. — Почему это… горю и… сильно, — сглатываю, смотрю на него и снова непроизвольно облизываю губы, вспоминая поцелуй. — Но кино не подойдёт. — Я не собираюсь с тобой спать, — фраза бьёт словно обухом по голове, и я на мгновение теряю дар речи, — по крайней мере до того момента, пока секс со мной ты станешь расценивать не как разовый перепих, а как часть наших с тобой отношений. Джеймс внимательно смотрит на меня своими серыми глазами, так внимательно, что кажется, его взгляд проникает в самую душу. — Я же сказал, что намерен добиться от тебя взаимности. И мне совсем не хочется, чтобы ты, добившись своего, моментально про меня забыл. — Решил в недотрогу поиграть? — предвкушение от предстоящего быстро пропадает, освобождая место лёгкой горечи. — Я уже говорил, что мне не нужны отношения.       Мысленно пробую себя быстро успокоить. А чего я, собственно, от него ждал? Что он переспит со мной и забудет это, как сон, на следующий день, навсегда отстав от меня со своими «серьёзными отношениями» и верой в «судьбу»? А я выкину из головы его постоянно преследующий меня образ и продолжу жить, как прежде? Я дурак наивный, раз решил в это поверить.       Уже ничего не будет, как прежде. И тот поцелуй в галерее… такой волнующий, жадный, затяжной… Тогда он застал меня врасплох и заставил обо всём позабыть. На мгновение я позволил себе представить Джеймса рядом с собой, как он будил бы меня по утрам такими поцелуями, а потом, шлёпая босыми ногами по паркету, шёл бы в кухню варить нам кофе и готовить завтрак, после чего я завозил бы его в мастерскую и ехал бы в клинику на работу. Короткое мгновение, которое быстро растаяло, когда поцелуй прекратился.       Я правда не уверен, что потяну серьёзные отношения, даже ради него. Он заставит к себе привязаться, а потом исчезнет, кинув напоследок что-нибудь о моём несносном характере. Я проходил через это не один раз, последний случился почти четыре года назад, оставив после себя воспоминание об очередном запое. — Дай мне шанс, — его голос звучит почти умоляюще, — просто дай один шанс подарить тебе счастье и, если не получится, я уйду. Исчезну из твоей жизни и больше не буду тебя донимать.       Внимательно смотрю ему прямо в глаза. Джеймс сидит слегка сгорбившись, сцепив руки на столе, но взгляд не отводит. Неужели он и впрямь так серьёзно настроен? В голову забирается шальная мысль и разворачивает перед глазами сцену абстрактного уютного вечера, в которой я приползаю домой после напряжённого рабочего дня и на пороге встречаю Джеймса, обнимаю его, жалуюсь на Пола, ужинаю, а позже, возможно, мы вместе идем в душ… Да, это определённо заманчивый вариант развития событий. А потом можно завалиться в кровать, укрыться шерстяным пледом, оставив снаружи один нос, и заснуть. Хотя с его температурой тела плед, наверное, даже и не понадобится.       Может, стоит рискнуть и попробовать ещё раз, последний?       Внутренний голос нашёптывает мне соглашаться, отметая все придуманные причины для отказа. Я не верю ни в совпадения, ни в судьбу, ни в любую другую ерунду, ни даже в себя, но… сейчас отчаянно хочется поверить. Даже не знаю почему так хочется, чтобы слова Джеймса оказались правдой. Долгое одиночество, видимо, сказывается. Неизвестно, получится у нас что-то или нет, но сейчас я готов рискнуть. — Хорошо, — удивляюсь тому, как спокойно звучит мой голос, — мы можем попробовать… Но я ничего не обещаю и вообще, ты мне поперёк горла стоишь уже…       Специально кидаю на Джеймса крайне недовольный взгляд и продолжаю: — Надеюсь, твоей решимости меня осчастливить хватит хотя бы на неделю.       Говорю одно, а в душе уже лелею совсем другое. Моя неожиданная готовность окунуться с головой в эти отношения пугает до чёртиков.       Он распускает свои волосы, и они волной падают на спину, добавляя Джеймсу красоты, хотя, кажется, куда уж больше, она уже и так через край плещется. С наслаждением массирует кожу, взлохмачивая пряди. Губы трогает счастливая улыбка, а у глаз пробегают лёгкие лучики-морщинки. — Ты даже не представляешь, насколько сильно я рад это слышать! — он подозрительно поблёскивает глазами и моё сердце совершает кульбит, начиная стучать быстрее; он передумал, да? — Предлагаю перебраться отсюда в ближайший паб…       Мысли о его восхитительно горячем теле, в котором я сейчас остро нуждаюсь, снова приходится задвинуть в дальний угол. Что ж, главное пусть не напьётся до беспамятства от радости видеть рядом такого мрачного типа, как я.

***

      Часы показывают два ночи, когда мы навеселе вваливаемся в квартиру, попутно споря насчёт… породы собаки, повстречавшейся нам возле парка. — Говорю тебе, это лабрадор, — стягиваю с Джеймса его короткое пальто, которое нравится мне куда меньше тренча, и подталкиваю по направлению к гостиной. — Это голден-ретривер, — упрямо машет головой Джеймс, взметнув своими шикарными волосами, и едва не вписывается в книжный шкаф. — Ты ничего не понимаешь в породах собак, а у меня… фотогра…ик…фическая память, один раз увижу — не забуду, понятно?       Быстро разуваюсь и успеваю поймать его за мгновение до встречи с полкой; он благодарно льнёт ко мне, обнимая своими обжигающими руками, и зарывается носом в шею. Тихо мурлычет какую-то песенку себе под нос, отлипает от меня и, пройдя буквально пару шагов, растягивается на диване и отключается.       Впервые вижу человека, которого уносит уже после пары пинт эля, чудеса, да и только. Озираюсь в поисках пледа, нахожу его рядом в кресле и укрываю Джеймса до самого подбородка, аккуратно поправляя спутанные волосы на подушке. Спящим он выглядит ничуть не хуже. Целую пахнущую тонким ароматом лимонника кожу под ухом, где бьётся венка, и быстро ухожу к себе, сопротивляясь желанию остаться. Стягиваю с себя измятую рубашку с брюками и с наслаждением залезаю под одеяло. Денёк сегодня выдался… насыщенный.       …Сердце бьётся так, что удары раздаются в ушах. Отчаянно не хватает глотка свежего воздуха, который я тщетно пытаюсь вдохнуть, но куда там: грудь разрывается от резкой, острой боли, которая сдавливает рёбра со всех сторон. От рвущегося наружу мучительного кашля она мгновенно достигает своего апогея. В горле клокочет кровь, а в ушах стоит белый шум, сквозь который отдалённо доносится: «…массивная кровопотеря…не получается стабилизировать…». Вдохнуть воздуха… хотя бы чуть-чуть… Ничего не получается и боль милосердно позволяет мне отключиться.       Из мучительного кошмара меня выдергивает настойчивый голос. В спальне горит яркий свет, а Джеймс, сидя на кровати, трясёт меня за плечо, не переставая говорить что-то успокаивающее. Челюсть свело спазмом, кажется, я кричал во сне. Язык отказывается поворачиваться во рту: там сухо, словно в пустыне. Тело подрагивает мелкой дрожью, руки ледяные, из горла рвётся тихий всхлип, и я с удивлением чувствую слёзы на своих щеках. — Ш-ш-ш, — Джеймс аккуратно стирает их рукой, — я рядом, уже всё хорошо.       Ласковые руки осторожно гладят по голове, лба касаются почти невесомые поцелуи, принося необходимое утешение. Холодно. Руки неосознанно тянутся в поисках тепла и находят его, прижимаются изо всех сил в попытке согреться. Становится легче. — Не уходи… — прорезавшийся наконец голос хрипит, — не уходи, не оставляй… там холодно… — Не уйду, — тихий шёпот прямо в ухо, — я рядом. Я буду тут сколько потребуется. — Как хорошо, что ты рядом… тут… тепло, — сознание постепенно угасает, утягивая меня в новый, на этот раз спокойный, сон.       Чёртов будильник будит меня ровно в девять утра. Морщусь и с неохотой выползаю из-под тёплого одеяла; ощущение, что за ночь в квартире температура упала сразу градусов на десять. В больной голове мечутся неясные отголоски прошедшей ночи, но я настойчиво их игнорирую. Да, ночью снился кошмар, снова. Но, кажется, теперь я знаю средство, которое работает эффективнее валиума.       Ищу в комоде свежую футболку со штанами, выхожу в гостиную, но Джеймса тут уже и след простыл. Есть только аккуратно сложенный плед, лежащий на середине дивана. До носа долетают соблазнительные запахи еды. Ммм… он на кухне? — Доброе утро, — Джеймс в брюках и рубашке навыпуск, босиком стоит у плиты, мешает что-то в маленькой кастрюльке. Мои мыслительные процессы на время замедляются. Кстати, я и забыл, что у меня есть такая посуда. — Садись за стол, я приготовил завтрак.       На маленьком столике, которым я почти не пользуюсь, потому что ем, где придётся, уже стоит тарелка с пожаренными до золотистой корочки тостами, пиала с нарезанными фруктами и блюдечко с маслом. Рядом Джеймс расставляет маленькие мисочки с овсянкой, от которых поднимается пар, приносит ещё одну тарелку с блинчиками, политыми клубничным джемом, чашки с чаем и молочник. — Надеюсь, ты не против? — смущённая улыбка, от которой я мгновенно чувствую приятную тяжесть внизу живота. — Я тут немного проголодался… — Н-нет, — от волнения чуть ли не начинаю заикаться, — у меня же пустой холодильник, когда ты успел?       Умопомрачительный запах свежеприготовленной еды заставляет давиться слюной. Домашние блинчики на завтрак я вообще последний раз ел у тёти Кэтрин ещё когда учился в школе. — Я рано просыпаюсь, по утрам в мастерской подходящий свет и мне нравится работать с палитрой именно в это время, — Джеймс усаживается за стол, — да и голодный я жутко, — тихий смешок, — кроме куска пирога и стейка я вчера больше ничего не ел. Приятного аппетита, Кристиан.       В окно заглядывает робкий солнечный лучик — приятная неожиданность, но не дотягивает до стола, теряясь где-то в занавеске. В кухне становится немного светлее. Оглядываюсь: на столешнице из натурального камня в беспорядке лежит посуда вперемешку с продуктами, стол уставлен вкусной едой, а рядом сидит затейник всего этого великолепия, запускающий сонм мурашек вниз по моей спине. Такое утро мне нравится гораздо больше того, в котором я подрывался с третьим по счёту будильником и, наспех умывшись, выбегал из дома. Чай или кофе приходилось пить в кабинете, пока я заново перечитывал историю болезни и готовился к новой операции. А еда в мой желудок попадала обычно не раньше полудня и происходило это в той самой итальянской кафешке неподалёку от клиники. Удивительно, что я ещё не слёг с гастритом. — Блинчики потрясающие, — без зазрения совести умыкаю блинчик из тарелки Джеймса, слишком уж вкусно. — Я задумался и переложил туда сахара, но рад, что тебе понравилось, — он аккуратно подцепляет оставшийся блинчик рукой и перемещает ко мне на тарелку, измазав пальцы в джеме.       Полотенце лежит в дальнем углу столешницы, уже поднимаюсь, чтобы принести его, но застываю на месте от увиденного зрелища: Джеймс не торопясь, аккуратно слизывает джем с пальца. Подаю полотенце и в ответ получаю хитрый взгляд прищуренных глаз — видит, что маленькая шалость, устроенная им специально, мне понравилась.       Расслабленная атмосфера, установившаяся за завтраком, исчезает, когда он приводит себя в порядок и выходит в прихожую — в квартире сразу становится неуютно. — Уходишь? — мой голос полон непонятного напряжения. Слишком уж быстро закончилась моя персональная сказка. — Работу ещё никто не отменял, — Джеймс обувается и смотрит на меня… с сожалением?— Ты свободен вечером? — Свободен. — Я обещал сводить Лесли на каток. Пойдешь с нами?       Вспоминаю ненавистный лёд и уже открываю рот, чтобы отказаться, но в итоге соглашаюсь. Хочется увидеть мальчика и поинтересоваться, как проходит его лечение. И Джеймса… Его я тоже не прочь сегодня увидеть. Начало наших возможных отношений вышло каким-то скомканным. — Ладно, так уж и быть, составлю вам компанию, — уголки губ почти против воли приподнимаются в лёгкой улыбке.       Пусть будет каток — подпирание бортика тоже требует усилий, знаете ли. — Ну, тогда до вечера, — быстрый поцелуй в щёку и Джеймс уже скрывается за дверью, оставляя меня в полном одиночестве.       Мне отчаянно хочется верить, что я не совершаю ошибку ввязываясь в отношения с ним. Потому что возможное расставание точно дастся мне нелегко, даже несмотря на то, что знакомы мы всего ничего. Если это — та самая судьба, о которой так любит рассуждать Джеймс, то я надеюсь на неё: хочу урвать себе немного счастья.        Тряхнув головой, возвращаюсь обратно в гостиную. Ищу телефон: за завтраком я принял одно решение, и, чтобы не передумать, нужно скорее отрезать себе путь к отступлению. Набираю знакомый номер, выслушиваю кажущиеся уже бесконечными гудки, и, когда на том конце наконец-то поднимают трубку, уверенно произношу: — Пол, думаю, я готов вернуться к работе.
По желанию автора, комментировать могут только зарегистрированные пользователи.
© 2009-2021 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты