автор
Пэйринг и персонажи:
Размер:
планируется Миди, написано 45 страниц, 20 частей
Описание:
Посвящение:
Публикация на других ресурсах:
Разрешено только в виде ссылки
Награды от читателей:
310 Нравится 96 Отзывы 102 В сборник Скачать

Часть 12. Лань Чжань

Настройки текста
      12. — Нет, — говорит Ванцзи и собирается встать. Сичень вздыхает, он знал ответ. Дядя хмурится и поджимает губы, а потом фыркает.       — Почему нет? Она хорошая партия — недурна собой, сильная заклинательница, принадлежит главной ветви клана Не! Кто-то из вас двоих должен завести детей!       — У меня есть сын, — Ванцзи смотрит на дядю в упор. Лань Цижень вскипает мгновенно, он ненавидит, когда Ванцзи говорит о Сычжуе как о своём сыне. Лань Сычжуй прекрасный адепт, он отличный воин, превосходный заклинатель, Лань Цижень вообще-то гордится им и любит как внука, он помогал мальчику сформировать Золотое ядро.       — Он ещё неизвестно чей сын! Ты так никогда и не сказал кто его настоящие родители! — Ванцзи смотрит прямо на дядю, не отводит глаз. Сичень леденеет внутри, взгляд у Ванцзи почти как в той пещере. Ярость, почти ненависть, готовность защищать до последнего вдоха и огромная всепоглощающая вина. — Если мальчишка сын этого... Сичень непочтительно хватает дядю за плечо. Тот оглядывается возмущенно, наталкивается на взгляд и покачивание головы.       — Что ты так смотришь? Ты позволишь ему и дальше рушить свою жизнь из-за каких-то иллюзий? Давно пора выбросить из головы всю эту ерунду! — Лань Цижень так взбешен, что не замечает сузившихся глаз Лань Сиченя. Ванцзи смотрит прямо перед собой, его чувства выдают чуть подрагивающие пальцы и заломленная в страдании бровь (на самом деле никто бы не заметил, кроме Сиченя). Сиченю не хочется думать, что сейчас испытывает Ванцзи.       — Ты волен предложить, но не заставить. Ванцзи дал свой ответ, прекрати. Споры с семьёй запрещены, победителя не будет, — Сичень иногда с садистским удовольствием бьёт дядю его же оружием. Сейчас именно тот случай, дядя зашёл слишком далеко. Больше никаких разговоров о свадьбе он не допустит. Только слепой мог пропустить, что последние двенадцать лет Ванцзи ходит в трауре. Многие думают, что блистательный Ханьгуань-цзюн носит траур по погибшим в Безночном городе и на горе Луаньцзан, последнее почти правда. Только это траур по другой стороне. И дядя знает об этом.       — Ты можешь одобрять или не одобрять, но прекрати причинять ему боль, хватит, — Сичень говорит тихо, ровно настолько, чтобы дядя осознал, что почти кричал.       — Брат, я здесь, — напоминает о себе Ванцзи. Ему неприятно, когда его чувства обсуждают, когда их вообще замечают. Он предпочитает переживать их в одиночестве, Сичень знает это. Возможно, он бы принял кого-то, вот только единственный, кто на эту роль подходил, мёртв уже двенадцать лет.       — Прости, ты можешь идти, Ванцзи, — Ванцзи поднимается, с достоинством кланяется и удаляется. Дядя возмущенно шипит.       — Что за глупости ты ему позволяешь? Долго это ещё будет продолжаться?       — Ты действительно не понимаешь, дядя? Или просто хочешь отрицать очевидное? — кулак Сиченя сжимается, он с удивлением смотрит на побелевшие костяшки и усилием воли расслабляет руки.       — Вздор! — почти вскрикивает Лань Цижень и поднимается на ноги. Сичень с удивлением замечает, что почти на голову выше.       — Боюсь, если ты продолжишь настаивать, мы его потеряем, — Сиченю нелегко даются эти слова. Но он должен их сказать.       — И что он сделает? Бросит орден? Уйдёт в уединение? Так ему бы стоило, уйти и подумать о своём поведении!       — Он умрёт, Лань Цижень. Если ты не прекратишь, он не вернётся с ночной охоты. Сычжуй взрослый, Призыв не работает, сколько бы он ни пытался, на Расспрос приходят духи, которые ничего не знают. Хватит.       Дядя задыхается возмущением, на лице проступает боль.       — Что же я сделал не так?..       Плечи у старика опускаются, Лань Сичень замечает насколько их дядя старый.

***

      Он подходит к двери цзинши и останавливается, сколько минут Сичень провел здесь, прислушиваясь, не желая зайти в момент, когда Ванцзи не готов. Из-за двери не раздаётся ни звука. Не плачет гуцинь, не плачет Ванцзи, Сичень до сих пор не может забыть тот раз. Тоска Ванцзи настолько огромна, что кажется осязаемой, она трогает когтистой лапой входящих. Цзинши иллюстрация аскетизма, единственная странность — мешочек-цянькунь, обычно стоящий на полке. Сейчас его нет, это Сичень замечает едва заходит в комнаты.       Ванцзи сидит на коленях перед кроватью. Если бы он не хотел, чтобы Сичень видел, он бы предупредил. Ванцзи сидит спокойно, в подобающей позе, но Сичень видит — опущенные плечи, дрожащие руки, прерывистое дыхание. На кровати — портрет, камешек с буроватым пятном, грязная красная лента, клочок бумаги.       Сичень подходит ближе, разглядывает портрет, от его взгляда не уходит то, как напрягается Ванцзи, желая закрыть эти вещи своим телом. В груди всё сжимается, ему так жаль брата. Может эта любовь и была глупостью, ошибкой, юношеской дуростью, но она была. И его скорбь настоящая, и его боль. Дядя заходит слишком далеко, это давно пора прекратить.       На портрете совсем юный Ванцзи, читает книгу, в волосах орхидея. Портрет выполнен хорошо, немного небрежно, летящие мазки, легкая рука. Будто художнику нетерпелось закончить и показать результат. Ванцзи на этой картине даже красивее, чем был тогда в жизни. Так Вэй Усянь видел его? Красивым, ледяным, но достойным цветка?       — Я не помню его лица, — слова обрушиваются внезапно, они падают в тишину цзинши. — Два года, забыл его глаза.       Сичень смотрит на брата, тот смотрит на свои руки, лежащие на коленях. Щеки у него мокрые. Сиченю так хочется обнять его, притянуть к себе, позволить уткнуться в плечо. Он знает, что он этого не сделает. Он вздыхает, опускает руку на плечо, тихонько сжимает и выходит.       За дверью цзинши играет гуцинь, эту мелодию Сичень может узнать где угодно. Он не знает что это за песня, не знает о чём. Он нигде её не слышал, её играет только Ванцзи, видимо, она что-то значит для него самого. Однажды в конце октября он слышал как Ванцзи её скулит. Сичень просидел на крыльце до самого вечера, не решаясь ни зайти внутрь, ни уйти прочь.       Боль Ванцзи безгранична, она грызёт его самого, накидывается на брата. Сычжуй не видел отца счастливым ни одного дня в своей жизни. Сичень рад бы винить во всём Вэй Усяня, но тот не вредил Ванцзи лично.       Он просто умер.
Права на все произведения, опубликованные на сайте, принадлежат авторам произведений. Администрация не несет ответственности за содержание работ. | Защита от спама reCAPTCHA Конфиденциальность - Условия использования