Give me just one moment

Снова. Снова это ощущение беспомощности и нескончаемого страха. Даже с надлежащим лечением не все сходит на нет. Ощущение, что тебя пытаются разорвать изнутри, не покидает тело. Оно тянет и жжет, давит на психику и на осознание собственных пределов возможностей. Ты не можешь ничего. Твоя ноша терпеть и надеяться, что скоро это закончится. И оно действительно закончится. Пока что. Ты забудешь об этом ощущении и будешь жить, страдая от других недугов. Но ты всегда должен носить в голове мысль о том, что возможно через час, через день или через месяц ты снова попадешь в эту ловушку. Твое нутро сожмется до неосязаемой крупицы и пропадет где-то в бесконечности страданий. Ты будешь кричать, но не будешь услышан. Единственное чего ты будешь хотеть —раствориться, пропасть, провалиться. Все что угодно лишь бы не это. Сквозь дымку и поглощающую тьму ты услышишь голоса. Мольбы о помощи, уколы совести и гневные упреки. Они разрушают твой разум, заставляют барабанные перепонки лопаться, а мозг болезненно отдавать приказы для нервных клеток тела. Глаза твои намокнут от подступившей влаги, но выпустить ее будет невозможно. От собственных запретов твой организм словно внушил себе, что слезы —твой злейший враг. Они сулят позор и слабость. И ты веришь в это. Но в глубине души ты знаешь, что сильный не тот кто не плачет. Твоя грудь неровно вздымается. В горле стоит ком, не пропускающий даже такой нужный сейчас кислород. Тело содрогается от дрожи словно от пролитой на голову ледяной воды. Когда все закончится, ты почувствуешь облегчение, словно вознесшийся небожитель. Теперь ты чист душой, но разум все еще болезненно отдает рябью былых ощущений. Голоса постепенно стихнут, а ты вернешься в прежнее состояние. Долго ли продлится облегчение? Чжань отдышался и приподнялся на локтях, осматривая комнату. Галлюцинации только слуховые. Это уже радует. Его тело все еще дрожало, поэтому в скором времени пришлось опуститься обратно на подушку. Тяжело вдохнув полную грудь уже затлевшего воздуха, парень прикрыл глаза, почувствовав, как капля пота стекает с его лба. Темнота комнаты обволакивала и слегка наводнила небольшим секундным страхом, что все те голоса исходят не из головы. Они вопрошали, доказывали совершенно бредовые вещи, галдели и ругались между собой. Чжань осторожно сел на край кровати, намереваясь встать. Получилось у него только на третий раз: ноги не слушались, словно были вовсе не его. Волочась по комнате, он все же смог дойти до выключателя и врубить свет. Стараясь совладать со своим телом, он доковылял до подоконника и, опершись на него, открыл окно. Прохладный воздух дунул в лицо, заставляя расслабиться и охладиться от пота. Парень осел около окна, вновь измученно прикрывая глаза. Долго отсиживаться нельзя. Завтра на работу. Чжань схватился одной рукой за теплую батарею, второй опираясь на колено, осторожно встал. Пройдя пару метров, он остановился. Внутри словно гулял ветер: было так пусто. Все эмоции отступили и наступила полная апатия. Не знамо сколько это продлится, Сяо Чжань снова лег на кровать, стараясь заснуть. Обычно ему не снились сны. Очень редко вообще бывало, чтобы он не засыпал по два часа и не просыпался ночью гложимый собственными мыслями. Но сегодня, на удивление, он довольно быстро заснул. Ночь длилась будто бы целую вечность. Сон за сном приходилось переноситься в разные реальности. Быть благородным героем, убившим главного злодея, быть одиноким голодным волком и будто бы быть кем-то любимым. Кто-то, кто с улыбкой смотрит в твои глаза, мягко и нежно говорит, что все будет хорошо. Чжань проснулся с этим чувством любви в сердце около пяти утра. Спать больше не хотелось. Зато хотелось осязаемо почувствовать это тепло, что так и осталось в приятном сне. Уснуть парень больше не смог.

********

Чжань целый час трясся в автобусе, потом шел несколько километров и наконец прибыл на место. Вот и его прежняя обитель. Тот самый дом в котором он вырос. Возвращаться в него не было никакого желания, но тетя убедила его, что встречу с ним искренне жаждут. Парень приоткрыл дверь и нашел весьма удивительным, что в доме было так чисто, не то, что раньше. Пройдя прихожую и небольшой коридор, Сяо Чжань оказался в крохотной спальне. —Сынок, ты пришел. —раздался тихий хриплый голос с постели. —Привет, мам. Чжань подошел ближе, оглядывая лежащую на кровати престарелую женщину. Тело ее словно иссохло и зачахло, сухая кожа складывалась в неприглядные взгляду морщины, а глаза больше не светились пышущей жизнью. Он понимал высказываться о ныне больной матери в негативном ключе как-то не по-человечески, но тем не менее он не мог не вспомнить как ему всю жизнь не доверяли, порой бросали на произвол судьбы, наплевав на его благосостояние, ругались по поводу и без и как доводили до слез. Много же с того времени воды утекло. Теперь ласковое «сынок» звучало как-то эгоистично. Парень упорно старался забыть те дела давно минувших дней, но получалось с трудом. Он подошел ближе, ставя подальше стоящий перед кроватью стул. Женщина протянула руку к сыну, но тот быстро увернулся, смотря предупредительным взглядом. Старушка поникла и попыталась что-то сказать, но зашлась в удушающем кашле. —Как ты? —выдавила из себя она. —Поздно спрашивать. Нужно было раньше об этом беспокоиться. —он отвернул голову к небольшому окошку. —Тебе стало намного хуже как я посмотрю. —Не злись на мать. Я знаю, что совершила много ошибок. Ты устроился на новую на работу? —Нет. —он бесстыдно соврал. —Давно у тебя такое состояние? —Месяца два уже как. Не волнуйся. Лан присматривает за мной. Чжань и не волновался. Аи Лан была действительно хорошим человеком. Сяо Хуиланг ее любила. Вот только сына своего не баловала. Она была безумно безответственной, нервной и забывчивой. Ей нравилось распивать чаи с сестрой, оставляя сына одного в доме, когда у того были весомые проблемы. Возможно она не хотела признавать то, что он болен, возможно боялась, а может просто не верила. Отец Сяо Чжаня умер, когда мальчику было двенадцать. Он, в отличие от матери, был работящим, потому работал на двойную ставку и очень редко бывал дома. Нельзя сказать, что он был добрым или отзывчивым. Парень не знает каким он был, ибо видел его только спящим. Единственным близким человеком для него была тетя. Она часто приходила и общалась с маленьким Чжанем. Она выслушивала его, пыталась понять и помочь. Замужество сделало из нее достаточно несчастную женщину. Вышла замуж она за, как выяснилось позже, пьяницу. Она одна несла на себе груз за обоих родителей: работала, ухаживала за домом и ребенком. Чжань не знает почему она не бросила мужа и не развелась с ним. Возможно из-за поделенной пополам квартиры, возможно из-за того, что уезжать ей было некуда, возможно она просто не могла оставить его гнить и разлагаться в собственных испражнениях. Она единственная кого парень искренне жалел. Родители? Жаль ли их? Вряд ли. Он не чувствовал к ним ничего кроме безразличия и едва заметной ненависти. Если бы они спохватились раньше. Если бы… Парень холодно посмотрел на мать. —Она наняла тебе сиделку? —Да. Как и ожидалось. Не жалеет собственным потом и кровью заработанных денег ради сестры. А вот Чжань жалеет. —Лекарства тоже она тебе покупает? —Все деньги, что у меня были я велела забрать ей. Не знаю уж сколько их осталось и остались ли. Парень ничего не ответил. Женщина вновь закашляла. Он приподнялся со стула и взял небольшое полотенце с тумбочки, быстро стирая слюну смешанную с кровью с подбородка матери. Отложив ткань обратно, Сяо Чжань встал со стула, слегка покачнувшись. —Я пойду. —Чжань, приходи еще. Хорошо? Вновь молчание. Парень ушел под тихие всхлипы женщины.

********

Утро началось с телефонного звонка. Чжань нехотя поднялся в свой выходной день в девять утра. Поднять руки было невообразимо сложно. Они онемели и абсолютно не слушались. В конечном итоге парню все же удалось поднять трубку. —Чжань, привет. Кое-что случилось. Я думаю тебе стоит приехать. —произнесла женщина на проводе дрожащим голосом. —Привет. —быстро кинул парень. —Что произошло? —Если я скажу, ты не приедешь. —Лан, говори. —Хуиланг…твоя мама. Я пришла…она…я не знаю сколько…я вроде бы совсем недавно была с ней…—женщина начала всхлипывать. Чжаню не пришлось переспрашивать. —Давно? —прочистив горло произнес он. —Я не знаю. Наверное, ночью. Я была у нее вечером, но когда я пришла утром… Все же ему было как-то не по себе. Услышать о смерти женщины, что породила тебя на свет? Парень почувствовал резкую боль в правом виске, скривившись. Повсюду: на стенах, на потолке, на полу начали постепенно вырастать огромные оленьи рога, грозясь проткнуть Чжаня насквозь. Он бросил трубку, думая как убежать. Рога достигали размеров в человеческий рост, стремясь к вскочившему с кровати Сяо Чжаню. Их пожелтевшие острые концы удлинялись, становясь все ближе и ближе. Запах гнилого мяса и резанной кости мигом врезался в рецепторы. Тело парня мигом покрылось потом. От страха его вновь охватил тремор. Зажмурив глаза от остроты боли врезавшегося в плоть острого рога, он принялся стараться вспомнить кто он, где находится и постараться посчитать от ста до одного, как и рекомендовала врач. Боль усиливалась и Сяо Чжань открыл глаза. Его грудь, ноги и руки были исполосованы пронзившими его костяными стержнями. Парень закричал так громко, как только мог. Голова пошла кругом, размывая и так мутное изображение. Он свалился на пол, падая грудью на острые пики рогов. От охватившей пронзающей колики он сорвался на еще один крик. В ушах звенело, а изо рта медленно стекала, капая на пол, слюна. В глазах скопилась влага все еще не решающаяся скатиться по щекам. Не в силах выносить подобные муки организм вырубился и Чжань потерял сознание. Очнулся он лежа на груди распластавшись на гладком паркете. Телефон звонко гудел от входящего звонка. Утерев лицо, парень ничком дополз до источника звука. Незнакомый номер. Стоит ли брать? Чжань засомневался. Трясущимися руками он все же ответил. —Алло, Сяо Чжань? —Мгм. —говорить все еще было тяжело. —Это Ван Ибо. Тебе сейчас удобно разговаривать? —У тебя что-то срочное? —парень не выдержал и всхлипнул, не дав вытечь жидкости из носа. —Что-то случилось? —голос юноши стал слегка обеспокоенным. —Нет…—в кои-то веки с глаз парня покатились слезы бессилия. —Да. Случилось. Я больше не могу это выносить. Помогите мне, кто-нибудь. Я хочу просто умереть, раствориться, пропасть. Я схожу с ума. Эти чертовы таблетки помогают снять симптомы. Они не лечат меня. Всем этим врачам нет до меня дела. —он снова всхлипнул. —Я никому никогда не был нужен. Не был и не буду. Я устал сожалеть, я устал сомневаться. Мне больно. Мне невыносимо больно. Я не хочу так жить. Разве это жизнь? Бояться каждого взгляда, принимать на свой счет каждый смешок, надеяться, что ты не опозоришься прямо у всех на глазах, чтобы тебя не окрестили сумасшедшим и не упекли в дурдом. Разве это жизнь, когда тебя предает собственное тело? Если такова жить, то я больше не хочу жить. —Чжань говорил на одном придыхании, поэтому по окончанию монолога он начал тяжело глотать воздух. Он выговорился и с его глаз в двойной мере покатились слезы. Зачем? Зачем он сейчас рассказал все это ему? Как ты теперь в глаза ему будешь смотреть? Ты снова опозорился, Чжань. —Чжань. —юноша проговорил так тихо, успокаивающе. —Чжань, ты нужен мне. —Ложь! Ты лжешь! Все лжете! Вы пытаетесь избавиться от меня, смеясь за моей спиной! —парень перешел на отчаянный крик. —Я не вру тебе, Чжань. Успокойся. Ты правда нужен мне. Я знаю, что мы знакомы всего-то ничего, но…э…—Ибо замялся. —…ты…нравишься мне, Чжань. Ты, наверное, не помнишь, но мы встретились еще очень давно. Ты заинтересовал меня еще тогда. Как же мне повезло встретить тебя снова. Я не хочу, чтобы ты страдал. Больше всего не хочу. Сяо Чжань замер. Слезы его остановились, а тело зависло, опершись о локти. С нескрываемым удивлением он уставился на телефон. Через пару секунд молчания он бросил трубку.

********

Придется, Чжань. Парень медленным шагом приближался к тому самому кафе. С каждым метром он замедлялся, боясь встретиться там с ним. Какой позор. Ни о чем он так сильно не жалел как об этом. Почему он сорвался? Не мог столько носить это в себе? Лучше бы до смерти носил. Сяо Чжань, только перешагнув порог, сел за самый ближайший к выходу столик. Открывать меню уже нет надобности. Он знает его наизусть. Долго ждать официанта не пришлось. Ибо, уверенно отсчитывая шаги до своего излюбленного посетителя, украдкой поглядывал то на него, то на свои ноги. Подойдя вплотную к столу, он остановился, глядя на сразу же опустившуюся голову Чжаня. —Привет, Чж… —Салат с курицей, овощами и сливочным соусом. —Чжань, мы можем поговорить? Внутри парня все содрогалось, тревога накатывала на него волнами, не давая дышать. Так хотелось шумно втянуть воздух и упасть на что-нибудь мягкое, обволакивающее, прячущее от всего. Так хотелось обратно домой. Он слегка приподнял голову, глядя на шею юноши. Заставить себя смотреть тому в глаза не было сил. Он все же неровно вдохнул, прикусывая щеку изнутри. —Стоит ли? —переведя взгляд на закрытое меню, проговорил Чжань. Было так страшно. Страшно, что его начнут осуждать. «Этот парень такой взрослый, а все еще жалуется и ревет, как пятилетний. Позорище.» Какое он имеет право давать слабину? Он сильный, а значит он должен забыть о любых проявлениях слабости. Какое он имеет право жаловаться? Какое он имеет право перестать казаться тем, кем не является? —Сяо Чжань, мне нужно с тобой поговорить. —твердо выдал Ибо. Парню казалось, что после этой фразы все взгляды устремились прямо на него. О чем таком этот юноша хочет с ним поговорить? —Давай отойдем. Оба двинулись в сторону подсобного помещения, находящегося за пределами главного зала кафе. Там никто их не мог услышать. —Чжань, я правда не знаю что с тобой происходит. Я не имею права говорить о том, что понимаю тебя или что-то в этом роде. Я правда хочу помочь тебе, понять тебя. Позволь мне быть рядом. Просто быть рядом. Я не требую большего. Я не хочу видеть как…как любимый мной человек страдает. —все время Ибо смотрел на свои руки, крепко вжавшиеся в фартук на поясе, но под конец его взгляд устремился прямо в глаза стоящего перед ним парня. —Почему ты решил, что я тебе нравлюсь? Мы с тобой толком не общались. И я не скажу, что хочу общаться с кем-то больше чем знакомым. —его голос постепенно садился, отдавая легкой хрипотцой. Чжань лукавил. Конечно, его сознание не хотело никого подпускать к себе. Он считал, что ему навредят или что он не достоин теплоты и любви, но в глубине души он в этом нуждался. Ему нужна была помощь. Кто вообще готов пойти наперекор всем своим принципам и жить счастливо? —Я знаю, что я гораздо младше тебя, что нас могут не понять, что ты меня можешь не понять. Мне и не нужно твое понимание. Просто позволь мне облегчить твою ношу. Ты не обязан тащить это бремя на себе сам. Что он себе возомнил? О каком бремени он может знать? Услышал один раз крик души и делает вид, что все знает? —Я тебе не верю. —Не верь. Просто позволь.—Ибо был не прогибаем. Он не знал что ответить. Согласиться? А не пожалеет ли он потом? Не станет ли ему хуже, если его вечное одиночество будет заполнять кто-то? А если он увидит то, что происходит с ним и отвернется, когда Чжань станет дорожить им? Чжань почувствовал как внутренний тремор и тревога усиливаются и с силой сжал кулаки. Ибо поднял правую руку и с осторожностью коснулся запястья парня. Прощупывает почву. Сяо Чжань не оттолкнул его, значит, можно продолжать. —Чжань, что ты чувствуешь? —сказанные слова были настолько мягкими, что казалось будто бы их говорит заботливая мать своему ребенку. —Мне страшно…тревожно. Внутри как будто прямо сейчас взорвется вулкан.—после недолгой паузы на выдохе выдал парень. —Хорошо. Представь, что он уже взорвался. Тепло растекается по твоему телу? Оно греет тебя или обжигает? —юноша все еще смотрел в опущенные глаза Чжаня. —…греет. —Сяо Чжань громко выдохнул, чувствуя как то самое тепло вяжет у него в конечностях чем-то что заставляет его расслабленно прикрыть глаза. Больше слов не нужно было. Впервые в жизни он не пожалел о своем выборе.