Экстракт дофамина.

Слэш
R
В процессе
70
Размер:
планируется Макси, написано 103 страницы, 12 частей
Описание:
Что такое любовь? Можно ли жить в согласии, имея совершенно разные представления об этом чувстве? Существует ли способ исправить собственное восприятие, и если так, как дорого это обойдëтся?
Примечания автора:
Эта работа заняла у меня несколько месяцев (눈‸눈), но в целом я доволен результатом. Главы будут выкладываться раз-два раза в неделю. Жанры будут пополняться, как и присутствующие герои по мере выхода глав, дабы не портить интриги. Приятного прочтения.
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
70 Нравится 32 Отзывы 16 В сборник Скачать

Старые истории.

Настройки текста
Примечания:
Виктори — корабль адмирала Нельсона, 104 - пушечный, первого ранга королевского флота Великобритании. Принимал участие во многих боях, в том числе в Трафальгарском сражении, где был смертельно ранен адмирал Нельсон. В настоящее время корабль превращëн в музей и является одной из главных достопримечательностей Портсмута.
Сиреневый Дайхатсу Копен останавливается у прямоугольного участка, Ген глушит двигатель и выходит из автомобиля. Он рассматривает здание, и оно вовсе без излишеств, похожее на небольшой дачный домик. Даже не верится, что этот человек может жить без лишних фанфар. « Но адрес верный. » Гена давно звали в этот дом, но в деревянную дверь он стучит нерешительно, тихо-тихо, как какой-нибудь побитый бездомный, нарвавшийся на немилость в другом здании, теперь крайне осторожный и готовый в любой момент пуститься бегом по улицам. Правда, в отличии от бродяги, Ген о своëм визите предупредил. Ему необходимо быть лишëнным всех путей к отступлению. — Сейчас открою! И без того оглушающий голос постепенно усиливается и застаëт врасплох, даже давно знакомым. Ген от двери отскакивает, и не зря, — та распахивается так сильно, что бьëтся об стенку. « Мне бы не понравилось стать кляксой на этой стене. » Сильное преувеличение, но всë же, и в мощном ударе приятного было бы мало. — Наш великий фокусник наконец нашëл время на то, чтобы посетить своего брата! Гена сжимают в крепких объятиях. Он кладëт ладонь на плечо встречающего, проводит пальцами по рукаву футболки из чистого хлопка, собирает в складки. « Ты так изменился. Конечно, прошло почти два года. » Его брат год был занят постоянными перелëтами, и потом, ещë полгода Ген избегал их встречи. — Я приехал как только смог. « Как только смог перебороть страх.. » — Знаем мы твоë как только смог. Брат отстраняется, треплет Гена по волосам, и есть в этом что-то детское, тëплое, но Ген кривится. — А где Сенку? Ты обещал наконец показать мне своего парня! С любимым именем в Гене дëргается что-то внутреннее, и желает отползти как можно дальше от любых ответов и ответственности.       Хозяин дома осматривает прилежащую территорию. Они могли устроить шутку, может сюрприз, и Сенку сейчас выпрыгнет из какого-нибудь угла, ведь он "тот ещë хитроумный бесëнок", как рассказывал Ген в сообщениях соцсети. Но ничего подобного не происходит. — Рюсуй, кто это там? — доносится женский голос издалека, и вот она, — возможность отползти от ответов. — Это Ген! Я рассказывал тебе о нëм, львëнок! Рюсуй и Гену что-то рассказывал о своей паре, только это прошло вскольз. Он пропускает брата в прихожую и больше никуда не отходит. — Давай разувайся быстрее! Мне столько не терпится обговорить! Ген поднимает согнутую ногу, тянется к пятке рукой и, несвойственно себе небрежно, рывком руки, снимает узкие туфли. Он всегда побаивался родственника в этом его сверх-возбуждëнном состоянии. Казалось, этот, уже не человек, а дракон, сейчас ненароком сожгëт его в пламени своих эмоций. — Шевелись, Ген, шевелись! Туфля, вторая из пары, выскальзывает из захвата пальцев, и только носочек еë касается пола, Рюсуй ловит ладонь Гена, не даëт расставить всë аккуратно. — У нас нет на это времени! Капитан не демонстрирует свои владения, — так торопится, — но Ген замечает картины кораблей на стенах, и, думается, коридор такой длинный, только ради картин. Рюсуй владеет несколькими домами, поместьями, превосходящими этот и по дороговизне интерьера, и по размеру, но по какой-то причине живëт именно в этом. « Здесь совсем близко к морю. » Но ведь при желании можно было отстроить здание побольше? Ген изучает обстановку безотчëтно, ведëт себя как ответчик на чужие вопрос, а не ищущий ответов на свои. « Чувствуется атмосфера домашнего тепла. В поместьях такого не бывает. » Рюсуй останавливается перед дверным проëмом. Ген сверху смотрит за его плечо, и видит девушку, о которой капитан рассказывал ему в звонках и сообщениях. « Кажется, он упоминал, что она работает в полиции. » Бицепсы, кубики пресса, неприкрытые летним топиком, сильные ноги под синей мини юбкой, подтверждают хорошую физическую подготовку, что необходима в такой профессии. — Ты слышал, что в Англии корабль адмирала Нельсона, Виктори*, собираются отправить в последнее, трëхдневное, плаванье, прежде чем сделают из него музей? И они организуют большой праздник по этому поводу, будут приглашать всех медийных личностей! Было бы неплохо выбраться куда-то вместе, всем вместе! Это был бы классный сюрприз для них! « Сюрприз, да..» Светиться на этих мероприятиях для Гена как часть работы, с недавнего времени неприятная, и поднимающая желание только потонуть вместе с таким кораблëм, зарыться в песчаное дно. — И всë таки, ты не умеешь устраивать сюрпризы. Хихикают позади и Рюсуй оборачивается. — Скорее не умею хранить их в тайне, — он щëлкает пальцами, — Что-ж тут поделаешь, если мне так хочется поскорее обрадовать свою любимую девушку. Разве это плохо, Кохаку? — Хитрец, — она щëлкает капитана по носу, — Ладно уж. Ген, хочешь чаю? — Спасибо за предложение, но я хотел бы скорее поговорить с Рюсуем. Ген натуженно улыбается — Хорошо. Тогда я вас оставляю, тем более, что мне уже пора выходить. Кохаку сближается с Рюсуем, их гармония улавливается даже в пшеничном цвете волос, и рост у пары одинаковый, каблуки на небольшой платформе добавляют ей недостающие сантиметры. « Такая идиллия.. » Ген смотрит за ними, — как бы не складывалась его жизнь, он рад за Рюсуя, или пытается убедить себя в этом и закрыться от другой гадкой эмоции, — Львица ведëт носом по уху дракона, слегка касается губ, и он приобнимает еë за талию. Асфиксия и тяжесть накатываются на Гена новыми, более мощными волнами, потому что в поведении Сенку и поведении Кохаку различий не находится. « Значит ты тоже не знаешь, что делать..» — Веди себя хорошо. — Постараюсь. Играючи тянет Рюсуй. Она выходит с кухни под взглядом хозяина квартиры и аккомпанементом цоканья платформы. — Садись. Рюсуй указывает рукой в сторону стола и когда Ген присаживается на край одного из стульев, занимает место напротив него. — Так что насчëт Сенку? Почему он не приехал с тобой? Он ставит один локоть на стол и подпирает рукой голову. Ген больше не может себе позволять "отползти", иначе мог бы и не приезжать. —...Я отпустил его..Мне было стыдно признать это, ведь я считал, что ты нашëл такую пару, с которой у вас настоящая любовь...Но теперь вижу, что мы в одинаковом положении. Ген задерживает внимание на своих пальцах, что чуть ли не барабанят по коленям. Он всегда вëл себя с братом так несдержанно? — Отпустил? В каком мы положении? Рюсуй не любил этих недомолвок. Да скажи ты прямым текстом, в конце концов. Ген тяжело вздыхает и накрывает одну ладонь другой. — В том, что те, кого мы любим, не любят нас... — Погоди..Почему ты считаешь так? И почему ты думаешь, что Кохаку не любит меня? Он тянется вперëд, занимает половину круглого стола уже двумя локтями. Ген приподнимает взгляд, но всë ещë не смотрит на брата. « Ты правда ничего не понимаешь? Почему? Ты всегда разбирался во всëм лучше. » Стоит ли разрушать его счастье? Многие люди проводят в заблуждениях всю жизнь, и не успевают пожалеть. И для чего, он, лжец, так яро в этот момент цепляется за правду? — То, как она тебя поцеловала.. Ген сцепляет пальцы в замок. — Ага? Рюсую эти слова ничего не растолковывают. Да, люди целуются, когда любят друг друга, и что? О чëм вообще Ген? — Такие поцелуи они же.. Фальшивые. Разве ты не помнишь, что говорила мама? — Вот оно как.. Ген окончательно встречается глазами с Рюсуем, который временно замолкает и выглядит диковинно потерянным. — ...Я надеялся, что ты оставил убеждения моей семьи в прошлом..Давай-ка вспомним кое-что.. Капитан открывает старинный сундук давних историй, мрачных историй, ведь хорошее не держат под замком, а в нëм: Огромный обеденный зал, по периметру установлены золотые статуи, — копии различных кораблей, в том числе пиратских, (детализированных настолько, что здешние дети как-то даже поверили, что в них по ночам плавают крошечные человечки), и китайские драконы с открытыми пастями, с рядом ровных острых зубов, что вознесли пару передних лап вверх и вытянулись в длину причудливой буквой S, но сами при этом остались сидеть на двух задних. Длинный стол, который слишком часто не занят даже на половину, и сейчас все сидят лишь за меньшей частью его, — квадратом из большого прямоугольника. — ..А потом капитан Рюсуй взял в плен самого хитрого пирата! Светловолосый мальчик взмахивает вилкой, резво наклоняется вбок и хватает ребëнка, что сидит рядом, за плечо, притягивает к себе, подносит кухонный прибор к его шее. "Пленник" перехватывает руку "капитана" с неловкой улыбкой. — Пожалуйста, не кричи за столом, Рюсуй. И не мешай Гену. "Капитан" в который раз не отзывается на просьбы высокой и статной женщины в бордовом платье, и когда он всë же отпускает Гена, мать уже успевает обойти стол и встать рядом. Но она не будет ругать его, Рюсуй знает. — Милый, тебе понадобится Франсуа в ближайшие несколько часов или я могу взять его? Вечером придут гости, нужно украсить зал. Он кладëт вилку на стол, строит гримасу, которая подразумевает принятие очень сложного решения, подпирает нижнюю губу указательным пальцем. Но это просто игра. — Ну ладно, можешь, наверное, взять. Рюсуй снисходительно вскидывает руку. — Я верну его вечером, дорогой. Вы и не успеете заметить пропажи. А теперь маме нужно идти, так что поцелуй меня. Она наклоняется к Рюсую, он обнимает еë за шею и их губы не только соприкасаются друг с другом, но и надолго сливаются воедино. У Гена увиденное оставляет на коже лица горячих пиявок, но не сосущих кровь, — впускающих еë в больших количествах, и кожа окрашивается в приближённый к крови цвет. Он бьëтся коленом об стол, смотрит сквозь пальцы. Рюсуй прикрывает сундук. — Ты помнишь, как это напугало тебя, когда ты только начал жить с нами? Ген молчит, — вдруг понимает, что из всей картины воспоминаний, шесть лет его жизни были оборваны, как со временем могут ободраться листы старого детского альбома. Рюсую приходится дëрнуть рукав фиолетовой рубашки, — вернуть Гена из тех времëн, когда в поместье Нанами всех обязывали носить подобные. — Мне просто было непривычно. Мои родители же не любили меня, ты сам говорил. Ген болезненно уверен в этом, он хмурится и скрещивает руки на груди. История из сундука, раз Ген еë не помнит, — всего лишь выдумана. — Я тоже мог ошибаться, Ген. Ошибаться для людей, — что-то само собой разумеющееся, но Ген придал брату слишком высокий статус, и в его понимании капитан Рюсуй ошибаться вообще не может. — То, что делала моя мать родители не должны делать со своими детьми. Это из-за неë ты воспринимаешь только пошлые и агрессивные поцелуи, только такой видишь любовь. Нас с тобой по другому не учили. Агрессия привлекает больше внимания, ярче смотрится на фотографиях. Твои родители действительно любили тебя, и Сенку любит. — Конечно, мои родители любили меня! А отказ подписали в доказательство своей любви! — Ты никогда не думал, что они просто..попали в сложную ситуацию? — И Сенку врал из-за любви, а вовсе не от того, что ещë не дорос, чтобы понимать, на что согласился! — Ты не даëшь ему любить себя. — Это бред, Рюсуй! Послушать тебя, так меня должна просто переполнять чужая любовь! Кохаку переубедила тебя и пользуется этим! Она не любит тебя! Всë. Хватит. Так можно спорить вечно. — Закрой рот! Это тебя никто никогда по-настоящему не любил, кроме Сенку и настоящих родителей! — Рюсуй бьëт кулаком по столу, и тут же сам закрывает рот ладонью и приклеивается к стулу, а Ген вздрагивает, вцепляется в мебель, — случайно вспоминает об ударах плетью, существующих в качестве наказания за непослушание на корабле, увиденных однажды в каких-то фильмах, — просто ассоциация с разгневанным капитаном. Рюсуй же не пособен на такое. — Чëрт..— капитан накрывает лицо ладонями, — Ты не должен был узнать всех подробностей. Прости. Теперь придëтся всë рассказать, — Он складывает пальцы домиком и опирается на них подбородком. Ген, под тяжëлым взглядом, больше вообще не шевелится. — Мой отец разбился в аварии. Я никогда не рассказывал, потому что в детстве не хотел, а потом ты больше не спрашивал. Они с Рисой поругались, он поехал выпустить пар, и слетел в кювет. Она винила себя в его смерти и решила, что никогда не будет ссориться со мной. Поэтому мне позволялось всë, — Рюсуй делает паузу, словно пыль от очередного сундука, запрятанного глубже первого, забилась ему в ноздри и требуется перевести дыхание. — Когда я увидел твои фокусы в парке, и то, как ты разбираешься в людях, я был восхищëн и посчитал, что мне позволено забрать человека-загадку себе. В двенадцать лет, и ещë долго после, я считал, что мне позволено забрать всю Японию. Я стал намеренно выслеживать тебя, позаботился о том, чтобы отогнать других детей, и теперь ты знаешь, что все наши встречи случайными не были. Он сделал недолгую паузу, дабы Ген не успел начать перебивать. — Потом мы с тобой подружились, стали много времени проводить вместе. Ты даже не замечал, как начал рассказывать мне о проблемах со своими родителями. О том, что они заставляют тебя учить кучу ненужных уроков, когда ты уже нашëл своë призвание. Это я убедил тебя, что твои родители тебя не любят, потому что мне было странно слышать о родителях, которые не исполняют желаний своих детей. Я убедил тебя, и это чуть не закончилось трагедией. Рюсуй перевернул свою руку и провëл пальцами другой вдоль запястья. Показывал то, что не хватало духу предать словам. — Я не хочу думать, что мог в тот день не успеть и найти тебя уже мëртвым.. Он вернул руки в прежнее положение. — Я решил забрать тебя к себе, дать тебе всë, влюблëнный не в тебя, но в твой талант. У меня были планы на великое будущее, и я устроил матери скандал. То, чего она боялась больше всего..       Гена захватывает какое-то ранящее предчувствие неизбежных перемен. Он больше не сможет относиться к Рюсую как прежде. Словно ненароком подглядел, что капитан на самом деле не прячет карту, он потерял еë, и теперь они слишком далеко от берега, чтобы иметь хоть малейший шанс вернуться в порт. Далеко от берега, в каком-то Бермудском треугольнике, где воздух наполнен затхлостью и безумием, и прежде такой возносимый до богов хозяин корабля, с доски толкает его в мëртвую воду, а холодная солëная отрава наполняет собой каждый орган, забивается в слизистую носа и рот, и разъедает их, своим напором разрывает барабанные перепонки и лëгкие. — Она хотела выкупить тебя у твоих родителей, но они отказались. Тогда в ход пошли угрозы. Это была не та ситуация, в которой можно было обратиться к адвокатам. Моя мать была слишком богата и влиятельна, ты должен помнить. Поэтому они написали этот отказ. Я не горжусь тем, чему положил начало..Ты-..Ген! Рюсуй подрывается со стула, видя как Ген трясëтся и кладëт руки на стол, роняет на них голову. Загнанное дыхание перемежается с задушенными всхлипами. Он под водой, и в еë толще не слышно криков капитана, нет доступа лучу губительной правды. Он под водой, и вода рвëт тело на части, разрушает мозг, даже головы не поднять. Вспыхивают какие-то ошмëтки смазанных воспоминаний. — Ещë раз. Избавляйся от своих зажимов, всë должно выглядеть естественно. Мужчина, чьë лицо в воспоминаниях Гена замещено чëрными помехами, внимательно наблюдает за ними. — Я не м-могу...У меня уже губы болят. Он большим пальцем стирает с пульсирующих губ кровь и жалобно морщится. — Значит, ты передумал становиться звездой? Всë не так легко, как вы, дети, привыкли думать. — Не говори с ним в таком тоне, — Рюсуй приобнимает Гена, сидящего на его коленях, за талию, шепчет ласково в ухо. — Последний раз, Ген. Ты можешь это сделать для меня? Обещаю, результат будет оправдывать все приложенные усилия. Его слова всегда имели какой-то нездоровый эффект, заставляли Гена задуматься, сколько всего уже было сделано Рюсуем для него, заставляли испытать вину перед капитаном, — это только у Гена не получается выглядеть "естественно", — и стать способным уже не на одну попытку, а на многие, превозмогая всë. Поцелуи до чувства удушья, до кровавых следов на губах, фиолетовые засосы с отпечатками зубов, — замаскированная агрессия. Сейчас Ген может сказать, что в такой жëсткости не было необходимости, сейчас он слишком ясно видит разгорячëнный взгляд наблюдающего мужчины, и его эрекцию, упирающуюся в брюки. Это их наставник был больным извращенцем. И эту агрессию Ген хотел видеть в их с Сенку отношениях? В любых здоровых отношениях? « И ещё... Этот человек, словно жалеет меня. Терпит поцелуи и прикосновения. » Сенку действительно терпел, — Гену теперь ничего не мешает реально смотреть на происходящее, использовать наконец навыки менталиста, анализировать, — терпел страх и боль, старался найти убеждение, что так должно быть, так правильно, и он просто ещë многого не знает в этой области. « Ужасно...Почему он даже не попытался сказать мне о своих ощущениях? » Почему Ген сам не заметил? Чья работа заключается в способностях читать людей? Да и сам-то он много возражал? Детей, и порой даже ментально травмированных взрослых, легко убедить в необходимости тех или иных действий, стоит только стать кем-то важным и любимым для них. Не стоило тогда садиться за стол перед этим мальчишкой, отвлекать от планшета, но в телевизионном здании так редко бывали дети. Казалось, невидимые черти сами вели Гена к ребëнку, и к одному из их рода, как точно узналось позже, и чувствовалось изначально. — Привет, поможешь мне с репетицией фокусов? Не следовало склонять голову и улыбаться юному зрителю. — Показывай. Мальчишка пожал плечами, отложил планшет, и это расценилось чем-то между неполным согласием, и несовершенным отказом. — Смотри, сейчас мы заставим цветочки появиться Самый лëгкий фокус, — такие в пору показывать на детских утренниках, но Гену нужно было проверить человека перед ним. Может быть, он ошибался, и дальше не вышло бы ничего интересного. Ради чего тогда перенапрягаться? Фокусник поднял согнутые руки, обыденно помахал пустыми ладонями, озвучил какие-то заклинания, давно не новые, и далее исполнил ряд неуловимых жестов, (Фокусы, — это всегда динамика, всегда стремительные, отвлекающие движения, чтобы не дать зрителю возможности задуматься о реальности происходящего, не дать заметить, в чëм заключëн трюк), во время которых снял с большого пальца накладную его копию и выпустил в ладонь маленькие розовые цветы, после назад вернул муляж и раскрыл ладонь перед мальчишкой, что выглядел удивлëнным. « Имитирует удивление. » Да, на самом деле, это было легко заметить, имея основы знания человеческой психологии. — Ловкость рук и никакого мошенничества, Асагири Ген? Приоткрытый рот ожидаемо сменился играющей усмешкой, из вскинутых бровей таковой осталась только одна. Мальчишка поднял свою раскрытую ладонь и положил указательный палец другой ладони на большой палец еë. « Хорошо. Для внимательных людей понять это никогда не представлялось сложным. Может что интересное и выйдет. » — Какой наблюдательный. А ты у нас? Частичка волшебства была развеяна, но свой реквизит изучать досконально фокусник всë равно не дал. Его захватило какое-то необъяснимое побуждение, и один выдох воздуха в сторону раскрытой ладони осыпал маленького зрителя цветами. — Ишигами Сенку. Он смахнул цветы с плеч, на лице осталась самодовольная улыбка. — Давай попробуем ещë один фокус, Сенку-чан. С картами. Из кармана костюма изымалась колода специальных карт, Ген задействовал сразу несколько приëмов шулеров, и они выглядели единым плавным движением, — карты сначала перескочили из одной руки в другую по широкой дуге, хлопая при приземлении друг на друга, после собрались веером в ладони, легли ровной линией на столе и вернулись в руку стопкой. Он поделил еë на две небольшие, пропустил одну в другую и перетасовал, выгибая. Одну карту, заранее подготовленную, — сложенный вчетверо маленький квадратик, — спрятал в ладони и протянул еë, раскрытую, со стопкой карт, к мальчишке. — Толкни стопку и выбери любую карту, напиши на ней что-нибудь. Сенку выполнил указания, Ген оставил другие карты на столе, за ненадобностью. « Космос, значит. Тем легче мне будет ввести тебя в замешательство. » — Какая галактика самая далëкая, Сенку-чан? Он не мог знать этого, и от того должен был сосредоточится на вопросе, а не на том, как Ген вернул помеченную карту и сложил еë на четыре части, выверенным движением поместил в подставную. — Gnz11. Её лучам понадобилось более тринадцати миллиардов лет, чтобы добраться до Земли. Это часть фокуса? « Какого чëрта?..» — Просто поинтересовался. В замешательство Ген впал сам, только не показал тупого ступора, оторвал по части от подставной карты, всë время повëрнутой к зрителю рубашкой, одну оставил у себя, будто руки решения принимали самостоятельно. — Ну ладно, пора восстановить нашу карту! — А я уж думал, что не дождусь. Часть карты из трëх оставшихся в ладони, повëрнутой тыльной стороной, была неторопливо поднесена к другой части, и перекрыла еë, проскальзывая мимо. Пальцы второй разогнули фрагмент помеченной зрителем карты, как книжку, щëлкнули по ней, чтоб доказать целостность. Кусочек фальшивой же остался зажат в ладони. Ещë пара таких же манипуляций и помеченная карта стала целой, а кусочки подставной скрылись в рукаве рубашки. — Расскажешь, в чëм секрет этого фокуса? Он усмехнулся, также широко, как Джокер, и подхватил колоду карт со стола, перемешал все вместе с помеченной. Но откуда было такое стойкое ощущение, что мальчишка справится? Более того, Ген желал, чтобы справился.       И он справился, рассказал, с пальцем, вложенным в ухо. Пару месяцев спустя эта привычка уже не будет так бросаться в глаза, как тогда, станет выучена в значении « Сейчас я скажу тебе что-то умное и на мой взгляд очевидное. » — Ты изначально вложил мою карту в другую, и ту, подставную, порвал. Моя карта всë время оставалась целой. Ген должен бы испытать упадок от настигшего поражения, но лидирующим остался интерес. — Верно. Ты ведь не читал о фокусах? « Скорее на лету схватывал. » — Никогда. Я не верю в магию. И моя убеждëнность в отсутствии еë позволяет анализировать ситуацию и подбирать возможные варианты. Если ты не мог восстановить порванную карту только лишь жестом, значит обозначенная карта вовсе и не была порвана. В любом волшебстве кроется хитрость и моторика. « Что же ты за человек такой, Ишигами Сенку? Так и хочется придумать такой фокус, какой ты разгадать не сможешь, или хотя бы потратишь гораздо больше усилий. Кажется, тебя давно никто не удивлял. » — Вот как. Сможешь объяснить любой фокус, да? Ген перешëл на едкий шëпот, взялся за край своей шляпы-цилиндра свободной рукой, снял еë, и положил на стол, после наклонился ближе. — Это вызов? Я уверен на десять миллионов процентов. Сенку нахально задрал голову. Фокусник вновь раскрыл карты веером, достал из них помеченную, положил на стол вместе с остальными и что-то вывел на ней. — Напиши мне вечером, — он подтолкнул карту к мальчишке, — Я бы хотел встретиться ещë раз, Сенку-чан. Сенку колебался, и это было вполне объяснимо, — его куда-то звал незнакомый взрослый человек, — но всë таки взял карту. « Жаль, что я затянул тебя в это. » Эта единственная мысль становится ознаменованием конца всех терзаний. Ген задыхается. Больше ничего нет. . . __________________________________________ Возвращение с глубины даëтся поражающе легко. Ген поднимает голову, в которой больше нет мëртвой воды, (но она впиталась в рукава рубашки), выпрямляется, об отраве напоминает только слабая головная боль. Он смотрит на Рюсуя одним глазом, — ко второму прилипла чëлка. — ...Дать воды? Рюсуй стоит возле него. Пусть капитану доводилось оказывать первую помощь членам своей команды, он совершенно не знал, как помочь Гену, и пока тот был без сознания, собирался уже вызывать скорую. — Не надо воды. Поспешно бегут слова, и хотя во рту пересохло, воды с него достаточно. — Знаешь, я всë вспомнил.. Шепчет Ген. Рюсуй отводит взгляд и перемещается за спину брата, — туда, где его будет не видно, — но свои действия нужно как-то оправдать, так что капитан гладит Гена по спине, и в каждом повторе чувствуется стыдливая нервозность. — Я не злюсь на тебя. Это бесполезно, ведь всë уже давно случилось, и в мире не бывает только чëрных и только белых. Теперь же остались лишь последствия совершëнных когда-то выборов, совершëнных под чужим влиянием или влиянием собственной неосмотрительности. Ошибки прошлого. Твои и мои. Процарапываются по горлу хриплые нотки. Ген облизывает губы и глотает слюну, чтобы хоть как-то смочить его. — Я мог бы понять всë раньше, если бы допустил мысль, что ошибаюсь сам. Но мне легче было винить во всëм Сенку. Я даже как-то приходил к выводу, что он пытается поменять свой поведение, и мне это льстило. Это так и говорило, "значит прав я." Я всë замечал, как следователь, что так свыкся со своей работой, что уже не может смотреть на вещи по другому, но на всë это закрывал глаза. Ген прерывается, чтобы переждать кашель. — ...Но сознание вещь неоднозначная. Оно часто играет с людьми и раздаëт карты по-новому. Как-то пришла мысль, что он ведëт себя так не потому что не понимает, как нужно, а потому что ему этого не хочется. Может, он не договаривает что-то, может ему хотелось только показать свою неординарность. Эта идея разрушала мою жизнь и я решил покончить с происходящим. Выиграть игру. Я сказал, что неправильный он и его поведение, но легче мне не стало. Потому что он не попытался оправдаться, просто уехал, будто ждал этих слов. Он в очередной раз останавливается. — Теперь я уверен, что напугал его. От того он впоследствии так зажато реагировал на любые мои действия, и ведь мне даже не нужна эта грубость..Я просто не понимал, что бывает иначе. — Тебе стоит поговорить с ним. Позвони сейчас. Ген и так уже потянулся к телефону, и теперь достал его. Поиск контакта вообще не занял времени, номер Сенку всегда был самым первым. Вызов идëт быстро, (хотя Гену кажется, что время остановилось), но никто не отвечает. Ещë несколько вызовов заканчиваются теми же бездушными гудками. — ..Могло ли случиться что-то серьëзное? « Конечно могло. Это же Сенку, и он всë ещë живëт самостоятельно. » — Не загоняйся раньше времени. Может произошла какая-то дурацкая бытовая ситуация. Каждому знакомо понятие просто оставить телефон на беззвучном. Рюсуй выходит из-за спины Гена и становится у раковины, набирает в стакан воду. — Тогда мне следует приехать к нему. Двери на беззвучном оставить не получится. Ген пытается посмеяться, для себя, но смех выходит сиплым и, насколько это возможно, наигранным. — Давай я позвоню своим наводчикам и узнаю наверняка, где Сенку, — Рюсуй ставит перед Геном стакан, — а ты пока выпей всë-таки воды, я тебя почти не слышу. Капитан не ждëт ответа, выходит в коридор. Ген сдвигает чëлку в сторону, кривится и пьëт воду из стакана маленькими глотками. Мокрые рукава рубашки неприятно напоминают о себе и он расстëгивает их и заворачивает по локоть. Рюсуй возвращается побледневшим, сжимает ладони в кулаки до побеления костяшек, и для Гена это слишком явные признаки плохих новостей. — Что с Сенку? Где он? Ген поднимается из-за стола и подходит к брату, сцепив пальцы за спиной. — Я не могу сказать, — Рюсуй берëт с тумбочки ключи от машины, — Пошли, я тебя отвезу к нему. — Неет, — растерянная улыбка не скрывает вновь нарастающего напряжения, — Спасибо, но я приехал сюда на своей машине. Я могу сам. Правда. Я..Скажи мне, где он.. — Нет. Рюсуй выходит в коридор и Ген идëт за ним, цепляется за руку и виснет на ней, похожий на наркомана во время ломки. — Пожалуйста, Рюсуй.. Капитан больше не реагирует на него, и вытаскивает в прихожую, где велит обуваться, и Гену ничего не остаëтся кроме как послушаться и на улице сесть не в свою машину.
© 2009-2021 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты