Экстракт дофамина.

Слэш
R
В процессе
53
Размер:
планируется Миди, написано 83 страницы, 10 частей
Описание:
Что такое любовь? Можно ли жить в согласии, имея совершенно разные представления об этом чувстве? Существует ли способ исправить собственное восприятие, и если так, как дорого это обойдëтся?
Примечания автора:
Эта работа заняла у меня несколько месяцев (눈‸눈), но в целом я доволен результатом. Главы будут выкладываться раз-два раза в неделю. Жанры будут пополняться, как и присутствующие герои по мере выхода глав, дабы не портить интриги. Приятного прочтения.
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
53 Нравится 15 Отзывы 13 В сборник Скачать

Суд

Настройки текста
Примечания:
Осторожно, научная минутка.

Изобретения, описанные в рассказе, принадлежат Герону Александрийскому (около 1в нашей эры.)
Он также является создателем "паровой турбины", и именно в этом опережал своë время. Так как, лишь спустя много столетий в Европе появится "паровая машина".

Александер Грейам Белл (1847-1922) — изобретатель телефона.
И я мог бы здесь описать вам принцип работы этого телефона, но придëтся уточнять слишком многое. Кому интересно, лс всегда открыто.

Джеймс Уатт (1736-1819) — сконструировал и усовершенствовал паровой двигатель нового типа. Его машина могла приводить в движение станки, корабли, экипажи.

Создатель теории относительности, — Альберт Эйнштейн (1879-1955).
Теория относительности говорит, — когда два объекта двигаются с постоянной скоростью, следует рассматривать их движение друг относительно друга, вместо того чтобы принять один из них в качестве абсолютной системы отсчета.


Когда все документы оформлены, до ночи остаëтся ещë двенадцать часов, а для Гена темнота уже давно заняла всë: окна заслонила копоть, пол завалило углями, и по стенам поползли следы сажи, словно его желание было исполнено неким вëртким созданием в угоду собственного эксперимента. Выжгло не просто беспокойство, выжгло совершенно всë, как гигантским кострищем уничтожает леса. Должно быть, это то, чему отдаëтся Сенку. Пустота. « Только у меня это пройдëт. » Ген смотрит на Сенку. За все два часа его отсутствия Сенку только и сделал, что перевернулся набок. Он спит неестественно крепко для мальчишки, вскакивающего ранее от любого изменения в комнате, будь то передвижение Гена, или повышение/понижение комнатной температуры. Ген обходит постель и садится с другой еë стороны, снимает туфли. — Я посплю. Надеюсь, мне удастся спать до завтра. Не сиди со мной всë это время, ладно? Съезди домой. — Ты уверен, что всë будет нормально? Рюсуй внимательно оглядывает брата, проходит к окнам и расправляет шторы. Ген бы остановил, — в этом нет необходимости. Темнота его внутреннего мира перекрывает любой свет. — Да. Кто-то может сказать, что Рюсуй заслуживал смотреть за тем, к чему привело его баловство, но люди так часто, если вообще не в цикличном правиле, вырастая, не узнают себя прежних, — прежде, знаменитый фокусник и менталист смеялся бы в лицо сказавшему, что придëт время и ему будет так дорог какой-то безрассудный мальчишка, — и Ген видит, что капитан сильно прикрыл пасть своему эгоцентризму, потому прощает. Любовь исцеляет тех, кто готов еë слушать, и ломает излишне гордых. — Хорошо. Если что, звони мне. Я сразу вернусь. Рюсуй задерживает взгляд на брате в последний раз и уходит.       Ген разворачивается и опирается на руки, подползает к Сенку со спины, обнимает, голову кладëт за его плечом. Сенку обжигающе холодный, как само воплощение безразличия, как ледяная скульптура. Ген сам ваял еë из живого человека, прикладывал кусочки льда к обнажëнному телу и злился, ощущая под руками дрожь синеющей кожи своей модели. Неприемлимое поведение, — другие модели не дрожали, — и льдинки спадали наземь, портили всë искусство. — Ты не понимаешь, что такое искусство. Хватит. Молвил творец, прощаясь с неправильной музой. Только с другими ваяния больше не получалось вовсе. Их тела, их черты лиц, — не вдохновляли, дрожали ладони. Из пальцев кусочки льда выскальзывали, резали кожу, проникали неправильным, тëплым, бурлящим ручьëм в сосуды, дабы напомнить мëртвому скульптору о живом мальчишке. — Я понял, — всë моë искусство было ложью...Прости...Я люблю тебя. Стенал творец, храня теперь внутри тепло, навсегда отрëкшийся от о льда. Но слишком поздно. Лëд, иную его форму, — защитную оболочку от ранящих слов,— нашëл для себя мальчишка. И теперь скульптор был осуждëн на долгие гадания, — получится эту оболочку растопить, или она расколется вместе с его любимым. — Отдохни несколько дней и возвращайся ко мне. Я обещаю всë исправить. Шепчет Ген и касается губами шеи Сенку. Он засыпает медленно, словно замерзает, лëжа в сугробе под буйством сильной метели и сплетением голых ветвей, проходящих не только над головой, но и через всë тело.       К ночи из под снежного завала слышится родной голос, напитанный мучительными бормотаньями, ладонь оказывается в сильном захвате. Ген хотел спать до конца завтрашнего дня или хотя бы до рассвета, он вероятно больше не сможет заснуть, если сейчас ответит на зов, но настойчиво разгребает снег. « Я нужен ему. » Снежные комочки оседают на ресницах, руки немеют вместе со всем телом. Ген прочищает глаза, опирается на локоть и смотрит на то и дело трепещущую спину Сенку. Кошмар приснился? Снова американцы? — Всë хорошо, дорогой. Здесь только мы. Он свободной ладонью забирается в ныне лежащие, почти на плечах, волосы мальчишки, массирует голову круговыми движениями пальцев. « Что же могло навести на такие образы? » Ген не может представить Ксено скрывающимся за маской наставника, мучителем, но он практически ничего не знает о Стэнли, кроме его причастности к военной службе. Слова, — не являются постулатом. Порой им не являются даже невербальные жесты, особенно при таком коротком сроке знакомства. Военных натаскивают на некоторые психологические приëмы, учат строжайшему самоконтролю и беспрекословному подчинению. Подчинению. « На войне неважно, — ребëнок или взрослый. Прикажут, — будет исполнено. Но мог ли Сенку залезть туда, куда не следовало? » Ген сжимает губы в тонкую полоску. « Нужно будет попросить Рюсуя, чтобы его люди пробили по базе Стэнли и его связь с Ксено. » "Пробили по базе", — так говорил сам капитан и это приелось Гену. Раньше он назвал бы подобные операции поиском информации.       Сенку резко отбрасывает от себя ладонь Гена, и с Гена мурашками спадают оставшиеся снежинки сонливости. — Всë хорошо...всë хорошо. Ласковым шëпотом твердит он одно и тоже, как мантру, садится на постели и снова обнимает мальчишку, только сейчас второй рукой подхватывает его ноги под коленями, и плавно перетаскивает на свои. Сенку жмурится, прижимает к себе руки. Дрожь в нëм, вопреки соображениям менталиста, усиливается многократно. [ Ты не можешь его успокоить, потому что его кошмар, — это ты. Никаких американцев. ] Подсказывает Совесть, царапая грудину. « Нет это не так. Нужно лишь больше времени. » Ген придерживает трясущегося Сенку за спину, (футболка на которой намокла от пота и приклеилась к коже) и уверяет, что бояться нечего. [ Как жаль..Ты даже сейчас не пытаешься прислушаться к нему, хотя всë очевидно. ] — Отпусти.. Пожалуйста..Ген, отпусти.. Сенку не проснулся, речь его такая же сбивчивая, с частыми болезненными горячими выдохами, (будто тепло, данное Геном, убивает его), но уже более разборчивая. [ Ещë нужны доказательства? Дождëшься, пока доведëшь его до истерики? Ведь он пережил недостаточно, да? ] Побледневший, Ген сглатывает слюну и укладывает Сенку на кровати, сразу на бок. Мальчишка вытягивает руки вперëд, с каждым вдохом его грудь вздымается всë реже, и тремор унимается. Действовать через силу, — это верх непрофессионализма в психологии, — и всë же, он этим воспользовался. Он хотел, чтобы Сенку перетерпел страх. Чей-то метод из прошлого, применяемый к Гену когда-то, как помутнение рассудка. « Ген, ты можешь это сделать для меня? Потерпи. » Ген вздыхает и накрывает лицо ладонями. «Зачем я? ..Черт возьми, я ещё до приезда сюда знал, что пугаю его...» Ген слезает с кровати и мерит комнату шагами, — нужно разогнать мысли, но они крепко цепляются за белую тумбочку, за телефон Сенку на ней. Аппарат связи мигает о новых сообщениях светящимся экраном, Ген берëт его в руки. С инициативы Сенку они когда-то обменялись паролями, — на случай экстренных ситуаций, — и Сенку свой с тех пор не менял. Ген открывает мессенджер, из которого приходит больше всего уведомлений. « Прости если обидел. Мы можем снова встретиться? » « Тайджу не хотел выражаться так резко. Мы правда беспокоимся за тебя. » « Я скучаю по временам, когда мы могли сделать что-то вместе. Ты правда настолько занят? » Ген читает только самые первые из множества сообщений от одних и тех же контактов и кисти начинают сжимать телефон до боли. « Они заслуживают узнать, что случилось.. » Он набирает одно сообщение о месте встрече, пересылает всем троим, после откладывает телефон и больше не может заснуть, ждëт наступления утра у окна. _______________________________________ Ночные собеседники Гена собираются в холле на пятнадцать-двадцать минут раньше назначенных двенадцати часов, о чëм сообщают Гену санитары. Он спускается вниз, ответственный ныне за скрипучую трель дверного звонка, оставшегося среди развалин "дома", принимает некогда дорогих жильцу гостей. — Прошу внимательно послушать меня, прежде чем я отведу вас к Сенку. И эти дети становятся к нему близко-близко, словно тревожатся упустить даже одно междометие среди череды слов, даже пустячный поворот ладони, совсем как первые зрители его фокусов. Они будут ведомы Геном, пока не узнают всей правды. — Мы не случайно собрались здесь..Сенку болен необычной болезнью, которая мешает ему правильно воспринимать реальность. Младше Сенку здесь лишь его ученик, — Хром, и то лишь на год, но Ген подбирает слова очень скурпулëзно, сглаживает всë максимально. Так десятилетним сообщают о смертельном недуге одного из их родственников. — Вы должны быть готовы к тому, что.. Сенку не узнает никого из вас. У вас вовсе не получится поговорить с ним. Ген складывает кончики пальцев обеих ладоней вместе пирамидкой, (символ гармонии) и охватывает всех детей внимательным взглядом. — Меня Сенку обязательно узнает! Тайджу шагает вперëд с намерением встать к Гену почти вплотную, и указывает пальцем на него. — Кто ты вообще такой?! Откуда взялся?! Сенку никогда не рассказывал мне и Юдзурихе о тебе! Всë лицо Тайджу складывается в мину недоброй озадаченности. « Он не доверяет мне не без оснований. Друг детства, да..С ним позже, скорее всего, возникнут проблемы. » — Не кричи, Тайджу. Мы же в больнице. Юдзуриха (энергичным молодым людям так часто соответствуют спокойные миловидные девушки, замечает менталист) берëт парня за руку и тянет назад. — Простите за него, Асагири-сан. Она неловко поправляет свободной рукой аккуратно лежащие, длинные миндальные локоны. Асагири-сан? Ген не представлялся им. « Должно быть, любит смотреть телевизор, пока еë парень носится где-то. » — Сенку и мне никогда ничего не говорил о вас. Присоединяется Хром к озадаченности Тайджу, но более воспитанно, берëтся за свой подбородок. Ученика Сенку Ген смог бы отличить из толпы других детей, хотя по внешности похожи они не были, и волосы Хрома, цвета древесной коры, пусть и вились вверх, но не так безумно. Ощущалось что-то схожее между двумя людьми, помешанными на науке, — та же раскалëнная сталь в глазах. « Зато он многое рассказывал мне о своих друзьях. » — Я всë расскажу в палате, хорошо? Пойдëмте. Они группой поднимаются по лестнице, которая не так давно, из соображений Гена, могла обвалиться. _____________________________________________ Тайджу проскакивает к больничной постели мимо ошеломлëнного Рюсуя и все предупреждения Гена игнорируются им. Друг детства трясëт, пренебрегающего его и их присутствием, Сенку, за плечи, и тараторит что-то, скоро смешивающееся со слезами. « Пускай. Он послушает меня лишь, если сам убедится в моих словах. » Рюсуй тянется остановить Тайджу, но Ген неодобрительно мотает ему головой, и капитан остаëтся стоять на месте. Ген вытягивает руку в сторону, преграждая путь остальным детям. И дети, и их готовые вырваться слова, застывают, словно перед ними за спиной Гена материализуется колдовская мантия, и они чувствуют, — колдун защищает их от ударных волн, исходящих от Тайджу. Тайджу отпускает ни разу не дëрнувшегося Сенку и упорно стирает слëзы руками. « Лучше бы позволил телу отпустить негативные эмоции. Пока ещë есть возможность. » Ген опускает барьер. Юдзуриха подходит к Тайджу и обнимает его, она сама плачет, единожды посмотрев на Сенку. Тихо подобравшись к больничной постели, Хром берëт Сенку за руку и прикрывает глаза, словно они, как древние алхимики, связываются на ином уровне восприятия. Ген хочет перенять это, чтобы молчаливого держания за руку уже было достаточно и он не прижимал мальчишку насильно ближе к себе, не мучил. Он чутко наблюдает как стоически Хром сдерживает слëзы, с дрожащими губами, с одной подëргивающейся рукой, собранной в кулак. « Действительно, ученик Сенку. Уж Сенку никогда бы не позволил себе слëзы при других людях. » И не было случая, чтобы Ген видел его плачущим, или на грани истерики, даже ни разу после неë, если предполагать, что Сенку опасался быть увиденным им. Ген открывает окошко, в желании выпустить тяжëлую ауру из помещения. — Я обещал рассказать всë...Вы готовы слушать? Он садится на стул рядом с больничной постелью, складывает прямые ладони на коленях. Дети отвечают утвердительно. Тайджу с Юдзурихой даже прекращают всхлипывать. « Но готовы ли вы услышать меня? » Ген излагает им о любви живого мальчишки и мëртвого скульптора, совсем чуть-чуть притрагиваясь к своему прошлому. Его коробит от подсознательного отождествления себя между мучеником и палачом. Но здесь он позволит им распять себя. — Я знал, что это всë из-за тебя! Ты врëшь! Тебе просто нравилось издеваться над ним! Тайджу замахивается на Гена кулаком. — Тайджу, не надо! Юдзуриха пытается столкнуть его в сторону, но упирается руками, как мышь в кошку. Хром вздрагивает и распахивает глаза. Ген даже не прикрывается руками, — пускай бьëт, раз суд вынес свой вердикт.       Рюсуй перехватывает удар, резво разворачивается, отчего волосы накрывают лицо. У него есть опыт в недопущении драк между пьяными матросами. Юдзуриха и Хром облегчëнно выдыхают. — Повторишь такое ещë раз и больше никогда не зайдëшь сюда, понял? Цедит капитан сквозь зубы и Ген видит будто бы кожа брата покрылась жëсткой чешуей, ногтевые пластины его удлинились в несколько раз, заострились вместе со спрятавшимся зрачком, и из носа, выглядывающего между золотистых локонов, идëт пар от сдерживаемого огня. Тайджу медленно кивает и на руку свою смотрит, как на что-то чужое, неуправляемое. Осознание, что таким ударом можно было убить, наконец настигает его. — Я пойду прогуляюсь.. Ген оставляет стул и идëт к дверям, а шагнув в них, останавливается и оборачивается к Тайджу, руку которого дракон отпускает лишь сейчас. —Ты прав, Тайджу. Всë из-за меня, и мне понятно твоë беспокойство за Сенку. Но я не хотел издеваться над ним, я очень сильно любил и люблю его... А ты разве никогда не совершал ошибок, ради исправления которых готов был бы отдать всë?.. — Подождите! Хром срывается к Гену и хватается за его руку. — Если Сенку выбрал вас когда-то, значит вы не плохой человек. Я верю вам. Пожалуйста, не бросайте его сейчас, когда больше всего нужны ему! Пообещайте, Асагири-сан! Недолго поразмыслив, Хром спешно добавляет. — У меня занятия с утра, но потом я могу приходить и помогать! Ген склоняет голову набок и накрывает ладонь Хрома своими руками. — Просто Ген, хорошо? Он не ощущает себя достойным уважения. — Если бы я мог, я бы улыбнулся тебе...Но у меня нет сил. Ген кладëт руку на сердце без каких-либо театральных кривляний. Сцена уже вывела его в центр зала суда, и здесь всë серьëзно. — Обещаю. Я буду с ним, пока он не поправится. И потом, если он сможет простить меня.. Ген выходит и уже не замечает как во взоре Тайджу отражается подобие понимания, но ещë не зарождается прощение. ____________________________________________ После посещения жильца его гостями, Ген решает, что Сенку необходимо несколько дней, в которые никто не будет его беспокоить, приносит сменную одежду и плюшевого голубого кота, очевидно символ заботы для мальчишки. « Сможешь обнимать его, если снова что-то приснится. » Шерсть Дораэмона на животе жëсткая и Ген теперь знает, с кем Сенку позволял себе слëзы.       Он отказывается от помощи санитаров, — сам моет и переодевает любимого, ведь Сенку не хотел бы к себе учтивой жалости от чужих людей, не принимал её даже от близких. И самому Гену от мысли, что незнакомцы будут прикасаться к обнажëнному телу его мальчишки, неприятно.       Ген не уходит из палаты вовсе, но всë это время сидит у стены, не вмешивается в происходящее с Сенку, даже когда он снова начинает болезненно бормотать сквозь сон. Игрушка действительно пригождается, мальчишка обнимает еë, сам того не осознавая, и ему становится легче. Ген не слышит Совесть и надеется, что на этот раз поступает правильно. Врачи не могут дать никаких существенных рекомендаций, никогда не сталкивались с подобным. Их пациенты чаще всего поступают с диагнозами, нынче романтизированными до неприличия: Анорексия, депрессия, булимия, агрессивность.       Свежий воздух полезен для здоровья и когда Сенку немного восстанавливается, в плане, что его теперь можно временно забрать из под капельницы, Ген собирает всех "гостей" на небольшую прогулку. — Думаю, нам будет лучше пойти по лесу. В лесу тихо, спокойно, и воздух чище. И ещë, в лесу нет посторонней публики. Если кто-то из фанатов кинется Гену на шею, он может не выдержать и выразить своë настоящее мнение по поводу этих нарушений личного пространства. Ещë, в городе можно нарваться на кого-то из знакомых Сенку, — такой сценарий совершенно не хочется рассматривать. — Мы можем пойти к лесной поляне. Там столько красивых цветов и есть место, где можно передохнуть. Тайджу, сделаешь мне венок? Юдзуриха тянет Тайджу за рукав приталенной футболки. Еë вопрос должен отвлечь парня от непрестанного виденья Гена в прицеле своей недоверчивости, и он действительно чуть перезагружает его. — Самый лучший венок! Интенсивно машет головой парень. Вообще-то, Ген сам слишком часто смотрит на Тайджу надзирательно, потому что Тайджу забрал себе управление инвалидной коляской, куда посадили Сенку, и он несколько, слишком неуправляемый. « Лишь бы не решил пробежаться. » — А это не та лесная поляна, где Сенку показывал мне все эти свои классные вещи? Интересуется Тайджу у всех, но взгляд возвращает к Гену. — Мы сейчас слишком далеко от того места. Но Сенку почти каждую поляну себе забрал. Он говорил, что науке нужны новые территории. Рассуждает Хром, важно подняв вверх один палец. — Хорошо, тогда так и сделаем. Наконец Гену удаëтся вставить несколько слов. — Я узнал, как отсюда выйти к лесу, а дальше нас поведëшь ты, Юдзуриха. Он выходит вперëд, чтобы показывать им дорогу, и продолжает молча переносить прикованный к себе взгляд Тайджу. ____________________________________________ Будь в лесу поваленные деревья или их обрубки, и коляску пришлось бы поднимать и переносить, но путь к поляне был чистым, не беря во внимание маленьких веточек на земле, так что Ген и "гости" вышли к ней менее чем через полчаса и пред ними предстала площадь, частями усыпанная разнообразными цветами, (как если бы остальная земля была отравлена) и большое сооружение из толстых веток, обтянутых старым одеялом. — Какой интересный домик. Сами строили? Ген прошëл к постройке, осмотрел еë вход и заглянул внутрь. "Домик" пустовал. « Может быть, они здесь прятали механизмы от солнца. » — О, Сенку не рассказывал тебе о шалаше? Хром приблизился к Гену. — Вначале он говорил, что строить его излишняя морока, но потом ему понравилось. О сооружении Хром говорил с гордостью, приподняв голову и уперев руки в бока. — У нас даже флажок здесь... Ученик Сенку вдруг омрачился. — Ветром сбило! Должен быть где-то здесь! Он мгновенно стал метаться вокруг шалаша из стороны в сторону, подобно людям древних племëн, чьë жилище оказалось разрушено, когда они вернулись с охоты. « В своих историях Сенку больше делал акцент на то, как его чуть не убило, или не покалечило. Ему нравилось пугать меня. » — Тебе помочь? Ген взглянул за шалаш. — Спасибо, но я справлюсь сам! — Хорошо. Взгляд менталиста ушëл в сторону Сенку, рядом с которым сидела Юдзуриха, что-то рассказывала и старательно делал вид, что не замечает Тайджу, слишком усердно рвущего цветы, вырывавшего их чуть ли не с корнями. — Я пойду к Сенку. Ты вернëшься, когда отыщешь флаг? — Да.       Ген ушëл на цветочное поле, на тот его участок, что ещë не был перекопан Тайджу, и ласково огладил цветы ладонью. Колокольчики, Куриные Хризантемы, Космеи, Гортензии, Анютины глазки, — великое множество красочных растений, из которых он собрал самое скромное, — Ромашки. Ген сел, облокотившись на инвалидную коляску и стал переплетать стебли цветов между собой. — Ты делаешь венок? Наклонился к нему Хром. Подданный науки отыскал флажок довольно быстро и держал его в одной из рук. — Не совсем. Ген привстал и приложил переплетение ромашек к запястью Сенку, соединил концы стеблей друг с другом. — Хмм..Браслет? — Да. Он перевязал стебли между собой. Среди них выглядывали маленькие цветы ромашки. — А научишь меня плести? Всегда хотел попробовать. Хром смотрел на браслет так, словно в ободок его вместили бриллианты, а не ромашки. — Неужели за всë время, которое вы проводили на цветочном поле, вы никогда не притрагивались к цветам? Ген даже растерялся. Как это, строить всякие удивительные вещи, и не уметь плести венки? — Сенку говорил, что у нас нет на это времени. А если и притрагивались, то только, чтобы обработать землю и освободить место. Хром испустил печальный вздох. « Как жестоко, Сенку-чан. » — Ну хорошо. Для начала, собери цветы, которые тебе понравятся. Ген всë ещë не мог улыбаться, но старался проявлять явную благосклонность. Хром выпрямился и побежал исполнять задание. — Какого удивительного человека ты воспитал, Сенку-чан. Ученик Сенку, а на данный момент ещё и Гена, вернулся быстро, с охапкой фиолетовых цветочков, лепестками напоминающих трëхлистный клевер. — Интересный выбор, Хром. Анютины глазки обозначают чуткость и вдумчивость. Хром сел перед Геном и стал недоумëнно вглядываться в цветы, вертеть их в руках, будто бы значение их на них же и было написано. — У цветов есть значения? Как ты их видишь? « Такому Сенку тебя не научит. » — Не просто есть, они ещë и различные для разных стран. Например, Гортензия у нас, — это гордость, а в других странах она говорит о добродушии. Я просто когда-то выучил это. Вот и всë. Смотри. Ген взял пару ромашек, чтобы начать объяснять плетение венков. — А ромашки? Что значат ромашки? Хром теперь вглядывался в Гена. Кажется, он бы сам залез в мысли учителя, если бы вопрос оставили без ответа. « Конечно, теперь ему хочется узнать всë и сразу. » — Веру, честность, обещание, очищение, и исцеление. С виду ромашки во многом уступают другим цветам, но для знающего человека они несут в себе многое. Хром посмотрел на браслет из ромашек на запястье Сенку, и понятливо улыбнулся. — Хочешь спросить ещë что-то? — Нет, пока нет. Прости, что перебил. Это просто очень удивительно. Ген хмыкнул по-доброму и начал плести следующий браслет. — Так, мы собираем пучок из цветов. Желательно, чтобы они имели одинаковую длину стебельков. Он подкрепляет слова действиями — Затем берëм ещë один цветок и его стебель оплетаем вокруг других петлëй. Начало браслету положено. — Следующие собираются также, друг за другом. Это очень легко, но с цветами нужно обращаться ласково. Ты же не хочешь мятый, разваливающийся венок, какой и на могилу положить стыдно? Хром серьëзно мотает головой. Ген доплетает браслет и надевает на свою руку. — Разобрался? Если ты хочешь венок, тебе просто придëтся плести подольше. Я помогу, если что-то не получится. — Да! Спасибо! Он шустро сплетает цветы, и один из стеблей тут же рвëтся от неосторожных действий. — Спокойнее, Хром. Представь, что собираешь очень маленький механизм пинцетом. Любое резкое движение может навсегда повредить детали. Ген ненадолго прикрывает глаза, и когда просыпается, видит в руках Хрома уже половину венка. — Молодец. Быстро учишься. — Стараюсь. Менталист поворачивает голову и встречается взглядом с Тайджу, наблюдая, как тот пытается повторить за Хромом, но в его руках как раз такой венок, какой Ген наказывал Хрому не делать. Тайджу тут же отворачивается. « Никто из них не умеет делать венки. Разве что Юдзуриха, но он не может попросить еë помочь, ведь это подарок для неë. А меня попросить гордость мешает. Вот же ребëнок. » Забавно, получалось бы ещë посмеяться. — Я отойду ненадолго, Хром. Ген поднимается с земли и подкрадывается к Тайджу со спины, наклоняется. — Позволишь врагу помочь тебе? Тайджу не поднимает взгляда, но протягивает Гену венок, который он рассматривает. — Ай-яй-яй. Менталист садится рядом. — Разве можно так грубо обращаться с будущим подарком? Цветы не терпят такого отношения к себе и теряют всю свою значимость. Ген разбирает венок и переплетает его заново, аккуратно, любовно оглаживая каждый цветочек. — Ген, ты правда любишь Сенку? Бубнит Тайджу. — А если бы я его не любил, я бы о нëм сейчас заботился? Ген вздыхает. — Он не может мне дать совершенно ничего в этом состоянии. Если я в твоëм представлении просто влиятельный извращенец, то никто так не трясëтся над своими игрушками для секса. Поломал и выбросил, разве нет? Тела, — они одинаковы. В этом плане незаменимых нет. Он ненадолго замолкает, позволяя Тайджу задуматься. — Влюбляются в дурацкие привычки, в блеск глаз, в возможность быть собой рядом с любимым человеком, вместе смеяться и переживать, задумываться над вещами, понятными лишь двоим, влюбляются в души. Разве это не знакомо тебе? Я хочу спасти его, даже если после этого он от меня откажется. Я хочу, чтобы он был счастлив. — Прости меня за мои слова. Тайджу пристыженно смотрит на Гена. — Я виню себя за то..что не попытался ничего сделать..когда начал замечать у Сенку то состояние..Как он перестал ходить в школу..Отвечать на сообщения. Гулять..Я ведь мог предотвратить это..Мне очень тяжело от этих мыслей.. Тайджу так сложно говорить о собственных чувствах, и это сразу в глаза бросается.       Ген откладывает законченный венок в сторону, тянется к Тайджу и обнимает его, ощущая, как сильные руки отвечают ему. — Прошлое должно оставаться в прошлом. Мы ничего не сможем исправить там, поиск виноватого здесь ни к чему. Но здесь, сейчас, можно постараться. Какие-то испытания приходится преодолевать. Ген отстраняется и протягивает венок Тайджу. — Пойдëм, нужно подарить подарок. Они поднимаются с земли и возвращаются к Сенку, Хрому и Юдзурихе. — Ого! Вы сделали ещë один! Такой разноцветный! Голову Хрома уже венчает его собственный венок из Анютиных глазок. — Тайджу сам сделал его. Я просто смотрел. Ген подмигивает Тайджу, когда парень дарит венок Юдузрихе, а она восхищается подарком и благодарно целует его в щëку. ___________________________________________ Хром перелистывает страницу толстой книги, явно передававшейся из поколения в поколение, которую держит на коленях. Сразу после прогулки они и договорились с Геном, что на следующий день Хром придëт к Сенку, (и вообще будет приходить с какой-то периодичностью) а Ген прокатится куда-то с Рюсуем. — Около семидесяти пяти диковинных устройств, описанных в сочинении "Пневматика" таких как: аппараты для подачи вина и смешивания его с водой, различного рода фонтаны, игрушки, действующие с помощью давления, воздуха или жидкости, и ещë множество других создал... « Делай очевидные ошибки, когда читаешь. Может быть, Сенку захочет поправить тебя. » Советовал Ген, считая, что это хорошо, что напоминать о науке Сенку будет не он, а Хром, — такой же преданный еë фанат. — Клод Луи Бертоллé. Бертоллé, — французский химик, человек великий, но к названным механизмам никак не причастный. — Это были изобретения, опережающие своë время, помнишь, Сенку? Хром смотрит на безучастного Сенку. Сенку не защищает больше знамя науки. Думается, сейчас он позволил бы приписать Беллу создание универсального парового двигателя, а Уатту общей теории относительности, или того хуже, — проигнорировал бы завление, что земля вообще-то плоская, а Луна, — это большой кусок сыра. — Я когда-то собрал одну из его машин без каких-либо чертежей и понимания процессов. Импровизируя. Ты сказал, что это очень неплохо для человека непосвящëнного в физику. Ты сказал, что со знанием физики будут получаться изобретения ещё круче. Тоскует Хром, мелко растягивая в стороны уголки губ. Он закрывает книгу, откладывает еë в сторону и тянется к полу, поднимает небольшую конструкцию и ставит еë на кровати, рядом с бедром Сенку, так Сенку будет смотреть удобнее. Изобретение полностью состоит из металла и представляет собой длинный стержень, с помощью которого закреплена широкая чаша. Из чаши вниз, в сифон, выходит железная трубка, из сифона идëт трубка поменьше, поднимается продолговатый свисток, похожий на свисток поезда, на котором закреплена железная птичка. — Пришло время ей спеть ещë раз. Хром наливает воду в чашу из стакана на тумбочке и спустя несколько секунд птичка напоминает слушателям о весне звонкой трелью, клюв еë открывается и закрывается. — Всего лишь быстро текущая вода выталкивает воздух вверх по трубам, сказал ты. А я всë равно считаю это удивительным, хотя уже не принимаю за волшебство. Я верю, что однажды ты вернëшься и мы вместе построим что-то невероятное.. ____________________________________________ Стэнли выносит спящего Сенку на задний двор психиатрической больницы и укладывает на спину на траве, рядом с Геном. « Пусть смотрит в небо » — ранее была дана инструкция. — Anything else? [ Что-нибудь ещë? ] Услужливый, как слуги поместья Нанами, Стэнли всë больше настораживает Гена. Но в клинике военный появляется два раза в неделю и это достаточно ненавящево, чтобы Ген, окружëнный иными проблемами, забывал о своей просьбе к Рюсую. — No, thank. [ Нет, спасибо. ] Стэнли уходит, а всë небо проступает отчëтливыми червлëными красками, чернеют облака у пушистых краëв своих, похожи становятся на сгустки крови. Закат бывает пламанеющим. Этот же, — кроваво-красный, словно небо терпит агонию. Это не то, что Ген хотел показать Сенку или увидеть своими глазами. « Нужно дождаться звëзд. Надеюсь, ты проснëшься с их появлением. » Раньше Сенку проспал бы больше пяти часов лишь в случае исчезновения всех научных книг, звëзд и Луны с неба, научного оборудования, и прекращения работы сети. Теперь же, возрастающая продолжительность дрëм любимого человека пугала Гена.       Всë-таки, Сенку открывает глаза, когда кровавое небо "сворачивается" в черноту и смиренно смотрит на созвездия, но после нежданно начинает часто хлопать ресницами. — Звëзды..— он крутит головой по сторонам, прощупывает почву пальцами, опирается на руки и садится. Ген затихает, чтобы не мешаться. Прошло десять дней с тех пор как Сенку положили в больницу и, если всë это закончится прямо сейчас, это будет просто чудом. « Пожалуйста, всего лишь одно маленькое чудо. Для вселенной это ведь ничтожно. » — Как, должно быть, давно, я не видел их, раз сознанием впервые выбрано в воспоминании это место. Сенку поворачивается к Гену парадоксально счастливый и ложится головой на его колени. — Раньше мы часто с тобой смотрели на звëзды. Ген смиряет бессильную злобу и запрещает себе вогнать пальцы в землю. Так, чтобы под ногти как можно глубже забилась грязь. Сенку руками он также не трогает. — Здесь нечему радоваться..Всë это так тяжело.. Как менталист и предполагал, мальчишка не слышит его. В сознании Сенку есть определëнные правила, чтобы никому не позволить нарушить его заблуждений.       Ген опускает взгляд. Но ведь Сенку, лежащий на его коленях по своему желанию, — живой, тëплый, улыбающийся, — тоже чудо. « Я должен использовать каждую возможность. Может, с помощью этого мира я смогу напомнить тебе о настоящем? » — Помнишь, как рассказывал мне об одном очень интересном созвездии, Сенку-чан? Это был музыкальный инструмент. Ты говорил оно ещë находится в каком-то каталоге на А.. Аль.. Ген помнит и созвездие, и каталог, но ему нужно проверить, — мышление Сенку в двух "мирах" тоже отвечает на задачи по-разному? — Альмагест Птолемея. Созвездие Лиры. Вовсе непринуждённо, даже не задумывается. « Удивительно, насколько всë зависит от восприятия. » — Да, точно. Лира Орфея из романтичной истории о том, как юноша отправился за своей возлюбленной в царство мëртвых и спас еë. « Как думаешь, я смогу спасти тебя? » — Спас? Сенку хмурится и вскидывает бровь. — Он нарушил одно из условий Гадеса, — не оглядываться, пока с Эвредикой не вернëтся в мир живых. Эвредика осталась в Тартаре, царстве мëртвых, а Орфея разорвали жри́цы Диониса. Ген переиначил конец неумышленно, действительно запомнил именно так, а теперь ему видятся друзья Сенку, намеренные забить его голыми руками, и он весь съëживается. — Тогда может.. Расскажешь мне добрую легенду, связанную со звëздами? « Может дашь мне надежду? » Но воспоминания скоротечны, они гораздо короче кошмаров, и Сенку на коленях Гена снова становится безмолвным.
Примечания:
Лира — очень старое созвездие. Включено в каталог звёздного неба Клавдия Птолемея «Альмагест». Название своё получило в честь лиры сына бога Аполлона — античного певца Орфея. Орфей очень любил нимфу Эвридику и после её смерти пошёл вслед за ней в царство мёртвых Тартар. Там Орфей своей игрой пленил Цербера, Харона и бога мертвых — Гадеса. Гадес разрешил Эвридике покинуть царство вместе с мужем, если она пообещает всегда следовать за ним, а Орфей никогда не будет оглядываться назад. Но Орфей не справился и оглянулся. Жена так и осталась в царстве мёртвых навсегда. Горе настигло Орфея, он днями и ночами бродил по горам и лесам, играл на лире. Однажды встретил группу вакханок — жриц культа Диониса. Опьянённые вином женщины соблазнили Орфея и разорвали его на части. Тело его похоронили во Фракии, а голову увезли на остров Лесбос. После всего случившегося бог Аполлон поместил музыкальный инструмент лиру на небо.

© 2009-2021 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты